Мертвый космос. Осколки

Что ты делаешь здесь,

Своенравный и гордый Орфей?

Неужели любовь позвала тебя

В Царство Теней,

И герой без раздумий

Пустился в погоню за ней?

Или ты как другие

Решил потягаться с Судьбой?

Что ж, тогда тебя ждёт

Изначально проигранный бой.

С этой битвы всегда

Возвращается кто-то иной.

(Рок-опера «Орфей» — Поверни назад)

Отчет санитара ОСС 1418:

Вот уже год как нам подают мороженое, отлитое в форме Обелиска. И мы заметили это только сейчас! Заинтригованные феноменом, мы провели обыск в нашем крыле и обнаружили, что эта одержимость носит массовый характер. Мы нашли копии Обелиска, сделанные из пузырьков для лекарств, шприцов для подкожных инъекций и даже из таких туалетных аксессуаров, как маникюрные щипчики и пинцеты. Обо всех находках мы немедленно поставили в известность исследовательскую команду.

Отчет санитара ОСС: 1411

Наши пациенты стали раздражительны и агрессивны — побочный результат действия супрессоров памяти. Они не помнят, кто мы такие, и каждое утро приходится уговаривать их покинуть свои палаты. Многие настолько напуганы, что приходится давать им успокоительные, чтобы доставить до комнаты допроса. Санитара Гусетиса уже трижды укусил пациент номер шесть, которому теперь приходится каждый день объяснять, почему у него сломана челюсть.

Регистратуре

Отправитель: доктор Брайан Алперс, отделение психологии

Тема: Беспокойство растет

Пожалуйста, направляйте всех пациентов с жалобами на чувство тревоги или проблемами с психикой в другие госпитали станции. У нас закончились свободные койкоместа и практически исчерпан запас препаратов эмоциональной коррекции. Последняя волна увольнений и рост напряженности между юнитологами и Комитетом, конечно, привели к всплеску числа пациентов. Но у поступающих сейчас больных совершенно другая симптоматика.

В первые секунды экран оставался почти однородно-серым, если не считать мелкую рябь извечных помех. Потом в левом верхнем углу проступили строчки текста:

«…Загрузка модуля дальней связи USG «Ишимура»…

С возвращением, старший медик Николь Бреннан».

Серая муть сменилась схематичным отображением расходящихся волн: пошла передача сигнала.

«Вызов отправлен».

В левом верхнем углу появилось изображение «Ишимуры», в правом нижнем — Земли.

«…Настройка связи…

…Передающая парабола открыта…

…Соединение установлено.

…Соединение с сетью связи Энцелада…

…Соединение установлено.

…Поиск адресата…

Айзек Кларк

EARTH-EURASI-008-XC-350-036

(Инженер)».

Корабль и Земля на экране выстроились на одном уровне, соединенные прямой линией. Потом изображение сменилось синеватыми помехами, но продолжалось это не дольше пары секунд: на экране предстала светловолосая молодая женщина.

— Айзек, ты там? — спросила она и, не получив ответа, позвала снова — игриво, почти нараспев: — Прие-ем, Айзек!

Экран разделился на две части, правая несколько мгновений оставалась пустой, затем на ней появился коротко стриженный голубоглазый мужчина лет сорока. Судя по его виду, звонок как раз его разбудил. Заметив это, женщина виновато улыбнулась.

— О, боже, прости, пожалуйста, Айзек! У нас же разница во времени, я позвоню тебе позже… — произнесла она торопливо, но мужчина только махнул рукой:

— Нет-нет, все в порядке. — Несмотря на заспанный вид, он выглядел радостным. Как-никак, они уже давно не виделись даже по связи. — Нормально. Как у тебя дела?

— Хорошо, — ответила собеседница, и ее глаза практически сверкали воодушевлением. — Ты был прав, Айзек, «Ишимура» — просто изумительный корабль! Мне так повезло, что я буду служить на нем!

Улыбка Айзека стала шире:

— Тогда пользуйся моментом! В следующем году корабль списывают.

