Месть Кочевника

Ветер с небо бил в каменные стены Северного Храма Воздуха так, словно пытался сорвать их с утёсов и швырнуть в пропасть. В эту странную ветреную ночь, когда многие прятались внутри келье, Монах Талунг стоял на одной из высоких сооружений вдыхая воздух. Он стоял здесь уже пару часов, пытаясь справиться со своими эмоциями. В очередной раз поправляя оранжевый капюшон, который постоянно падал лицо от ветра, тот прищурился, всматриваясь в сумерки. Он что-то заметил где-то там, на горной тропе что шла к храму, там двигалась одинокая фигура.

— Старейшина! — крикнул он, оборачиваясь к массивным воротам храма. — Кто-то идёт!

Спустя пару минут из-за ворот показалось сгорбленная фигура мастера Мелсанг. Старик прикрыл глаза ладонью и долго смотрел туда, куда указывал его личный ученик монах. Талунг приземлившись рядом, тоже смотрел туда пытаясь понять кто это.

— Один человек, — пробормотал Мелсанг. — Странно. Кто решится на такой путь в одиночку перед закатом?

Фигура приближалась медленно, с трудом. Талунг различил очертания женщины в монашеском одеянии цвета охры. Она шла, опираясь на посох, а свободной рукой придерживала живот.

— Она беременна, — выдохнул Талунг.

Мастер Мелсанг молча развернулся и зашагал к воротам. Талунг поспешил за ним, на ходу призывая остальных братьев. К тому времени, как женщина добралась до ворот, её встречали уже пятеро монахов во главе со старейшиной.

Она остановилась в нескольких шагах от них, тяжело дыша. Капюшон скрывал большую часть лица, но Талунг успел заметить бледную кожу и дрожащие губы. Живот под складками одежды был огромным — роды похоже должны были начаться со дня на день.

— Прошу убежища, — произнесла она хрипло. — Именем духов.

Мастер Мелсанг не ответил сразу. Его взгляд скользнул по её фигуре, задержался на животе, и после вернулся к лицу. Что-то решая для себя, тот спросил.

— Как тебя зовут, дочь моя?

— Сестра Лирей.

— Из какого храма?

Женщина помедлила.

— Из Восточного.

Талунг переглянулся с другими монахами. Восточный Храм Воздуха находился на другом конце света, в нескольких неделях пути отсюда. Даже на летающем бизоне такое путешествие в её состоянии граничило с безумием.

— Почему ты здесь? — голос мастера Мелсанг стал жёстче. — Кто отец?

Лирей молчала. Ветер трепал край её капюшона, но она не шевелилась.

— Я спросил, кто отец ребёнка, сестра Лирей.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Тишина затянулась. Один из монахов, брат Кейро, шагнул вперёд.

— Старейшина, нам не следует впускать её. Она нарушила обеты, она...

— Она несёт жизнь, — перебил его мастер Мелсанг. — И она просит убежища именем духов. Мы не ей можем отказать.

Кейро сжал кулаки, но промолчал. Мастер Мелсанг кивнул Талунгу.

— Проводи сестру Лирей в покои для гостей. Пусть отдохнёт с дороги.

Талунг подхватил женщину под руку. Она почти повисла на нём — силы явно были на исходе. Где-то с севера шли грозовые облака, а ветер усиливался всё сильнее. Когда они проходили мимо мастера Мелсанг, старейшина негромко добавил:

— Но завтра мы продолжим этот разговор.

***

Продолжить разговоры не получилось, Лирей не выходила из своих покоев три дня. Талунг приносил ей еду и воду, но она почти не притрагивалась к пище. Большую часть времени она проводила, сидя у окна и глядя на горы вокруг храма. Иногда её руки ложились на живот, и пальцы начинали медленно поглаживать округлость под тканью.

На четвёртый день мастер Мелсанг всё же вызвал её к себе. И она не могла сопротивляться этому решению, сама это понимала.

Талунг сопровождал Лирей через внутренний двор храма. Монахи, попадавшиеся им навстречу, отводили взгляды, но он чувствовал, как они смотрят вслед. Слухи распространялись быстро, особенно в таком замкнутом месте, как Северный Храм.

Покои старейшины находились в восточном крыле, там, где утреннее солнце первым касалось камня. Мастер Мелсанг сидел у низкого столика, перебирая чётки. Рядом с ним расположились ещё двое старейшин — сестра Юмико и брат Такэн.

— Садись, дочь моя, — мастер Мелсанг указал на подушку, напротив.

