Мёртвый сезон

Зима — мёртвый сезон и она уже близко. По утрам над полями лежит тяжёлый серый туман. Он медленно ползёт между домами, стелется по дороге, цепляется за заборы. Иногда кажется, что он не просто холодный воздух, а дыхание самой зимы. По ночам мороз уже начал трогать землю. Пока что осторожно, словно проверяя — можно ли уже приходить. Темнота теперь приходит раньше и остаётся дольше. Она растекается по улицам, по крышам домов, по пустым огородам, как опрокинутая банка чернил. Кажется, будто огромная холодная лапа медленно накрывает всё вокруг. Леса за селом стоят чёрные и неподвижные. Днём они молчат, а ночью иногда оттуда доносятся звуки, которым трудно найти название. Мы знаем, что это не ветер.

Сады вокруг домов стоят мёртвые. Фрукты давно сгнили, а ветки — голые и чёрные, тихо скрипят на ветру, будто старые кости. Так как дни становятся всё короче, свет мы гасим рано, и медленно с остальным миром погружается в серые сумерки. В такие часы трудно понять — это ещё день или уже ночь, это всё еще жизнь, или порог смерти.

Огороды также давно заброшены. Их забросили еще до всех событий, так как большая часть населения выехала из села и устремилась в город, в поисках лучшей жизни. Но лучшая жизнь так и не наступила, как это не прискорбно осознавать. Чёрная земля раскисла от дождей и поросла почерневшими теперь бурьянами и из неё местами торчат старые колья для помидоров или других овощей. Стоят криво и смотрятся как маленькие кресты.

Ворон как мне кажется стало больше. Они сидят на проводах и на крышах пустых домов. Иногда перелетают с места на место, тяжело хлопая крыльями, и долго смотрят вниз, на пустые улицы. Но даже они вроде как стараются поддерживать эту ужасную тишину, меньше каркая.

Из окружающих село дубрав и лесов тянет тяжёлым запахом сырости. Такой запах бывает каждую осень, но в этом году он кажется особенно густым и мёртвым.

Когда приходит холод, соседние дома начинают скрипеть. То ли доски в стенах тихо трещат, то ли старые брёвна, из которых они сложены, не знаю. Но складывается ощущение словно дома медленно просыпаются по ночам.

Иногда доносятся звуки, которые не похожи на ветер и тогда становится ясно, что леса за селом не пустые.

Но как по мне, страшнее всего пожалуй тишина. В ней почти всегда что-нибудь кроется и как правило не очень приятное. А вот когда ещё снег укутает землю в белый саван, всё станет ещё тише. И в этой тишине начинаешь слышать вещи, которые лучше бы никогда не слышать. Но, может быть, это просто игра воображения покинутых людей, коими мы себя ощущаем.

Мы сами не знаем, кому пишем это. Ведь никого не осталось кто бы мог это прочитать. Осознание этого очень пугает, даже не столько пугает, сколько повергает в ужас – больше никого нет. Мы одни. Но если даже и не одни, а где-то есть еще выжившие, то это ничего не меняет особо для нас. Мы отрезаны от них. Если они вообще где-то есть. Но мы не видели живых уже более трех лет. Последний раз это было в августе, если я не ошибаюсь.

Мы стараемся держаться, но это слабо получается. Мысли о верёвке навещают нас всё чаще. Иногда она кажется реальным и единственным выходом из сложившейся ситуации.

Раньше я думал что жить избегая людей это очень даже нормально, так как многие из них были полными идиотами и не хотелось заразиться от них этим идиотизмом. Но тогда они хоть были, эти люди. Теперь я и рад жить с ними и общаться на глупые темы, и наигранно улыбаться, да и вообще делать всё как они, но их нет, есть только мёртвая тишина. Теперь я часто думаю – счастливчик ли я, или неудачник? Счастливчик в том что я выжил и продолжаю выживать уже пятый год в этих условиях, а неудачник в том что я выжил, а не покинул этот мир как большинство. Не знаю что лучше. Хотелось бы верить что это лишь сон, какой-то кошмар, который вот-вот закончится и я, проснувшись продолжу жить как и раньше, погрязнув в рутине, мелких радостях и вечной суете. Но я устал щипать себя чтобы проснуться – реальность же иная и жуткая.

