Мёртвый взгляд снеговика

Макс вернулся домой поздно вечером промокший и уставший. Мышцы ныли так, будто он прошёл десятки километров пешком. Было очень холодно. Холод проникал в душу и заполнял собой пустоту внутри. Бездонную, которая годами росла в нём и теперь разверзлась до размеров целой вселенной, где не было ни света, ни тепла. Теперь там поселился бескрайний вечный холод.

Ещё утром всё было иначе. Он проснулся в хорошем настроении. Ведь сегодня пятница и впереди два выходных. Можно будет немного отдохнуть. В глубине души Макс давно знал: его жизнь не принадлежит ему. Нелюбимая работа, каждый день на которой превращается в невыносимую пытку; развод, оставивший пустоту и горечь, но отобравший детей и квартиру; и постоянная нехватка денег. Всё это давило на него и превращало каждый новый день в повторение предыдущего. Он не видел смысла ни в работе, ни в отношениях, ни в собственном существовании.

Зимой всё становилось ещё хуже. Каждой зимой. С детства. Макс не знал, почему так, но казалось, мороз вытягивает из него последние силы. Он не мог вспомнить, когда это впервые началось, кроме того, что это тянулось из самого детства. Но факт оставался фактом: зима для него была не временем года, а состоянием души, и это состояние тащило его во тьму, вглубь пустоты, где теперь поселился холод.

Утром он даже улыбнулся, выходя из квартиры. Но потом опоздал на работу. После чего хорошее настроение стало мгновенно таять, как теперь снег на его ботинках.

Холод не отпускал, словно у него поднялась температура. Но термометр показал 35,5. Он набрал полную ванну горячей воды и забрался в неё, надеясь согреться, но ничего не получалось. Он сидел неподвижно, и, казалось, видел, как холод медленно пробирается сквозь неплотно закрытое окно, расползается по квартире, просачивается через щели в дверь ванной, скользит по стенам, тянется к нему, проникает сквозь кожу и забирался внутрь. Признав бесполезность этого занятия, Макс выбрался, вытерся и дрожащий пошёл на кухню. Достал из шкафчика старую коробку, в которой хранил таблетки. Нашёл всё, что были от простуды, взял по одной из каждой пачки, закинул их в рот и проглотил.

Прошло десять минут, тридцать, час — лучше не становилось. За окном выл ветер, вьюга набирала силу. Город ещё не успели расчистить от прошлого снегопада, а уже этой ночью обещали новый. Макс, обернувшись пледом, пил чай и через узкое кухонное окно смотрел во двор.

Во дворе среди гор снега стояли машины соседей. Те, что не уезжали несколько дней, были засыпаны по самую крышу. Другие, как машина Макса, приехавшие недавно, покрылись лишь тонким слоем свежего снега. Белый «Ниссан» Макса передним бампером упирался прямо в большой сугроб. Где-то в этом сугробе должна была стоять лавочка. Макс подумал: не зацепил ли он её бампером?

По узким тропинкам осторожно ходили люди, удерживая равновесие на скользком, утоптанном снегу. Все они тащили из магазина тяжёлые пакеты с продуктами. Дети, громко смеясь, с разбегу прыгали в высокий сугроб. Какой‑то пьяный парень поскользнулся, упал и теперь, не в силах подняться, стоял на коленях прямо в снегу. Макс представил себя на его месте — и холод пробрал ещё сильнее.

Разболелась голова. Макс прилёг на диван, не снимая с себя пледа, сверху укрылся одеялом и включил телевизор. Новый год прошёл, и теперь вместо праздничных программ показывали криминальные сводки. Напоминая телезрителям что праздники закончились, и впереди снова серые будни. Серые будни... Новый год Макс встречал один — на этом диване, перед этим телевизором. Серые будни... Серые будни окутывали Макса каждый день на протяжении всей его жизни, без перерыва на выходные и праздники.

С каждой минутой голова болела всё сильнее. Макс снова пошёл на кухню, нашёл в коробке таблетки от головной боли. Немного подумал и закинул в рот сразу три. Вернулся на диван. По телевизору показывали митинги в Иране, и как полиция разгоняет толпу с помощью водомётов. Потом — новости из Австралии: там неизвестные расстреляли толпу прохожих. Потом — кадры из Европы, обезумевшие покупатели, забыв обо всём, дрались за скидку в супермаркетах. Мир такой же холодный и бессмысленный, как его собственная жизнь.

