Мертвый улов в деревне Гробово

***

Дуняша лениво выглядывала из окна господского дома, сплевывая косточки вишни и покручивая в руке кочергу. Вид был прекрасен. Ее взору открывалось все, что происходило в имении помещицы Лимоновой Анны Ивановны. С самого утра, дворовые сновали туда-сюда, а Дуня пыталась за ними проследить.

- Марьяша развешивает белье, Кузьма чистит конюшню, Аксинья гремит на кухне, Ермолай стрижет деревья в саду - бубнила себе под нос Дуня. Ермолай как будто бы услышав, что речь идет о нем поднял голову и подмигнул Дуняше. Та сразу расплылась в улыбке и зарделась румянцем. Не досмотрев чем заняты остальные дворовые, Дуняша повернула голову в комнату. Через открытые двери она пронаблюдала как Анна Ивановна скрючившись над доходной книгой, что-то самозабвенно в ней корябает пером.

- Стало быть, счета подбивает. Значится на утренний променад не идем - констатировала Дуня. После, тяжело вздохнула и отвернула голову обратно к окну.

Её взгляд привлекла медленно и тяжело катящаяся к соседнему участку дорожная карета. Эта карета именовалась помещицей Лимоновой диковинным для Дуняшиного уха словом “дормез”. Дуня стремглав выбежала из усадьбы, чтобы получше разглядеть новоприбывших. Под отборную ругань Марьяши, Дуня замерла около только что развешенного белья. Карета остановилась. Из нее вышел, лениво потягиваясь и зевая, высокий господин, который протянул кому-то руку. Опираясь на нее, из кареты вышла статная дама с тростью. С видом, будто всю дорогу жевала лимон, она оценила имение, в котором они, судя по всему, намеревались прожить все лето. Высокий господин же, наоборот, весело окинул все вокруг взглядом и наткнулся на внимательно смотрящую на него Дуню. Он посмотрел на нее пронизывающим взглядом, удовлетворенно улыбнулся и подмигнул.

Дуню как громом поразило. Она не смогла сдвинуться с места и тут же открыла рот. Под ошарашенным взглядом Дуни, высокопочтенный господин вместе с дамой вальяжно прошествовал в дом, где и скрылся. Сердце в груди Дуни сделало сальто, а ноги подкосились и она хватаясь за простынь с грохотом упала в произрастающие рядом кусты.

Под отборную ругань Марьяши, Дуня высвободилась из объятий испорченной ею простыни. На бегу отряхиваясь от земли и снимая колючки, всклокоченная Дуня преградила дорогу, направлявшейся на кухню Аксинье.

- Аксинья, а что это за барин с дамой поселился с нами по соседству? - спросила, не успев до конца отдышаться Дуня.

- Дуня! Вот ты носишься как угорелая с утра пораньше, всех кур мне распугала - ответила Аксинья, возведя очи к небесам. Далее, сжалившись над приставучей Дуняшей, продолжила:

- Это помещик Егужинский Иннокентий Павлович, прибыл на лето со своей вдовствующей теткой, отдохнуть от столичной суеты. Бездельник и прохвост - бросила Аксинья Дуне, одновременно скрываясь от нее на кухне. Дуня последние слова Аксиньи предпочла не услышать и отправилась позавтракать, чтобы после все обдумать и заодно пристать к Лимоновой с прогулкой до озера.

***

Иннокентий Павлович лежа на диване самодовольно заключил, что местные прелестницы его вполне устраивают. Поэтому в свои важные дела состоящие из интеллектуальных разговоров с самим собой, лежания на диване, активного отдыха за рыбалкой и охотой, он обязательно выделит время, чтобы вскружить голову той милой барышне, что таращилась на него во все глаза по приезду.

- Гришка! - басовито крикнул помещик.

- Инокентий Павлович, чего кричать изволите? В комнате кроме нас с вами никого нету - прямо под самым ухом помещика, раздался веселый голос его любимого лакея Гришки.

Иннокентий Павлович почесал ухо и лениво улыбаясь, ему ответил:

- Чего умничаешь? Дай распоряжение, чтобы нас накормили и на рыбалку поедем. Коней готовь, весла, удочки и сети. Ну, сам знаешь.