Сейчас я пишу эти строки под масляной лампой карандашами для рисования, в тетрадках которые мы нашли в старой школе год назад. Тогда мы их забрали для разжигания печки, а теперь вот пишем на них что б не сойти с ума. Снаружи шумит холодный ветер, но в доме тепло – старая печка греет нас. Дрова мы собирали на зиму всё лето. Газового отопления давно уж нет, трубы есть, но в них больше нет ничего. Так же как и света больше нет. Провода висят, столбы всё так же стоят, а толку. Иногда я думаю, что где-то всё ещё работают гидроэлектростанции, если не вышли из строя за это время без людей. Но они слишком далеко от нас и добраться до них нет никакой возможности. Мрачная картина в целом вокруг, даже село в котором мы укрылись – мертво. Да и мы по сути тоже… Не сегодня так завтра, не завтра, так через месяц, год… Итог один и он больше не страшит. Пойдём, так сказать, вдогонку, пусть и с опозданием, за теми миллиардами душ, которые уже пересекли Стикс и теперь в том, пока что недосягаемом для нас месте, невесть чем занимаются. Но не будем о них сейчас, их время прошло, остались только мы двое - старые друзья детства, ожидающие прихода очередной зимы, в столетнем доме у чёрта на куличках.

Думаю есть смысл рассказать как это всё случилось. Хотя если кто-то и прочитает это, то и сам прекрасно знает как оно было, а если нет, то… Всё равно напишу как это всё разворачивалось для нас. Как мы не хотели верить по началу, думали всё обойдётся, люди найдут выход, как мы потом выживали и как остались вдвоём. Думаю будет интересно гипотетическому читателю, а нас отвлечёт от суицидальных мыслей, хоть на время.

За окнами дует осенний холодный ветер, темнеет, ставни заколочены, все входы закрыты, лампы погашены, ружья заряжены, разговоры шёпотом. Они часто приходят ночью. И хоть во двор они тоже войти не могут, лишней предосторожность не бывает, мы слишком долго живём здесь, чтобы недооценивать их.

Первого из них я наверное встретил в гипермаркете. Это была маленькая женщина, она купила мясо и тут же ела его посреди стеллажей с товарами. Проходя мимо неё я только бросил взгляд на её лицо, оно было жутким, ничего не выражающим и жующим сырое мясо. Я в этот момент говорил по телефону с Павлом, мы обсуждали количество алкоголя на всё время отдыха. Тут же я описал ему увиденное и он предположил что женщина просто больная на голову. Я согласился с его мыслью и моментально забыл о ней. Согласовав необходимое мы окончили разговор и я продолжил покупки на всю неделю отдыха, на нас четверых. У меня было прекрасное настроение, так как впереди у меня была целая неделя отпуска, в компании моих друзей. Нам редко удавалось собраться вместе даже на один вечер, а тут целая неделя. Сначала мы думали полететь куда-нибудь в тёплые страны и там оттянуться, но потом Пашка напомнил нам о «холостяцкой берлоге» и все единогласно согласились остаться там.

Это был дом на краю села, за ним начинался спуск в низину и к лесу. Старый, деревянный, с огородом и большим садом, который когда-то сажал дед. Весной здесь пахло яблонями, летом — травой и пылью с дороги, а осенью листья лежали в углах двора толстым слоем, будто их специально кто-то сгребал туда каждый год. После того как дед умер и дом достался Пашке, мы предложили не продавать его, а оставить его для нашего времяпрепровождения, если он не против. Паша не отказался от этой идеи, а даже начал модернизировать постепенно некоторые элементы. Мы ему тоже помогали финансово. Кто сколько мог. И за пару лет из старой хаты, получилась довольно-таки неплохая берлога. Мы поменяли старый забор на новый, высокий с воротами, поменяли старую проводку и всю электрику, входные двери, интерьер и много всего остального, для комфортного пребывания там. Весь старый дедовский хлам перекочевал в деревянный, кривой сарай. Пашка собирался всё это как-нибудь вывезти на свалку, но руки всё не доходили.