Макс закрыл глаза. Какая‑то мысль вертелась в голове, но он никак не мог уловить её. Воспоминания прятались где‑то глубоко внутри. Снеговик… Что‑то связанное со снеговиком. Снеговик… И вдруг он вспомнил: утром, торопясь на работу, в темноте он сбил снеговика, которого кто-то слепил прямо посреди дороги. Он остановился, вышел из машины и осмотрел бампер — тот был немного помят. Даром что это был просто снег, пусть и утрамбованный. После этого он опоздал на работу. После этого хорошее настроение стало испаряться, как вода на раскалённой земле Нигерии, охваченной революцией, репортаж из которой сейчас показывали по телевизору. Но бампер — это пустяк. Настоящим ужасом было то, что в свете фар Макс увидел, что у снеговика были человеческие глаза!

И уже потом вечером, когда Макс припарковался возле дома и вошёл в подъезд, когда он несколько раз нажал на кнопку вызова лифта, но тот так и не приехал. Когда Макс пошёл пешком по лестнице на шестой этаж. Поднимаясь, он заметил на грязной плитке пола мокрые следы. На пятом этаже они свернули за угол, и Макс, не сдержав любопытства, свернул вслед за ними. Следы заканчивались у дверей лифта. Неподвижные двери мёртвого лифта были закрыты. «Мёртвого» — именно это слово почему‑то пришло сейчас в голову Максу. Макс уже собирался уходить, но заметил, что они прикрыты неплотно. Он подошёл ближе и осторожно заглянул в щель. За ними стояла освещённая кабина лифта. В ней застыл подтаявший снеговик. Гримаса на лице снеговика напоминала крик, застывший в момент смерти. Капли воды падали на металлический пол с глухим звоном. Снеговик смотрел на Макса человеческими глазами — полными ужаса и обречённости. Стоя там и созерцая это безумное зрелище, в голове Макса звучала лишь одна навязчивая мысль: снеговик пришёл мстить ему за утренний инцидент. Видимо, когда снеговик поднимался по лестнице, от тепла в подъезде он начал таять. Тогда он решил воспользоваться лифтом, чтобы быстрее добраться до моей квартиры. Но вода, стекавшая с его тела, вызвала короткое замыкание, и лифт сломался, не доехав всего один этаж. Звучит безумно — но как иначе объяснить, что снеговик оказался внутри кабины лифта? И глаза… его глаза… они были человеческими, живыми. Всё происходящее выглядело как сбой в реальности, как трещина в привычном мире, через которую в жизнь Макса проникло что‑то чужое и страшное.

С этими воспоминаниями, под гул метели за окном, Макс незаметно задремал. И снился ему, конечно же, снеговик. Он гнался за Максом по ночному заснеженному городу. Макс бежал по узкой, вытоптанной в снегу тропинке, пытаясь удержать равновесие. В руке у него был пакет с продуктами, который цеплялся за сугробы и мешал бежать. Тогда Макс выбросил пакет — и бежать стало легче. Но, обернувшись, он увидел, что снеговик не отставал.

Силы покидали Макса. Он задыхался, его тошнило. Наконец он поскользнулся и упал. Попытался подняться — но тело словно сковало холодом, мышцы болели при каждом движении. Он остался стоять на коленях в снегу, чувствуя, как мороз кусает его кожу, мокрую от пота и снега.

Оглянувшись по сторонам, Макс понял, что оказался во дворе своего дома. Снеговика нигде не было видно. Но вдруг он заметил: из окна шестого этажа на него смотрит он сам. И указывает пальцем куда‑то вниз — прямо за спину Макса.

Он резко обернулся. В нескольких метрах от него из снега вырос снеговик и уже бежал в его сторону. Макс вскочил, и в руке у него оказался нож. Он выставил его перед собой, и снеговик с разбегу напоролся на лезвие.

Из его тела, из-под рыхлого снега, тонкой струйкой полилась кровь — густая, ярко-красная, она растекалась по белому снегу. Снег жадно впитывал кровь. Вокруг торчащего ножа расползалось во все стороны красное пятно. Оно росло, расползалось по снегу, и вскоре весь снеговик окрасился в кроваво‑красный цвет. Пропитанный тёплой кровью снег начал таять и кусками осыпаться с тела снеговика. Нижняя часть головы снеговика рухнула на землю, обнажив под собой человеческую челюсть. В этот миг Макс, задыхаясь от ужаса, резко проснулся.

Была глубокая ночь. В квартире стояла тишина, но сердце Макса билось так, будто он всё ещё убегал от снеговика. Макс встал и посмотрел в окно. Снег и ветер немного успокоились. Двор был пуст. Только… только у его машины стоял снеговик. «Да просто дети слепили», — успокоил себя Макс.

Макс стоял у окна, ожидая, что снеговик вот‑вот пошевелится. Но тот оставался неподвижным.

