Мещане

Город накрыла метель, но в гипермаркете на окраине, несмотря на погоду и поздний час, было многолюдно. Антона Якушкина, рядового офисного клерка, не переставал удручать этот факт.

Один из главных элементов пищевой цепочки мегаполиса работал на полную катушку. Тут были все! И семьи с детьми, толстые отцы которых, животами толкали пред собой доверху набитые разнообразной едой телеги. И пожилые обитатели пригородных посёлков, на ночь глядя, сквозь метель, выбравшиеся пополнить продовольственные запасы. И группки молодёжи, скупающие дешёвое бухло с закусью, для своих шумных ночных тусовок. Робкий сквознячок приносил неведомо откуда, то дальний аромат свежевыпеченной сдобы, то смутный запах подтухшего мяса. Он реял в какафонии голосов, многомерном шорохе шагов, скрипе тележек, нудятине рекламных объявлений звучащих из динамиков, скрытых под потолком гигантского торгового зала.

- Тек-с Светик… Что возьмём? – Якушкин шмыгнул в сторону высоких полок, уставленных ровными рядами винных бутылок. – Шампанское? Или сухое?

- Конечно шампусик! – ответила жена, остановившись напротив витрины, где расположились бутылки с вытянутым горлышком.

Нежной рукой с безупречным френч-маникюром, она взяла бутылку с полки. – «Ганчия Асти Пьемонт». О, это прям наш варик! На корпоративе такое было, всем очень понравилось. Даже пару штук прихватим.

- Вот и отлично! – согласился Якушкин, в душе покривившись. Доверять бабе, пусть и жене, выбор алкоголя к романтическому ужину ему было неприятно. Ощутив себя котиком, которого, пусть ласково, но погладили против шёрстки, он покатил звонко зазвеневшую бутылками телегу дальше...

На выходе, когда тележка была заботливо наполнена всем необходимым, и в компании двух бутылок «Ганчии Асти», оказались кусок пармезана, баночка маслин, несколько свежайших хрустящих багетов, Якушкин неожиданно остановился. У выхода на парковку углядел цветочный ларёк. Ну конечно, как он мог упустить эту деталь из внимания. Вот дурная башка!

Быстро укомплектовав довольную жену букетом роз, он гордо выкатился в снежную полумглу заполненной припорошенными автомобилями площади.

Жена была красива. Длинные прямые волосы медового цвета, с поблёскивающими на них снежинками, светло-голубые глаза. Пальто, в тон цвету глаз, с роскошным песцовым воротником. Букет тяжёлых бордовых роз в её руках, создавал приятный контраст с общей гаммой любимого Антоном образа.

«Чудесная, красивая вещь!» - смаковал не чуждый эстетизма Якушкин, украдкой любуясь фигурой супруги, озаряемой ярким сверканием фонарей.

Он уже во всю предвкушал замечательную ночь, пряча в багажник купленную снедь, как вдруг сибаритские грёзы разрушил простуженный голос, возникшего возле них, бродяги:

- Молодые люди, помогите рублём или едой. Не могу. Замерзаю.

Светик вздрогнула и брезгливо отшатнулась в сторону, едва не оскользнувшись на припорошенном снегом гололёде.

- Нет у нас ничего! – раздражённо-испуганно вскричал Якушкин.

- Блин, мужик. Ну дай хоть сигарету…

- Мы не курящие. – соврал Антон.

- Да, что ты с ним трепешься? Поехали! – злобно окрысилась жена, спрятавшись за чёрный кузов автомобиля. Красота её куда-то резко улетучилась, уступив место порочной, хищной тени на лице.

- Эх вы! Такие счастливые. Думал и я хоть немного согреюсь в отблеске вашего счастья... Но видимо ошибся. - изменившимся, странно интеллигентным голосом, ответил бродяга. Он развернулся и хотел было уже уйти прочь, однако в Якушкине, что-то перезамкнуло и в полусонном смятении, он достал из сумки один из багетов с нарезкой колбасы.

- На вот, возьми. Чем могу…

- Спасибо!