Мы собирались здесь уже много раз, но каждый из них был как шаг назад, в детство. Словно никакие годы не прошли, будто мы просто вышли погулять и через какой-то час два, нужно будет идти домой. В те дни мы отмечали сразу всё — и его день рождения, и мой отпуск, и просто тот факт, что давно не виделись. Я приехал первым и начал выгружать купленные продукты и распихивать их по холодильнику. Закончив с этим я налил себе немного виски и сел в дедовское старое кресло и уткнулся в ленту мировых новостей, ожидая моих приятелей с минуты на минуту.

Время шло медленно и я наверное успел выпить чуть ли не треть бутылки, прежде чем я услышал звуки мотора за двором. Это был хозяин берлоги Паша и Серёга. Я вышел их встречать.

— Здоров. Ты давно здесь? — спросил Серый, передавая мне сумки полные всякой всячиной.

— Привет. Больше двух часов наверное. — унося купленное ними в дом, отвечал я.

— А, слышно, слышно, что пару часов без присмотра.

— В смысле? — обернулся я.

Серый махал рукой перед носом, будто отгоняя какой-то запах. Я не сразу понял что он имеет в виду.

— Успел уже накатить. — укорительно качая головой сказал Паша. — А нас дождаться не судьба?

Я улыбнулся и пошёл в дом. Там я так же всё аккуратно разложил по местам продукты и вернулся к товарищам.

— Сегодня я на мясе. — сказал Пашка и при этом достал два здоровенных мешка с углём для мангалов.

— Как скажешь, шеф. — буркнул Серый.

Машины остались прямо у ворот. Каждый из нас взял по ящику пива, это последнее что нужно было занести в дом, а после закрыли ворота на замок. Паша почти сразу переоделся в старую военную форму, он в ней постоянно был будучи в берлоге. В этот раз я тоже напялил свою, не знаю зачем, может чтобы выглядеть как Пашка, может просто из солидарности с ним. Только моя была в разы новее и чище, я ведь её не одевал с дембеля.

— Товарищи военные, разрешите употребить так сказать, алку? — Серый стоял как-то криво и у виска держал руку, будто отдавал честь, вывернутую внутренней стороной почти вверх.

— Разрешаю, товарищ дух. — весело ответил я.

— Есть употребить! — и он быстрыми движениями откупорил по одной бутылке пива каждому. Мы чокнулись и сделали по паре хороших глотков.

— Хорошо. — почти пропел Серёга. Мы закивали головами. Закончив с одной мы открыли ещё по одной.

— Что-то Андрюхи нет долго. Где он пропал. — сказал Пашка.

— Набери его. — сказал я. — Может где-то рядом уже.

Паша достал телефон и набрал Андрюху, но тот не ответил.

— Может не слышит, или неудобно за рулём. — предположил Серёга.

— Всё может быть. Ладно, пока он едет начнём-с. Я на мясе…

— Ты уже говорил.

— Ага. А вы там на стол накидайте чего-нибудь.

Сесть решили в беседке. Она стояла чуть в стороне от дома, под старыми яблонями. Дед когда-то сам её сколотил из грубых досок. Крыша была перекрыта старым шифером, стол — тяжёлый, деревянный, со следами ножа и прожжёнными кругами от сигарет.

Паша уже возился у мангала. Перед отъездом из города он полдня провёл на кухне, что-то там мешая в миске, добавляя специи и периодически пробуя маринад на вкус.

— Мясо должно быть как на Кавказе — вкусное и сочное, — сказал он тогда.

Угли уже разгорелись. Паша стоял над мангалом с шампурами, сосредоточенный, как хирург перед операцией. От углей поднимался густой запах дыма и специй. Мясо начинало шипеть, жир капал на угли и от этого вспыхивали маленькие язычки огня.

Мы с Серым тем временем накрывали на стол. Серый достал из пакета одноразовые тарелки и начал расставлять их, время от времени отпивая из бутылки пива.