Довольный Гришка широко улыбнулся Егужинскому и помчался исполнять распоряжение. Не менее довольный Иннокентий Павлович поудобнее разлегся на диване и провалился в безмятежный дообеденный сон.

***

- Вот все сидите Анна Ивановна, кряхтите над своими бумагами. Погуляли бы хоть что ли? Духотища, дышать аж нечем! - жаловалась Дуня.

- Дуняша, занялась бы чем, неужто дел у тебя нет? - спросила Лимонова, с укоризной косясь на отмахивающуюся от жары Дуню.

- Ох, Матушка! Да делов-то много, да разве же их все переделаешь? Так и отдых себе давать надо - скромно, потупив взгляд в пол ответила Дуня.

- Ох и лиса ты, Дуня! Ладно, вели Кузьме бричку готовить, до озера поедем.

***

Кузьма с ветерком довез помещицу с дворовой девкой до озера. Завидев лодку Лимонова с Дуней расселись в ней, посадив Кузьму грести веслами. Вдруг тишину озера прорезали мужские крики:

- Давай, тяни! - кричал до боли знакомый голос помещика Никонова Федора Иннокентьевича.

- Подсекай! - вторил ему другой незнакомый голос, после чего последовал всплеск воды.

Все трое в лодке переглянулись и быстро направились на шум голосов. Выплыв из-за деревьев они увидели как двое мужчин на берегу стараются, что-то выловить сетью. Никонов, ходил кругами вокруг мужчины, громко кричал и размахивал руками. Незнакомец совершенно не обращал внимание на Никонова и усердно пытался что-то достать из воды. Когда лодка помещицы Лимоновой подплыла к берегу, тишину озера пронзил победоносный возглас Федора Иннокентьевича. Все пятеро увидели как сеть вышла на берег.

Вместе с пойманными мальками в ней лежал высокий господин, прибывший утром. На озере воцарилась гробовая тишина. Никонов, Кузьма и Незнакомец побледнели, Дуняша в немом крике открыла рот.

- А ведь и не утоп он вовсе, а отравлен был - сказала Анна Ивановна с моноклем на правом глазу, указывая всем собравшимся пальцем на пену вокруг рта.

Федор Иннокентьевич упал в обморок и трагичный Дуняшин крик с подвываниями наконец пронзил стоящую вокруг тишину.

Уездный исправник Иван Никитич Пирогов прибыл на место, провел опрос каждого и строжайше запретил всем присутствующим на озере лицам покидать имение Лимоновой до выяснения причин смерти помещика Егужинского.

Как оказалось позже, Гришка был пасынком сестры помещика Никонова, а не лакеем. В миру же, Григорий Федорович Мстиславский, завсегдатай увеселительных заведений и соблазнитель, разбивший не одно женское сердце. Сам же помещик Егужинский Иннокентий Павлович имел за спиной карточный долг и скандальную связь с одной очень известной в столичных кругах мамзель. Два закадычных друга скрывались в деревне Гробово у двоюродной тетки Егужинского, один от не вовремя пришедшего мужа, другой от кредиторов. Оставив всех у Лимоновой в поместье, Иван Никитич направился к вдове, сообщить о смерти ее племянника.

Федор Иннокентьевич рассевшись на веранде попивал чаек и переводил свой взгляд с Дуни на помещицу Лимонову. Григорий сидел ссутулившись, был не весел и угрюм. Дуня не сводила влюбленных глаз с помещика Никонова и внимала каждому его слову. В ее волосах аккуратно между прядями была красиво вплетена ромашка, щедро подаренная ей Федором Иннокентьевичем. Дуняша время от времени бросала в сторону Лимоновой осуждающий взгляд, за то что та с воткнутой наспех и ниспадающей на нос ромашкой, имела сходство с недовольным носорогом.

Когда все гости улеглись, Анна Ивановна услышала шум из конюшни. Не увидев никого из домашних, она взяла свечу и направилась к ней. На входе в конюшню Лимонова увидела лежащего на земле без сознания Кузьму, как вдруг на ее шею кто-то накинул удавку. Лимонова выронила свечу и начала задыхаться. Нападавший все сильнее и сильнее сжимал узел на шее помещицы. Сделав рывок Лимонова наотмашь и не надеясь попасть в нападавшего кинула в его сторону землей.