И тут Макс почувствовал, как из глубины его души поднимается холод, и вместе с ним всплывают воспоминания, которые разум когда‑то спрятал глубоко внутри, чтобы уберечь его от боли. Максу было девять или десять лет. Его поймали зимой жестокие подростки из соседнего двора, которые почему‑то ненавидели его сильнее, чем остальных детей. Под угрозой избиения они заставили его стоять неподвижно, пока облепляли снегом, превращая в живую статую, в снеговика. Макс помнил, как холод проникал под кожу, как дышать становилось всё тяжелее, как страх парализовал его. Взрослые, проходившие мимо, лишь ускоряли шаг и прятали глаза, делая вид, будто не замечают страшной экзекуции. Их равнодушие было таким же страшным, как и жестокость подростков.

Вдруг Макс услышал писк тормозов и шуршание колёс по снегу. Грузовик вылетел с дороги и боком нёсся прямо на него. Макс зажмурился, ожидая удара, но вместо этого услышал голос внутри головы. Голос был чужим и холодным:

«Я могу тебя спасти. Но знай — твоя жизнь будет долгой, но наполненной печалью и пустотой. Ты будешь словно тень, чужой среди людей, и каждый день станет испытанием. Ты станешь свидетелем чужих жизней, но никогда не сможешь быть их частью.

Но ты можешь выбрать тьму. Тьма даст тебе силу. Она будет жить в тебе, станет частью тебя. Ты станешь другим: потеряешь свет, но обретёшь власть. Твой путь будет вечным, и больше никто не посмеет навредить тебе.»

«Посмотри на свою жизнь, — продолжал голос. — Нелюбимая работа, развод, пустота и одиночество. Разве об этом мечтают дети? Дети мечтают о волшебстве и чудесах — об оживших игрушках, которые становятся верными друзьями, о тайном мире, полном приключений. Они мечтают о сказках, в которых добро всегда побеждает зло. Твоя жизнь лишена этого. В твоём мире чудеса давно мертвы. И только тьма может дать тебе силу.»

Грузовик пронёсся мимо него и снёс троих подростков, которые издевались над ним, после чего завалился набок. Красная кровь вытекала из-под перевёрнутого кузова и растекалась по белому снегу, который ненасытно впитывал её, становясь таким же ярко-красным. Максу было очень холодно, но он боялся пошевелиться.

И вот снова — он оказался внутри снеговика. Ледяные внутренности снеговика снова дышат на него морозным воздухом и обжигают кожу жгучим холодом в тех местах, где снег касается тела. Словно и не было всей этой жизни, словно всё это время он находился внутри снеговика. Как и всю свою жизнь прежде, Макс оказывался там, где ему не нравится и делал то, чего не хотел. Так и теперь — он находился в снеговике не по своей воле и вынужден был оставаться, потому что боялся убежать. Хотя мог вырваться наружу и убежать в любой момент, но его крепко держал, своими цепкими лапами, страх.

В голове всё так же звучал холодный, монотонный голос:

«Ну как тебе твоя жизнь? Разве ты доволен тем, что имеешь? Ещё не поздно всё изменить. Ты сам видишь, какой пустой и никчёмной она стала. Тебе не нужно ничего делать — только подумай, только решись. Сделай выбор, а остальное я возьму на себя. Я всё сделаю сам».

Слова, словно колыбельная, медленно обволакивали его сознание и затягивали Макса в сказочный мир снов. Казалось, время сначала замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Внезапно из забытья его вырвал пронзительный визг тормозов. Грузовик снова несётся прямо на него, неумолимо приближаясь. Макс зажмуривает глаза. И впервые в жизни ему становится по-настоящему тепло.

***

Утром Макс проснулся и первым делом позвонил на работу. Сказал, что сегодня его не будет. И завтра. И вообще никогда. Никогда ещё он не чувствовал себя так хорошо. Озноб пропал, головная боль тоже. Зато вернулось хорошее настроение. Макс прибрался дома и решил прогуляться.

В лифте с ним ехали подростки. Они обсуждали, как вчера поздно вечером слепили снеговика во дворе, у лавочки рядом с белым «Ниссаном». Макс улыбнулся. Ночной кошмар окончательно развеялся.

Он вышел на улицу и полной грудью вдохнул морозный воздух. Снег и ветер стихли, уступив место яркому зимнему солнцу. Макс пошёл по узкой тропинке, вытоптанной в снегу. Он думал о том, что у него вся жизнь впереди, и пора перестать откладывать мечты, пора научиться радоваться мелочам и попробовать то, что всегда боялся попробовать.

Из размышлений его вырвал знакомый визг. Испугавшись, Макс остановился, моргнул и с ужасом понял: он всё ещё внутри снеговика. Мир вокруг задрожал, и сквозь ослепительный блеск снега он увидел, как чёрный силуэт грузовика снова несётся прямо на него.