— Слушайте, когда мы последний раз вот так сидели? Вчетвером. — спросил он.

Я задумался, Паша тоже взвёл глаза куда-то вверх вспоминая.

— Вчетвером, наверное года три назад. Втроём в прошлом году. Иногда вдвоём кто-то из нас. Чаще, конечно по два получалось. — ответил я, раскладывая вилки и ножи.

— Не, на прошлое рождество мы все были здесь. — Вспомнил улыбаясь Паша. — Помните? Один вечер только.

— Ой не надо. — протянул я. — Мне так плохо на утро было, что аж сейчас вспоминать не охота.

Серый и Паша засмеялись.

— Ты тогда пол страны обблевал…

— Фу, хватит. Меня щас вырвет опять. — скривился я. — Не напоминайте.

Я налил себе минералки в старый пыльный стакан, чтобы хоть немного сбить подкатившее ощущение тошноты и выпил.

На столе постепенно появлялось всё, что мы привезли из города: помидоры, огурцы, зелень, батон чёрного хлеба, банка маринованных грибов, какие-то колбасы, сыры и так далее. Эх теперь нигде такого не найти и не купить.

Бутылки с пивом и виски поставили в середину стола. Рядом — пачки сигарет и зажигалки.

Серый осмотрел всё это хозяйство и довольно кивнул.

— Ну вот. Почти как у людей.

— Почти. — сказал я. — Не хватает мясца.

Мы оглянулись на мясного шефа. В последних, розово-кровавых лучах заходящего солнца, с шампурами в руках и огненным отражением от углей на всём теле и лице Пашки, он выглядел как древний демон из преисподней. Ему не хватало зловещей улыбки и рог на голове. Из мангала донёсся запах жареного мяса.

Паша повернул шампуры и посмотрел на нас.

— Эй, без меня не начинайте.

— Да мы и не собирались, — сказал Серый. — Мы культурные люди.

Паша усмехнулся.

— Наберите Андрюху еще разок, может ответит.

Серый начал набирать нашего четвёртого товарища. Где-то через несколько хат лениво лаяла собака. По дороге изредка проезжали машины — редкие, как обычно в таком селе. Солнце уже почти село и двор медленно наполнялся мягким вечерним сумраком. Некоторые звёзды, как всегда незаметно появились на небосводе. В душе было какое-то умиротворение, ощущение лёгкости и свободы. Никакие дела, не омрачали мои мысли, только релаксация и только приятное времяпрепровождение. Пахло дымом, мясом и деревенским свежим воздухом. Я закурил и пуская струи сизого дыма смотрел на небо и просто кайфовал.

Мы сидели в беседке и ждали, когда приедет Андрей, параллельно болтая о всякой чепухе. Никаких серьёзных тем, так пацанячья трескотня. Тогда нам казалось, что впереди просто несколько хороших дней и больше ничего.

Сначала где-то далеко, за поворотом дороги, прокатился глухой металлический рокот.

Серый поднял голову.

— О, — сказал он. — Похоже, Док едет.

Звук становился громче. Машину ещё не было видно, но её уже было слышно так, будто она ехала прямо по двору. Глушитель у Андрея прогорел ещё пару месяцев назад, и теперь его старенькая машина ревела так, что её можно было узнать издалека. Ровный тихий гул деревни на секунду исчезал под этим рокотом.

— Когда-нибудь у него отвалится выхлопная прямо на дороге, — буркнул Паша, наливая по четырём рюмкам виски.

Рёв мотора приблизился, потом на секунду стих — Андрей сбросил газ перед поворотом. Через пару секунд машина оказалась на улице перед домом. Фары на мгновение осветили забор, стволы старых елей при въезде и ворота.

Серый встал из-за стола.

— Ну наконец-то.

Машина медленно подкатила к воротам и остановилась. Двигатель ещё несколько секунд тарахтел, будто не хотел глохнуть, потом Андрей повернул ключ, и наступила тишина. Из машины хлопнула дверь. Он открыл ворота своим ключом, каждый из нас имел по одному, и появился из темноты, неся в руках пакеты.