Да, ничто не вечно — даже такие хорошие корабли. Но пока «Ишимура» был в строю, служба на нем высоко оплачивалась и считалась престижной. Женщина взглянула на собеседника с, казалось, всей теплотой, которая только существовала в мире.

— Айзек, спасибо тебе.

— За что? — удивился тот.

— Ты заставлял меня двигаться дальше. Если бы не твоя настойчивость, я давно бы все бросила, но ты подталкивал меня.

— Помни, я расстаюсь с тобой на шесть месяцев ради этого.

Он хотел бы сказать ей больше — о том, как скучал по ней, пусть это и звучало бы банально. Но изображение в этот момент слишком сильно зарябило помехами.

— По-моему, мы выходим из зоны приема, — быстро произнесла женщина.

— Николь?

— А… Айзек, ты меня слышишь? Я перезвоню тебе, как только смогу!

— Николь!..

Голографический экран перед его лицом погас и свернулся. Айзек слепо вглядывался в темноту. Почему у него такое чувство, что вот-вот произойдет что-то непоправимое — или, того хуже, уже произошло?

—…Айзек! — окликнул его чужой голос — несомненно, принадлежавший мужчине и заметно раздраженный. — Айзек!

Да, точно, голос принадлежал немолодому человеку в белой медицинской униформе, сидящему за столом напротив… Каким столом? Только что Айзек разговаривал по видеосвязи с Николь… Почему он оказался вдруг в этой темной комнате, а его руки плотно прижаты к телу так, что даже не пошевелить ими толком?

Нет. Смотрел он запись их последнего разговора. А что было потом? Случилось что-то ужасное, это точно, но Айзек не мог вспомнить, не хотел вспоминать.

— Сосредоточьтесь, мистер Кларк, — настойчиво потребовал доктор. — Итак, вы рассказывали мне о своих кошмарах, в которых фигурировала ваша погибшая подруга. Как там было ее имя?..

Айзек мотнул головой, не желая его слушать. Перед мысленным взором как по команде проносились пугающие картины… Он помнил. Помнил, но не хотел вспоминать…

Слева от доктора темнота словно немного отступила — и Айзек увидел Николь, бледную, дрожащую, с заплаканным лицом — какой она выглядела на своей последней записи. Записи, которую он увидел полностью только на Эгиде-7…

— Я не хотела, чтобы все так закончилось, — прошептала Николь, всаживая себе в вену тот злополучный шприц. — Хотела тебя вновь увидеть, хотя бы разок. Я любила тебя… Всегда любила…

Айзек зажмурился, сильнее мотая головой.

— Николь… — скорее прохрипел, чем выговорил он.

— Ах, да, Николь Бреннан, — немедленно откликнулся доктор. Айзек открыл глаза — его собеседник что-то просматривал в своем планшете, очевидно, делая какие-то пометки. А вот зловещее видение Николь бесследно исчезло. — Она ведь была старшим медиком на борту корабля класса «планетарный потрошитель»?

Взгляд Айзека упал на удивительно подробный миниатюрный макет звездолета, стоявший в середине стола. Такой знакомый, что лучше бы его не видеть. Зачем он здесь?..

— «Ишимура».

— USG «Ишимура», верно, — согласился доктор, снова отмечая что-то в планшете. — Экспедиция по добыче руды на Эгиде-7.

Темнота снова немного отступила, позволяя хотя бы немного разглядеть помещение. Прямо за спиной доктора начинался такой до боли знакомый полутемный металлический коридор — только тусклое аварийное освещение позволяло хоть что-то увидеть. Подсвеченные красно-оранжевым облака пыли походили на дым. В конце коридора зияла вентиляционная шахта. Тусклый блик скользил по медленно вращающимся лопастям…

Доктор, как ни в чем не бывало, продолжал говорить, совсем не замечая на стене позади шатающуюся искривленную тень, лишь очень отдаленно напоминающую человеческую…

— Связь с ними пропала вскоре после их прибытия к планете, и вы в составе ремонтной бригады отправились к ним на помощь. Причем вы вызвались добровольцем, верно? — С этими словами доктор пристально посмотрел Кларку в глаза: — Что произошло на борту корабля, Айзек?

