Месть и другие свадебные подарки

"Я не чувствую себя способным сделать ее счастие".
- "Не твое горе - ее счастие."

А.С. Пушкин

В ателье с вычурным французским названием царила предсвадебная истерия, приправленная шампанским. За стеклянными витринами, где застыли белоснежные манекены, клокотал самарский проспект под летним солнцем, но внутри царила прохлада и запах дорогого шифона. До свадьбы – три дня.

Центром вселенной, вознесенной на подиум, была Светусик. Невеста - куколка с фарфоровым личиком и стратегически важным приобретением – грудью, сделанной, как дорогой проект. Строгая хозяйка ателье, женщина лет тридцати пяти с геометрической стрижкой, орудовала сантиметром вокруг ее осиной талии, периодически что-то помечая в блокноте острым карандашом. Личико Светы сияло – от шампанского и предвкушения.

Рядом, на изящном диванчике, восседали ее верные оруженосцы – Катя и Лена. Они не столько примеряли свои подвенечные фасоны (хотя и переодевались не раз), сколько усердно исполняли роль живых бокалодержателей, подливая невесте и себе искрящуюся влагу. Обсуждались архиважные вопросы: выпускать ли голубей? Кататься ли после загса? И главное – венчаться ли?

«Венчаться?» – фыркнула Катя, отхлебывая из бокала. – «Имело смысл, когда церковь метрические книги вела, как ЗАГС. Вот тогда брак – навек, не расторгнешь!»

Света засмеялась, звонко, как колокольчик, чуть покачиваясь на подиуме. «Я и не собираюсь расторгать, дурочка!» – заявила она с той беспечной уверенностью, что дается только абсолютной победительнице. – «Это не брак, а слияние активов! Папина коммерческая недвижимость плюс их ритейл одежды. Наш развод – будет катастрофой!» Она игриво подмигнула: «Папа мой и папа Егора – они б сами поженились, если б могли!»

Она пустилась в рассказ о подарке – новеньком корейском внедорожнике. Не о купе, о котором мечтала, а о солидной «семейной» машине, уже оборудованной двумя детскими креслами. «Машина для шопинга!» – констатировала Света. И тут же, с легким сожалением в голосе: «А Егорушка мой… на мальчишнике перебрал и чуть не разбил ее. Ладно, не сильно. Папе пока молчим». Глаза ее сияли: «Но он веселый! Мы на Бали улетаем! Путевка на месяц, но я придумаю, как остаться еще на один. Молодоженам чакры раскрывать надо!» – Она многозначительно подмигнула, и подружки захихикали.

В тени этого блеска, чуть в стороне, сидела Мария. Сводная сестра по матери, рослая, чуть крупноватая девушка, чувствовавшая себя в этом хрупком царстве как слон в посудной лавке. Она подсознательно втягивала живот и сжимала плечи, стесняясь своего тела, столь непохожего на кукольные формы сестры.

Хозяйка ателье, эта самая геометричная дама, состоящая целиком из углов и треугольников, только ее лицо было круглым и раскрасневшимся. Она появлялась, чтобы «скорректировать линию», и ее цепкие горячие руки, лавировали по телам девушек. Лене доставалось по бедрам, Кате – по спине, Свете – особенно часто и пристально по декольте. Лена как-то буркнула: «Можно полегче?». Не отрывая свою ленту от Лениного бедра, Хозяйка уверенно ответила: «Я кинестетик, мне так проще понять формы». Света, стоявшая в этот момент в одних кружевных трусах и чулках, засмеялась: «А мой Егор тоже кинестетик! Как прилипнет к груди– не оторвешь!»

«Больно было?» – с любопытством спросила Лена, рассматривая идеальные сферы.

«Не-а!» – Света мотнула головой. – «Уснула – проснулась уже с оружием массового поражения! Поболело немного, отек спал… и я к нему в офис в таком декольте, что на грани фола! говорят, троих увезли с вывихом шеи!» Она самодовольно выпятила грудь, а хозяйка ателье тут же пристроилась к ней, умело манипулируя тканью и руками, формируя «максимальный акцент».

«Нужен сильный пуш-ап? Расположить ближе?» – деловито спрашивала портниха.

«Да!» – уверенно командовала Света. – «Чтобы, он когда вуаль в ЗАГСе снимет – дар речи потерял! Чтобы, шуточки идиотские из головы вылетели, и он только «Да» и промычал! Чтоб почувствовал себя ребенком, разворачивающим самый желанный подарок!»