- Фу, какой вонючий! – бросила Светик в след удаляющемуся через парковочные ряды бродяге. Сморщив нос, помахала у лица рукой, жестом дополняя своё утверждение.

…Они въехали в заваленный сугробами и плотно заставленный машинами тесный двор. При чём Антону трудно было разобрать, где навален сугроб, а где под снегом таится автомобиль. Новостройки, похожие на стоящие ребром костяшки домино, приветствовали их цветными огоньками окон. Уже редкими, из-за позднего часа. Якушкин хотел было встроиться в чудом обнаруженное, свободное парковочное место, но резкий возглас жены заставил его ударить по тормозам.

- Ой, Антош, а можно я? Я же училась… Когда, кстати, мне права купим?

- Да хватит... смотри сколько снега... и темно. – пробурчал Антон, хотя сам уже уступал восторженной супруге место за рулём. Ей в голову втемяшилась очередная сумасбродная идея и его отказ сейчас, мог испортить всю предстоящую романтику ночи. Рисковать этим, очень и очень не хотелось.

– Ты ещё и на таких каблучищах… Как на педали нажимать будешь?

Жена важно уселась за руль, с нескольких попыток воткнула заднюю передачу и чрезмерно шустро дёрнулась с места. Раздался ожидаемый характерный «хрясь» и чёрный красавец, кредитный седан Якушкина уверенно впечатался задом в припаркованный на его пути внедорожник.

- Да, ё-моё… - сквозь зубы прошипел Антон и распахнув дверцу, вымахнул сразу растерявшуюся супругу из машины.

- Давай ему записочку с телефоном оставим… – жалобно проблеяла та, когда они, скрывшись с места происшествия, уже парковались на новом месте, прилично удалённом от их дома. – Я виновата…

- Да какую «записочку»? У него небольшой скол на бампере, может и не заметит ничего, а вот у меня… А… Плевать. Полирну. – устало отмахнулся Антон. - Ты как ребёнок в самом деле. Пойдём домой. Теперь буду тебя наказывать всю ночь... ремешком по попке.

Снегопад усилился, полностью скрыв крупными белыми хлопьями двор внизу и спящую высотку напротив. Гонимый ветром снег беззвучно и настырно бился в стекло, но тем уютнее было в комнате. Светик, голёхонькая, тоненькая, полулежала на устелавшем пол, мохнатом ковре с высоченным ворсом, расслабленно утопнув спиной в огромной велюровой подушке. Рядом, бурля узорчатой колбой кальяна, сидя по-турецки кудесничал Антон. Тёмная комната быстро наполнялась пеленой фруктового пара.

После скучного и утомительного секса с мужем, сдобренного изрядной порцией шампанского, плоть Светика настойчиво требовала подлинного отдыха.

«А всё таки я красивая баба!» - самодовольно размышляла она, теребенькая красноватый сосок, покусанной Антоном маленькой грудёнки. - «Правда немного набрала за отпуск... Да и нервы, что-то пошаливают последнее время. Участие во всех этих мутных аудиторских схемах, поездки с белыми конвертиками... Но, что делать? Ипотека, кредиты.... А впрочем ерунда всё это. Талия точёная, всё натуральное. А этот... Эх Антошка. Машинка крутая, мастер спорта по боксу, начальник отдела... А в постели пшик. Вот такие они, крутыши, за тонированными стёклами дорогих бричюнь — импотенты, заклеивающие номера от дорожных камер, в пробках пылящие по обочинам. Но всё таки он мой! Приятно это осознавать!" Светик надменно глянула в сторону мужа. Повелительным жестом вытянув руку, пультом оживила огромный плазменный телевизор. Задымлённый мрак пространства заиграл, замелькал, засветился цветасто-расплывчато, фантастически запел голосом певца с оригинальным именем «Звонкий»:

"Беги, беги со мной, гори так же как я

I am a fireman

Беги, беги со мной, гори так же как я

Заберу тебя, будто точно ты моя

Я на берегу, как одинокий твой маяк

Ты на дискотеке поешь все мои треки

Значит, видишь ярче этих черно белых дней

Тихо-тихо осень играет на фортепиано

Я как сумасшедший ранимый тобою пьяный

Сгораю от нетерпения увидеть детали

Может эта встреча так фатальна..."