Он смотрел мимо, туда, где еще недавно заметил жуткую тень, но теперь видел только зловеще-ненавистную рогатую спираль Обелиска. Но стоило моргнуть, как он пропал.

— Они нашли там кое-что. — Айзеку показалось, что он разучился говорить: слова давались ему с большим трудом.

Он моргнул и не удивился, когда Обелиск снова появился на прежнем месте. Светящиеся багровым символы на гранях артефакта позволяли увидеть женский силуэт у его подножия. Безжизненно свесившиеся вдоль тела руки, поникшая голова… Мрак не позволял различить деталей, но Айзек и без них понимал: это Николь.

— Что они нашли на планете, Айзек?

Кларк отстраненно отметил плохо скрываемое нетерпение в голосе врача. Айзеку не было до него дела — он смотрел за его спину, там, где еще пару ударов сердца назад он видел Николь… Но видение снова растворилось во мраке, стоило ему моргнуть.

— Что они нашли? — настойчиво повторил доктор.

Удар сердца. Выдох.

Снова проступившие из темноты очертания проклятого артефакта — теперь уже ближе.

— Обелиск… — почти прошептал Айзек, глядя, как женская фигура у подножия спирали пошевелилась и шагнула вперед. Несмотря на недостаток света, Кларк видел красно-бурые пятна и разводы на некогда белой униформе.

Доктор поднял голову от планшета и пристально взглянул Айзеку в глаза.

— Вы контактировали с этим Обелиском? — спросил он, и Кларк машинально кивнул, глядя за его плечо. Как доктор вообще не замечал нетвердым шагом приближающуюся женщину… Хотя, неудивительно, если она существует только в одном уставшем разуме. — Он вызывал у вас видения, верно? Неприятные видения?

Да, куда уж неприятнее! Мертвая Николь остановилась возле стола и подняла голову, уставившись на Айзека черными провалами глазниц. Ее лицо, волосы и одежду покрывали многочисленные кровавые пятна и потеки. Серовато-землистая кожа в свете от планшета и вовсе выглядела синюшной…

— Он говорил со мной… — не без труда произнес Айзек, не в силах отвернуться от жуткой галлюцинации. Николь наклонилась вперед, оперевшись на руки — и инженер с ужасом увидел, как она залезает на столешницу и по-звериному, согнув спину, подбирается к нему…

— Что он говорил, Айзек? — назойливый голос доктора почти тонул в заложившем уши ватном шуме. — Что он вам говорил?

Изуродованное лицо Николь склонилось совсем близко к Айзеку. Тот попытался отодвинуться, но вдруг понял, что тело его не слушается. Глазницы покойницы словно загорелись мутно-желтым свечением. Склонившись еще ближе, она натужно просипела:

— Сделай нас единым!

Свечение, набирая яркость, вырывалось не только из ее глазниц, но и изо рта. Кларку некуда было деться от этого жуткого мертвого света — он не мог даже зажмуриться, как если бы полностью утратил контроль над телом. Шум в ушах перерос в пронзительный писк. Айзек еще успел услышать сквозь него ставший резким и требовательным голос доктора:

— Айзек! Айзек, вы меня слышите? Айзек!

А в следующий миг весь окружающий мир растворился в пронзительно-яркой вспышке.

Отправитель: доктор Дж. А. Брукс

Тема: Секретность

Председатель Донован, это доктор Брукс. Я неоднократно уже говорил об этом, но вынужден повториться: мне не нравится атмосфера секретности, которой окружены новые лаборатории психиатрического отделения. Прошло три года, а у нас нет и намека на то, что происходит. Подобная секретность неуместна в открытом и свободном сообществе. Их компьютерные сети настолько изолированы, что мы даже не знаем, существуют ли эти сети — не говоря уже о том, чтобы убедиться, что никто не совершает неэтичных действий прямо под нашим носом. Если в ближайшее время мы не получим разъяснений, я обращусь напрямую к Тайдманну и потребую провести тщательный пересмотр подобной политики. Доктор Брукс, конец сообщения.