Мешок с лоскутками

— Нет, беременным от тошноты это не поможет. Для них у меня имеются несколько рецептов против токсикоза, могу поделиться. В счёт лечения, разумеется.

Фелиция нашлась в подвале, в каморке, где она изредка сама готовила кое-что из микстур и мазей. Не одна — в компании ученика и той самой приезжей девицы, что послала племянника к оркам в горы, даже толком не выслушав. Генрих старательно держал морду «не больно-то и хотелось», благо алхимичка дала ему роскошный повод делать вид, будто это ему не нужна любовница с шрамами от ожогов. Но Ламберт-то отлично понимал, как парня злит небрежный отказ, который нахалка даже отказом не считает.

— Рецепт микстуры от токсикоза и рецепт какого-нибудь состава от отравления грибами — и за лечение вашего батюшки я не возьму ни гроша. — Фелиция повернулась к Ламберту и сказала вместо приветствия: — Берт, ты немного не ко времени. Подожди наверху, а? Госпожа Серпент учит нас с Браном готовить средство от катара желудка по рецепту её бабки. Бабушка у милой девушки из рода Рисанаторе, так что рецепт должен быть весьма эффективным, я думаю.

Он нахмурился. Не так уж часто они виделись, между прочим, чтобы упускать случай провести вместе лишний часок, пусть даже не наедине. И вообще, Ламберт любил смотреть, как работает его фаворитка. Как она учит Брана. Или как её саму обучают травницы. А вот кстати, умела же она к ним подлизаться и выведать их секреты! Благодарила за новые знания, конечно, от всей души и всего кошелька, никогда не пыталась что-то получить на дармовщинку, но как вообще ей удавалось вытрясти из вредных и подозрительных старух то, что они вроде бы должны были передать только настоящим своим ученикам? Хоть и говорила Фрида (пошли ей Аррунг удачного перерождения), будто у целителя ни сил, ни времени не хватит на изучение мозголомных заклинаний, однако же Ламберт не забыл ещё, как сам оказался в одной постели с рыжей кошкой — и вспомнить потом не мог, каким образом это случилось. Не то чтобы он был в претензии, но ведь явно не обошлось дело без магии.

— А если я сяду в уголке, — спросил он, — и не буду лезть с расспросами, я сильно помешаю?

— Ладно, — чуть поморщившись, согласилась Фелиция. — Только чтобы действительно тихо сидел.

Девица Серпент негромко фыркнула. Наверное, над целительницей, которая командует братом барона. А Ламберт подумал, что Генрих мог как раз на них с Фелицией насмотреться, что ему так загорелось алхимичку сделать официальной фавориткой. Да, ни на гран почтения и послушания от такой любовницы не дождёшься. Но и дурацких ссор на пустом месте, как с законной супругой — тоже (глядя на семейную жизнь старшего брата, а теперь ещё и двух племянников, Ламберт всё больше утверждался в мысли, что ему просто сказочно повезло с женой). Магистр второй ступени просто обфыркает тебя и займётся своими делами, каковых всегда выше головы, и все они, разумеется, важные, неотложные и требующие личного участия магистра. Вроде лечения целой семьи, случайно поевшей не тех грибочков. Или вот приготовления сложного и, похоже, очень недешёвого лекарства. Зато уж когда такие их котейшества всё-таки идут к тебе на руки, ты точно знаешь, что выбрали они тебя добровольно, самостоятельно, искренне… исключительно по велению левой задней лапы, а не из страха или корысти.

Позванивало стекло, звякала сталь, булькала кипящая жидкость, приятно пахло мятой и не очень приятно — валерианой. Ещё какой-то запах примешивался, незнакомый и довольно мерзкий, спасибо хоть почти полностью мятой и валерианой забитый. Ламберт даже подумал, как хорошо, что у него желудок крепкий и ему не надо пить отраву, которая так воняет: вкус у неё при этаком-то запахе наверняка должен быть совсем уж тошнотворным.

— В академии, — меж тем ответила Серпент на вопрос Брана, где она училась. — Там не только магов учат. В сущности, даже если у тебя нет никаких магических талантов, но много лишних денег и времени, можно записаться вольнослушателем и изучать теорию магии. А многие выпускники военных училищ на такие занятия ходят, чтобы потом грамотно использовать боевых магов. Но для студентов факультета алхимии магия, в общем, не нужна. Есть — ладно, нет — тоже сойдёт. Стихийники только могут пользоваться своими навыками, чтобы быстро нагреть или охладить состав… Правда, почему-то именно стихийники алхимию обычно не любят. Сдадут ознакомительный курс на минимально приемлемую оценку и стараются забыть как страшный сон. Впрочем, они обычно и в ритуалах слабоваты. Расчёты, расчёты, расчёты — это ведь очень… на любителя.

