Место под небом

В этом городе невозможно было дышать. Не из-за смога — из-за людей. Они везде: в метро, в очередях, в твоей голове. Харви нёс свой шестой кофе за день и чувствовал, что тонет в толпе. Глаза закрывались сами. Организм требовал кофеина, и Харви пичкал себя им, лишь бы дотянуть до конца смены.

Утро

Будильник заорал в 6:00. Харви нащупал телефон, сбросил, пролежал ещё ровно три минуты — и пошёл на кухню.

Квартира была маленькой. Однушка на восьмом этаже панельной многоэтажки, где лифт работал через раз, а батареи грели так, будто экономили на всём мире. На столе — вчерашние бутерброды. Харви съел их холодными, запил чашкой дешёвого растворимого кофе и не поморщился. Уже привык.

За стеной кто-то заорал.

— Ты когда блядь встанешь, скотина?!

— Сейчас, не ори, мам!

Харви вздохнул. Соседи ругались каждое утро. Он уже знал их голоса лучше, чем свой. Где-то за другой стеной плакал ребёнок. Сверху стучали каблуками — женщина в шестой раз за неделю куда-то опаздывала.

Он нажал на экран своего телефона, воткнул наушники. Гитара, тихий вокал, немного покоя. Будучи уже одетым, он сидел на диване и как будто в последний раз наслаждался музыкой, несмотря на шум соседей

Пять минут, — сказал он себе. Пять минут перед выходом. Моё время.

Но время не было его. В 6:45 он уже бежал к лифту, который, конечно, не работал. Восемь этажей вниз, мимо облезлых стен и запаха чужих сигарет.

Город

Метро встретило его стеной звука. Поезда гремели, люди перекрикивались, динамики выплёвывали: "Уважаемые пассажиры, не забывайте…"

Харви забился в угол вагона. Рюкзак прижал к груди, чтобы не мешать проходу. Вокруг — сотни лиц. Каждое смотрело в телефон. Все лишь шестерни огромного механизма.

На станции «Центральная» в вагон влетела женщина с двумя сумками. Одна развязалась — яблоко покатилось по полу. Люди перешагивали через него, не замечая.

Харви наклонился, поймал яблоко, протянул женщине. Женщина взяла его и ничего не сказала. Харви и не ожидал чего-то особенного, но человеческого спасибо он хотел услышать.

Он отвернулся к окну. Забыв что там, в чёрной трубе тоннеля, ничего не было видно. Только смутные тени мелькали за стеклом, рождённые скоростью.

ВУЗ

В университете пахло грустью и старыми бумагами. Лекция по физике тянулась вечно. Преподаватель — сухой старик в очках — рисовал формулы на доске и бубнил про энтропию.

Харви слушал, но глаза отказывались воспринимать любую информацию.

Он откинулся и посмотрел в потолок. Потолок был серым, с трещиной. Но Харви видел другое.

В детстве он интересовался звездами и космосом. Собирал модели ракет, читал про чёрные дыры, знал названия всех созвездий. В десять лет он сказал маме: «Я буду космонавтом». Мама улыбнулась и погладила по голове.

Теперь ему восемнадцать. Он учится на инженера, потому что «это практично». Работает в универсаме по вечерам, потому что мама болеет и нужны деньги.

Космос остался далеко, в дальнем углу детской комнаты. Где-то в ящике с игрушками.

Он вдруг подумал: А есть ли у меня вообще место в этом городе? Не как у студента. Не как у работника. А как у человека, который однажды хотел до неба.

Вечер

В десять вечера Харви вышел из универсама. Спина болела. Пальцы пахли картонными коробками. В кармане лежали пять тысяч — зарплата за неделю. Маленькая жизнь за маленькие деньги.

Город не спал. Неон горел, машины сигналили, где-то играла музыка. Толпа текла мимо, как река, в которой нельзя было удержаться на плаву.

Среди этого безжалостного потока, Харви шёл к метро. Ноги несли его на автомате — поворот, светофор, подземный переход. Он уже почти спустился, когда что-то заставило его остановиться. Он не знал, что именно. Харви поднял голову и замер. Город зашумел вокруг. Люди шли мимо, не поднимая глаз

— Ты чё встал, придурок? — кто-то толкнул его плечом и прошёл мимо.

Харви постоял ещё пару секунд. Поднял голову к небу. Ничего. Только серая пелена, подсвеченная снизу неоном вывесок. Звёзд не было видно. В этом городе даже им нет места.

Он вздохнул и пошёл вниз по ступенькам.

В метро было душно. Пахло сыростью, потом и дешёвой резиной. Харви встал у края платформы, дождался поезда, зашёл в пустой вагон — повезло. Сел у окна.

Поезд тронулся. Тоннель за окном мелькал чёрно-белыми полосами.

Харви смотрел в стекло и видел своё отражение. Уставшее лицо. Мешки под глазами. Обычное лицо обычного парня, который просто хотел бы жить, найти свое место.

Он достал телефон. Сообщение от мамы: «Ты сегодня придёшь? Готовила борщ»

Он набрал: «Прости, задержался. Зайду завтра, доброй ночи»

Отправил. Убрал телефон.

Поезд затормозил. Двери открылись, впустили новых людей. Вагон заполнился. Кто-то сел рядом, воткнул наушники, залип в экран.

Ещё одна шестерня, — подумал Харви.

Дом

Он вышел на своей станции. Прошёл мимо круглосуточного ларька, где бабуля продавала пирожки. Двор, качели, пара пьяных на лавочке. Родные трущобы.

Восьмой этаж, и лифт все еще не работал.

Харви полез по лестнице. На третьем этаже кто-то курил на площадке — пришлось обходить. На пятом играла громкая музыка. На седьмом орал телевизор.

Свою дверь он открыл со второго раза — замок заедал уже месяц. Квартира встретила его темнотой и тишиной. Харви не стал включать свет. Скинул куртку, прошёл на кухню, налил стакан воды и выпил.

Лёг на диван. Телефон показал 23:30. Через шесть с половиной часов будильник заорёт снова.

Харви закрыл глаза. И вдруг подумал: А что, если бы я всё-таки стал космонавтом?Представил себя на орбите. В иллюминаторе — Земля. Голубая, живая, без бетона и неона. Никто не орёт за стеной. Никто не толкает в спину.

Он почти уснул с этой картинкой.

— Может, в следующей жизни, — прошептал он в темноту. А за стеной снова кто-то заорал. Харви не открыл глаз. Он уже привык.