Шампанское лилось рекой, развязывая языки. Всплыли школьные годы. И тут Катя, уже изрядно поддав, лукаво ткнула пальцем в сторону Маши: «А помнишь, Машка, как за тобой Андрей таскался? А Светка его увела! И Женю, и Марка!»

Мария почувствовала, как кровь ударила в лицо. Перед глазами мелькали фотографии, к которым она так и не выбрала остроумный комментарий. На вечно немного сутулый и улыбающийся Марк гулял с ретривером по пляжу в Португалии. Он видимо не собирается возвращаться. Старая, ноющая обида. Она натянуто улыбнулась, потягивая теплое шампанское, которое ей не нравилось.

Лена видимо почувствовала это и попыталась успокоить Машу: - «Но тебе Мань, тогда не до мальчиков было. Ты вообще молодец! ЕГЭ – на Двести-Восемьдесят-Пять! Русичка, потом еще год тебя в пример ставила. Мол, учитесь-учитесь и тоже в МГУ поступите. Весь год нам по мозгам ездила. Молодец!».

Мерки были сняты платья подогнаны, а девушки уже опасно подступили к той, черте за которой начинают петь протяжные народные песни.

Хозяйка ателье, видя степень опьянения подопечных, приняла командование на себя.

Она ловко взвалила на плечо пошатывающуюся худенькую Катю, вызвала такси для всех остальных.

Маша, исполняя долг хоть и сводной, но сестры взялась доставить невесту домой.

«Куда ехать ?» -спросила Маша у Светы.

Та висела на ней, тяжелая и безвольная, аромат дорогих духов смешиваясь с винным перегаром, -«Вези меня в сказку, сестрица». На этих словах Света загогатала и соскользнула с Машиного плеча на пол.

Обмякшая на плече ательерши Катя внезапно ожила – «жилой комплекс «Некромант»…»Дипломант» на Ленина. Квартира…- на этих слова она замерла посмотрела на геометричной хозяйке. и громким шёпотом, состоящим на половину из запаха алкоголя, сказала- кажется она хочет меня …съесть. А-а-ам». С этими словами ее голова упало на плечо хозяйки скрытое гигантским наплечником.

В такси Света не подавала никаких признаков жизни, за что Маша была ей очень благодарна..

У подъезда Светиного элитного дома Маша, пыхтя, пыталась удержать сестру. Света вдруг пришла в себя, ее фарфоровое личико исказила сладкая, ядовитая улыбка. Она обвила шею Маши липкими руками.

«Мусенька… Марусенька…» – зашепелявила она, глядя мутными глазами. – «Ты моя сестра… лучшая… На тебя я всегда могу рас-счи-тывать…» Она икнула. «Как ты мне Марка тогда… в одиннадцатом классе… уступила… И как плакала со мной, когда меня бросали…» Она похлопала Машу по щеке. «Молод-чино-чка… … умная… пробивная…»

Маша молча впилась пальцами в бока пьяной сестры, подтащила ее к домофону, который несмотря на оплывшее лицо распознал в Свете хозяйку, достойную жить в их элитном комплексе «Дипломат». Мигнул зеленый огонек вокруг камеры и дверь распахнулась. Маша втолкнула Свету на прохладный итальянский керамогранит подъезда. Золушка в мини-юбке и смятом шелковом топе пошатнулась и стекла на пол прислонившись к зеркальной стене подъезда.

«Доедешь?» – спросила Маша, и голос ее прозвучал неожиданно ровно, почти холодно.

«Конечно…» – прошепелявила Света, уже теряя интерес. – «Спасибо… родная…»

Дверь лифта открылась, заливая Свету желтым светом и закрылась. Света не сделала никаких попыток даже упасть в сторону лифта.

«Ох, ну как всегда»- выругалась Маша, подбирая рассыпавшуюся из Светиной сумки мелочовку и складывая обратно. Подобрав ключ-карту с номером 73, она опять взвалила пьяную ношу и повторно вызвала лифт. Маше стало совершенно очевидно, что ей предстоит не только доставить посылку до дверей, но еще раздеть, разуть и спать уложить.

«Надо подставить тазик и на бок повернуть, повернуть» - пронеслось у нее в голове, когда закрытые строительными щитами двери лифта распахнулись на седьмом этаже.