— Ну что, вы поцы, без меня начали? — сказал с издёвкой он.

— Пока только готовимся, к приходу главной акушерки страны. — ответил я.

Паша поднял шампур и показал на мангал. Андрей пропустил подкол с акушеркой мимо ушей, как и мы про поцев.

— Ты как раз вовремя. Мясо готово.

Андрей подошёл к беседке, бросил пакеты на стол и оглядел всё это хозяйство — бутылки, тарелки, дымящийся мангал. Улыбнулся.

— Нормально вы тут устроились. Вискарик сёрбаете, в то время как дети африки…

— Ой, да заткнись ты уже, дитя Африки. — махнув на него сказал Серый. — Едь в Африку и не делай нам нервы.

Андрей достал из пакета ещё пару бутылок, тоже вискаря, и поставил их на стол.

— Чтобы вечер был длинным.

Серый сразу потянулся к одной.

— Вот теперь можно начинать.

Андрюха глянул на меня и спросил:

— А что с этим пистоном?

— А мне уже хорошо. — промямлил я. — А что? Тебя что-то беспокоит?

— Сколько он уже принял? — глядя на остальных спросил Андрей.

Оба пожали плечами в ответ.

— Сделай мне одолжение, пропусти парочку, чтоб с нами на одной волне быть. Плииз. — Андрюха сделал при этом любезное лицо.

— Не вопрос, командир Акушеров. — кивнул я.

Где-то за деревней медленно село солнце, и двор погрузился в вечернюю прохладу. Мы включили лампочку в беседке, на которую тут же налетела армия мошки и комаров.

Мясо получилось на удивление хорошим. Паша не зря возился с маринадом. Снаружи оно было слегка поджаренное, с хрустящей корочкой, а внутри мягкое и сочное. Запах дыма и специй стоял над столом такой, что все на минуту перестали болтать.

Мы съели по несколько кусков и выпили. Потом ещё по одной. Я пару раз пропустил — голова начала слегка гудеть. Паша отложил шампур на край тарелки и посмотрел на Андрея.

— Слушай, акушер… — сказал он. — А чего ты трубку не брал? Тебе звонят трое культурных парней, а ты их динамишь. И чего так поздно приехал?

Андрей откусил кусок мяса, прожевал и запил пивом.

— Да история странная получилась, — сказал он. — Поехал заправиться перед дорогой. Думаю, зальюсь спокойно и поеду к вам. Подъезжаю к первой заправке, а она закрыта.

— В смысле закрыта? — спросил Серый.

— Ну не знаю. То ли переучёт у них был, то ли ещё что. Свет горит, а двери закрыты. Короче, не работает.

Он пожал плечами.

— Ладно, думаю, поеду на следующую.

Андрей снова сделал глоток пива.

— Подъезжаю ко второй… там вообще странно. Подхожу к окошку платить, а оператор какой-то неадекватный. Стоит ко мне спиной и что-то бубнит себе под нос.

— В смысле? — сказал Паша.

— Ну вот так. Я ему говорю: «Залейте на такую-то колонку». А он даже не повернулся. Просто стоит и бормочет что-то. Я сначала подумал — может под кислотой или ещё под чем. Его реально как будто таращило от каких-то препаратов.

Серый усмехнулся.

— Весёлые у вас там заправки.

— Да я тоже так подумал, — продолжил Андрей. — Короче, плюнул и поехал на третью.

Он покачал головой.

— А там мне вообще отказали. Сказали: заправка не работает. Платёжные терминалы на колонках отключены.

Паша нахмурился.

— Странно.

Он задумчиво посмотрел на угли.

— Я, кстати, тоже по дороге видел пару заправок с табличками «бензина нет».

Потом повернулся ко мне.

— Лёх, ты сегодня что-нибудь видел?

— Я два дня назад заправлялся, — сказал я. — Всё было нормально.

Андрей кивнул.

— Вот и я так подумал. Решил ехать к вам, а по пути где-нибудь заправлюсь.

Он откинулся на спинку скамейки.

— Доехал до той, что напротив метановой — она тоже не работает.

Серый поднял бутылку и задумчиво покрутил её в руках.