Якушкин протянул жене мундштук и она крепко затянулась пахучей фруктово-никотиновой мутью. Пустила густое белое облако изо рта вниз, меж обнажённых грудей. Голова слегка закружилась и по хрупкому телу моментально пронеслась мягкая, волнообразно расслабляющая, знобь. Светик молча вернула мундштук Антону и тот в точности повторил за ней сакральный ритуал.

- Пиццу заказал... - заявил он, как и Светик сходя в нежный плен никотинового покоя. - Кайф какой! Всё таки кальян "весчь"!

Жена не слушала Якушкина. Шипел до красна раскалённый кокосовый уголь в чаше, бурлила водой колба. Светик всё дальше уплывала сквозь пар по волнам любимой ею, казавшейся сейчас волшебной, музыки. Эстафету у "Звонкого" приняли "Hammali & Navalli":

"Давай мы с тобой сыграем в прятки,

И я тебя искать не буду.

Я найду себе намного лучше,

Я найду себе совсем другую.

Давай мы с тобой сыграем в прятки,

И я тебя искать не буду.

Я найду себе намного лучше,

Я найду себе совсем другую...."

Раздался пронзительный звонок в дверь.

- Ничего себе, как они быстро! - Антон натянул треники и отправился открывать. Проплыл сквозь кальянный кумар, перешагнул через длинные вытянутые ноги жены. Из прихожей донёсся металлический скрежет отпираемых замков. На Светика повеяло влажным сквознячком подъезда и снежной зимней ночи.

- А я вам вкусненькое привёз! - ощерился курьер, извлекая из термосумки три огромных, до невозможности ароматных, пиццы. - Покушать, я смотрю, вы любите...

Что-то очень знакомое мелькнуло в лице курьера. И этот голос... Антон сразу узнал в нём бомжа с парковки гипермаркета. Только сейчас «бомж» был гладко выбрит и одет в тёплую фирменную куртку с логотипом одной из популярных городских пиццерий.

- Ты? - Якушкин вытаращил воспалённые глаза, неловко протягивая одной рукой наличность, а другой принимая у курьера плоские коробки с пиццей.

- Что я? - подозрительно фыркнул курьер.

- Ты был сегодня на стоянке у гипермаркета?

- Вы меня с кем-то путаете! - он шумно втянул носом доносящийся из квартиры дымный амбре. - Ого... ну не мудрено.

- Там без сдачи... - буркнул Антон и захлопнул дверь.

Не успел он и шага сделать по прихожей, как из комнаты раздался дикий крик супруги, наполнивший пространство квартиры неясным отчаянием и тревожной болью. Пицца вывалилась из рук Антона и он лихо рванулся к кричавшей, тут же споткнулся на «его ворсейшестве» - собрав ковёр в гормошку, и плашмя рухнув Светику на живот. То что увидел Якушкин повергло его в такое глубокое ошаление, что он полностью утратил дар речи. Всё было кончено и с женой, и с кальяном, и с этой уютной комнатой...

В руках у Светика был его смартфон. А в смартфоне открыт Ватсапп. А в Ватсаппе его переписка с "Автосервисом", точнее с Настей. Болван... с дуру, с пьяну, он забыл заблокировать аппарат! Но ведь они договорились, смартфон личное пространство....

- Интересная у тебя переписка с "Автосервисом". Хоть бы удалял... - хныкая, заплетающимся языком, печально произнесла Светик. По её щекам, тёмными дорожками струились замутнённые тушью слёзы. - За что? Значит я "сука", и "мешаю тебе развиваться"? За что, Антон? Кто она такая? Чем она лучше меня?

- Да я... Да это... - мучительно попытался снова обрести дар речи Якушкин, но у него не получилось.

- Не говори ничего... Пошёл вон из моей квартиры! Подлец! - Светик с ненавистью хряснула его дорогущий смартфон о стенку.

Антон понял - сегодня ему придётся спать в машине.

"Давай мы с тобой сыграем в прятки,

И я тебя искать не буду.

Я найду себе намного лучше,

Я найду себе совсем другую...."