- Ах ты, дрянь! - вскрикнул женский голос за спиной помещицы и Лимонова тут же получила увесистый шлепок по лицу. Воспользовавшись создавшейся заминкой Анна Ивановна отползла и развернулась лицом к нападавшей. Ею оказалась тетка Егужинского. Та, не теряя времени и не давая Лимоновой до конца прийти в себя, взяла ее за волосы и поволокла в конюшню. Подожгла свечой помещицы конюшню изнутри и закрыла там находящуюся в беспамятстве помещицу.

***

Дуняша смачно похрапывала у себя в кровати. Как вдруг почувствовала, что кто-то перекрыл ей воздух. Она начала лупить руками и ногами со всей своей недюжинной мочи. Услышав возгласы и попав прямо в цель Дуня высвободилась из душных объятий и наскочила на нападавшего. Тетка Егужинского не ожидавшая от Дуняши такого рвения была застигнута врасплох. Две женщины упали на пол и начали по нему кататься, одновременно вырывая друг другу космы и раздавая оплеухи. Воспользовавшись секундным замешательством и басовито закричав, Дуня как буйвол вскочила на ноги и кинула в нападавшую ночной горшок с имевшимся в нем содержимым. Мокрая тетка Егужинского схватила кувшин и хорошенько прицелилась в Дуню. Кинула его и промахнулась попав около уха. Разозленная Дуня вскочила на кровать и одним движением сняла картину со стены и с криком помчалась на обидчицу. Тетка Егужинского схватила валявшуюся у окна кочергу.

На крики, прибежал Федор Иннокентьевич, в подпоясанном халате и вооруженный березовым веником. Он быстро оценил ситуацию и начал хлестать тетку Егужинского веником. Дуня же защищалась и наносила картиной удары как щитом. Все крутилось и вертелось, нельзя было разобрать кто кричал, а кто кусал и что куда летело. В один момент Дуне удалось набросить на голову обидчицы одеяло и вместе с Никоновым они повалили обидчицу всем своим весом на пол.

Иван Никитич Пирогов открыл дверь и его взору предстала картина завернутой в одеяло и лежащей на полу тетки Егужинского, которую своим весом придавливали Дуня и Федор Иннокентьевич.

***

Анна Ивановна пришла в себя от того, что ей нечем было дышать. Еле встав на четвереньки она начала сильно кашлять. В дыму Анна Ивановна доползла до двери и начала из последних сил в нее колотить. Силы были на исходе. Огонь подбирался все ближе и ближе, лошади в конюшне ржали и топали. Вдруг дверь резко поддалась вперед и изумленным глазам помещицы Лимоновой предстал уездный исправник Пирогов. Он резко рванул ее на себя и в одно мгновение она оказалась за пределами конюшни и наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Завернутая в шаль помещица наблюдала как уездный исправник отдает распоряжения и люди выводят лошадей и снуют в конюшню с ведрами воды.

***

К утру учиненный теткой Егужинского поджог конюшни был усмирен. Ее дело было передано в уездный суд. Пелагея Тимофеевна Егужинская обвинялась в отравлении своего племянника Егужинского Иннокентия Павловича, который мешал ей расправляться с дворовыми, так как ей того хотелось. Вскрытие показало, что он был отравлен в результате чего скончался на рыбалке. Так же ей вменялась попытка убийства помещицы Лимоновой, ее дворовой девки Дуни и помещика Мстиславского, которого она намеревалась вскоре отравить. Помимо прочего, в имении Егужинских были найдены пятеро крепостных, запоротых ею насмерть накануне.

***

День заканчивался за вечерним чаепитием на веранде Лимоновой. Иван Никитич справлялся о здоровье помещицы и даже презентовал ей собственноручно собранный им мед. Раскрасневшаяся от внимания исправника помещица, чтобы скрыть охватившее ее волнение, дотошно расспрашивала его обо всех обстоятельствах дела, хотя суть произносимых им слов улавливала с трудом.

Дуняша влюбленно переводила взгляд с красавца Григория Мстиславского и своего спасителя Федора Иннокентьевича. Довольный собой Никонов, с выпяченной вперед грудью и набитым пирогами ртом лучезарно улыбался обеим дамам за столом. Розовые щеки помещицы Анны Ивановны и Дуни он связывал не иначе как с чувством терзавшей их девичьей любви к нему. Мстиславский с аппетитом ел и поглядывал на Дуню.