— Слушайте… — сказал он. — А может бензин подорожать собираются? Они специально всё закрыли, чтобы потом дороже продать. Ну типа договорняка, одновременно цены взвинтить и собрать профит.

— Может, — сказал Паша. — Кто их знает.

Андрей махнул рукой.

— В общем, поехал дальше. Уже в Песочине заправился до полного. Там всё нормально было. Ну а оттуда сразу к вам.

Он посмотрел на стол.

— И, честно говоря, я уже был готов к этому шашлыку еще пару часов назад, но видите какие обстоятельства.

Серый поднял бутылку.

— Тогда выпьем за бензин. Чтоб он всегда был в доступе.

Мы улыбнулись и чокнулись. Я выпил лишь треть от того что мне налили.

— Кстати перед вашим приездом я смотрел некоторые котировки и новости пробежался, ничего связанного с нефтью не было. Это я к вашему бензиновому заговору.

— Ну это ж ведь может быть на местном уровне, к примеру. — задумчиво произнёс Серый.

— Может что-то с платёжками… — предположил Андрюха.

— Ага, поэтому завис тот заправщик и смотрел в стену, а не на тебя. — усмехнулся я.

Все засмеялись.

— Да, да, система зависла, а вместе с ней и NPC все тоже. — подхватил Паша.

Опять смех. Тогда всё это казалось просто странной мелочью. Одной из тех вещей, на которые не обращаешь внимания.

Но позже я часто вспоминал тот разговор. И теперь понимаю, что что-то уже тогда было не так.

— Не, ну а если реально посмотреть на это со стороны сговора, то что им стоит, в рамках одной страны, может региона, поднять цены, заработать и вернуть всё как было. Ведь всё равно будут брать, ездить то нужно всем. — не унимался Серёга.

— Безусловно, кто спорит то? — начал Пашка, — Если учесть что те, кто занимается нефтью и всеми ГСМ миллиардеры, а значит у них есть, либо купленные, либо свои взращённые люди во власти, которые лоббируют, или просто прикрывают их делишки. Поэтому я не удивлюсь, если вернувшись отсюда в город цены на бенз сделают х2 за эти несколько дней пока мы тут. Завтра глянем новости, может там что-нибудь услышим.

— Я б не стал доверять в таких случаях новостям. Всем известно это чистой воды скам. Если это топливный кризис, или что-то подобное то такое тоже возможно, но я ж говорю вам, я ничего не видел экстраординарного в новостях пару часов назад. Уже б точно растрезвонили по всему миру, если б что что-то случилось. — подытожил я.

Все замолчали на минуту. Кто-то медленно выпил пива, кто-то откусил кусок сочного жаренного мяса, я ж сидел вытянув ноги под столом и подкурил сигарету.

— Странно это всё. — задумчиво сказал Андрей. — Кто-то просто хочет заработать бабла, а остальные должны этому способствовать покупая его товар по завышенной цене.

— Ага, плюс еще государство со своей лапой, акциз, ндс и так далее. И получается себестоимость равна тридцати центам, а на выходе мы имеем доллар тридцать пять, приблизительно. — добавил Серёга.

— Там еще хранение, логистика и процент азс. — вставил Паша.

— Да это понятно, но сам факт. Плюс более трёхсот процентов от изначальной цены. — как-то грустно сказал Андрей.

— Везде расплачивается обычный люд. А представьте, если пару дней никто не будет покупать топливо. — Сказал я.

— То есть вообще в городе? — спросил Серёга.

— Вообще в мире. Цена через день, думаю упадёт на процентов пятьдесят. Потому что каждая прослойка уменьшит свою маржу, чтобы хоть как-то привлечь клиентов.

— Но и добыча может упасть вместе со спросом, — вмешался Пашка.

— Может, но дальше опять никто не покупает, спрос упал. Представьте себе какой хаос начнётся. Сколько компаний обанкротится, не сразу это понятно, но вскоре.

— Это невозможно. — усмехнувшись сказал Пашка. — Весь мир сидит на углеводородной игле уже больше столетия и слазить с неё как видно не собирается. Да и те кто контролирует весь этот глобальный бизнес, не даст этому случиться.