— Да уж, — хмыкнула Фелиция, — Рената Винтерхорст до сих пор её ненавидит. Алхимию, я имею в виду. Да и Фрида за столько лет ни одной настойки сама не приготовила, всегда заказывала или мне, или травницам. Мне кажется, у боевиков слишком много сил уходит на самоконтроль, невозможно ещё и заниматься при этом долгой, нудной, монотонной работой. Собственно, какой прок стихийнику от ритуалов? Шарахнуть по вражеским рядам Огненной Волной или превратить какую-никакую горную тропу в горку-ледянку, по которой даже в подкованных сапогах так просто не вскарабкаешься — там силы свои расходуешь здесь и сейчас, вне зависимости от положения планет.

— Может быть, — легко, но как-то рассеяно согласилась Серпент. — Так, пусть кипит с четверть часа, не трогаем пока. Бран, вы записываете?

— Очень слабый огонь, да? — уточнил тот. — Медленно кипятим, потом остужаем и процеживаем?

— Наоборот, снимаем с огня, сразу же сливаем через ситечко в стеклянную либо фарфоровую посуду и остужаем. Желательно тоже медленно, не вынося на холод. На холоде можно только хранить сутки-двое, не больше. Если не использовали полностью за это время, остатки выливаем или отдаём какому-нибудь бедняку, но с требованием выпить в течение дня. Вылечиться по-настоящему за день, сами понимаете, невозможно, но хоть немного пользы всё-таки будет.

Ламберт толком не вслушивался в их разговоры: к чему ему такие подробности? Если понадобится лекарство, то Фелиция либо сама приготовит, либо закажет у той же Сабины в Вязах, а потом на пальцах разъяснит, как пить, в какое время, перед едой или после… Словом, Ламберт смотрел на Илону Серпент и думал, что девицу стоило бы всё-таки как-то уломать остаться в Волчьей Пуще. Пусть даже не фавориткой Генриха, а просто алхимиком. Сказать Георгу, чтобы дал кондитеру бесплатный патент на лавочку с печеньем и этой его нугой-пастилой, а в подвалах замка выгородил закуток для его будущей супруги. У Фелиции свободного времени станет побольше, если ей не надо будет готовить какие-то сложные микстуры самой, а ещё ей с алхимичкой всегда найдётся о чём поболтать и даже поспорить. А то ведь ни Бран, ни Отто магистру второй ступени в споре не противники — скучно Фелиции, наверное.

Он не то чтобы всерьёз прицениваясь, но всё-таки по-мужски, а не с отстранённым любопытством заново окинул Серпент долгим взглядом. Красивая девка, между прочим. Даже остриженная короче всякой жрицы. Даже с багровым пятном на шее. Даже в грубом мешковатом платье и длинном жёстком фартуке. Попросить Фелицию, чтобы та попыталась её уговорить? Может, дед Илоны и влиятельная фигура, так ведь лет-то ему сколько, старому Серпенту? А если он, храните Девятеро, помрёт, — сердечко там прихватит или удар случится, скажем, с расстройства, — не отыграется ли граф на его семье? А фаворитка… ну пусть даже личный алхимик барона Волчьей Пущи — это вам не просто девица из третьего сословия, кем бы там ни была её бабка. Попробуй-ка тронь что-то принадлежащее приграничному барону — сразу всё Приграничье на дыбы встанет: не помогаете, и хрен с вами, а вот наше трогать не смейте!

Он бы сам попытался изложить все эти соображения даже не самой Илоне, а скорее её отцу и жениху, но как язык подвешен у него, Ламберта из Волчьей Пущи, и как у несносной рыжей кошки? «Да, — убеждённо подумал он, наблюдая, как под внимательными взглядами двух целителей молодая алхимичка переливает тягучую бурую дрянь из мутной колбы в глиняный кувшинчик с узким горлом. — Пусть попробует уговорить девчонку, алхимик нам точно не помешает. А там и Генрих, если не дурак, добьётся своего. Я же сумел. Чем он хуже?»