— Знаю, знаю. Не сейчас, но в будущем, возможно. — улыбаясь сказал я и поднял рюмку, — За будущее без углеводородной мафии.

Ребята улыбнулись и мы снова выпили. Я опять закурил, в голове уже шумело и я представлял как где-то, на райском побережье сидит чёрный, хотя почему чёрный, может из-за цвета нефти, да, наверное, так вот сидит этот чёрный углеводородный мафиози и грозит мне толстым пальцем в золотых перстнях с брюликами, мол и не думай без меня обходиться. Отказаться от нефти? Ну уж нет. Ты ещё попляшешь за такие вольнодумства. Потом картинка сменилась просто побережьем с белым песком, пальмами и бирюзовой водой. Я стою один на этом пустынном берегу и смотрю в даль моря, или океана. И нет никого кого бы я мог увидеть – я один. Потом невидимая рука схватила меня как ребёнка под мышки и немного встряхнула – я открыл глаза. Уже был почти рассвет. Андрюха и Пашка смотрели на меня улыбаясь и немного пошатываясь – они были пьяны.

— Мне снилось море, ребята. Зачем вы меня разбудили? — мой левый глаз слипся и я его никак не мог открыть.

— Пошли спать, пьянь. — икая сказал Пашка. — Завтра уберём здесь всё.

— А где Серый? — спросил я.

— В летней кухне уже часа два храпит. Слышишь? — кивком головы указал Андрюха на открытую дверь летней кухни. И только сейчас я услышал доносящийся оттуда рык. Будто раненое животное доживало свои последние минуты и вот-вот покинет эту грешную землю.

— Убить тигра. — еле-еле сказал я.

— Убить кого? — улыбаясь спросил Паша.

— Тигра. У нас в армии так бывало. Того кто громко храпит, били подушками, чтоб перестал. И это называлось «Убить тигра». — сказал я.

— Вот по тебе видно что армия тебе мозг повредила, тогда ещё. Был ведь нормальный пацан. — всё также икая сказал Паша. — Пусть спит человек, а мы в дом пойдём спать.

— Я и сейчас нормальный пацан. — шутя оправдывался я, — Вы идите, я вас догоню, вот только отолью и одну сигаретку выкурю.

Они поднялись по деревянной лестнице в дом, а я пошёл за летнюю кухню отлить. По пути я подкурил и закрыл дверь в кухню что б комары туда не летели. Хотя. Они наверное уже давно там облепили спящее пьяное тело. Идя вдоль стены я задумался, а что чувствуют комары, когда пьют кровь пьяного, или накуренного человека? Бывают ли у них какие-нибудь искажения восприятия мира, как у людей?

Справляя малую нужду, я поднял глаза и увидел как над лесом зарождается рассвет. Солнца ещё было не видно, но его свет уже оживлял спящую природу вокруг. Где-то в низине, там за большим огородом, послышалось пение ранних птах. Они встречали рассвет своей незатейливой песней. Я подумал как прекрасна природа, как прекрасен мир. Как он сбалансирован хитро и лишь мы как вид привносим ощутимый дисбаланс в него. С этими мыслями я направился к дому. Я уже выключил фонарик над входом в сени и докуривая сигарету стоя на лестнице перед дверью. Обернувшись чтобы бросить окурок, моё боковое зрение выхватило из предрассветного полумрака какое-то движение на дороге идущей прямо от ворот. Присмотревшись я понял что там двое, или трое, нельзя было понять точно, людей. Они еле двигались и шли куда-то, но очень медленно. Странно, я прислушался, но из-за нарастающего пения птиц ничего нельзя было услышать. Посмотрев на эти тени еще с минуту, и так и не поняв кто это может быть в такой час, вошел в дом. На всякий случай дверь я запер на засов и замок, мало ли что. Хоть тут никогда двери не запирают, но во мне, наверное, много от городского жителя, поэтому я закрылся и второй дверью на все возможные замки засовы. Почистив зубы, я лёг в кровать и моментально уснул.