Лирей опустилась с трудом, придерживая живот. Талунг собрался выйти, но старейшина остановил его жестом.

— Оставайся, брат Талунг. Ты будешь свидетелем.

Юмико наклонилась вперёд. Это была сухая женщина с невыразительной внешностью средних лет с серыми глазами острым взглядом, чья внешность кричала о том, что она придерживала догмы монахов со всей строгостью. На её лысый голове были выведены татуировки, доказывающее её мастерство, а вокруг её тело дул тёплый ветер.

— Сестра Лирей, мы проверили записи. В Восточном Храме действительно служила монахиня с таким именем. Но она покинула обитель восемь месяцев назад, и никто не знает, куда она отправилась.

— Я путешествовала, — ровно ответила Лирей.

— Беременная? — в голосе Такэна прозвучал скептицизм. Он также, как и его сестра был мастером, как и все старейшины в целом. Обладая похожим лицом с Юмико, многие бы подумали, что он и она братья. Но это было лишь случайностью.

— Я узнала о ребёнке в дороге.

— И ты не вернулась в свой храм?

— Нет.

— Почему?

В ответ было лишь молчание. Что Такэн, что Юмико хотели бы что-то сказать, но мастер Мелсанг вздохнул.

— Дочь моя, мы хотим помочь тебе. Но ты должна быть честна с нами. Кто отец этого ребёнка?

Лирей подняла голову. Впервые Талунг увидел её лицо полностью — тонкие черты, высокие скулы, и глаза... Её глаза были цвета янтаря, и в них плескалось что-то похожее на отчаяние.

— Я не могу вам сказать.

— Не можешь или не хочешь?

— Это одно и то же.

Юмико резко выдохнула, обдав комнату горячим воздухом. Такое было возмутительным жестом, но такой случай…слишком сложный чтобы сдерживать себя.

— Ты понимаешь, что нарушила священные обеты? Что предала догмы кочевников сделав это?

— Понимаю.

— И всё равно молчишь?

— Всё равно молчу.

Такэн встал, сверкнув глазами.

— Старейшина Мелсанг, я требую изгнать её! Она опозорила монашество, она...

— Она беременна, — спокойно прервал его мастер Мелсанг. — И ей некуда идти. Мы примем её. По милосердию, как и требует от нас мир.

— Это ошибка, — процедила Юмико опустив голову. — Мы не знаем, что она скрывает. Это может навлечь беду на наш храм.

— Беду навлекает жестокость, сестра Юмико. Не милосердие.

Старейшина поднялся, давая понять, что разговор окончен. Лирей медленно встала, и Талунг поспешил поддержать её.

Когда они выходили, мастер Мелсанг окликнул её:

— Сестра Лирей.

Она обернулась.

— Я буду молиться, чтобы твои причины были достойными твоего молчания.

На это она также не ответила. Только кивнула и вышла, опираясь на руку Талунга.

***

Роды начались через неделю.

Это случилось глубокой ночью, во время когда Талунг дежурил у южных ворот, он услышал крик. Он бросился на звук и нашёл Лирей в коридоре, скрюченную от боли, и держащуюся за стену.

— Ребёнок, — выдохнула она. — Он идёт.

Талунг быстро поднял тревогу. Монахи заметались по храму, готовя помещение, таская горячую воду и чистую ткань. Но когда брат Кейро, который в прошлом обучался целительству, осмотрел Лирей, его лицо помрачнело.

— Плод лежит неправильно, — сказал он мастеру Мелсанг. — Я не смогу принять такие роды. Ей нужна опытная повитуха, а лучше — несколько.

— Ближайшая деревня в двух днях пути, — Такэн покачал головой. — Она не доживёт.

— Тогда пошлите за монахинями из Восточного Храма, — предложила Юмико. — Там служат некоторые целительницы, которые обучались у водных мастеров. На летающих бизонах они доберутся за несколько часов.

Приняв решение, Мастер Мелсанг немедленно отправил гонца.

Лирей между тем всё кричала. Схватки накатывали одна за другой, не давая передышки. Талунг в это время стоял за дверью её покоев и слушал эти крики, чувствуя, как его собственное тело сковывает холодом. Кейро метался внутри, пытаясь хоть как-то помочь, но было очевидно, что он на пределе своих возможностей.

— Держись, дочь моя, — повторял мастер Мелсанг, стоя у изголовья. — Помощь уже в пути.

— Не успеют, — простонала Лирей. — Он выходит... я чувствую...

— Нет! — резко бросил Кейро. — Ещё рано, ты порвёшься. Не тужься, слышишь? Не тужься!

Но тело не слушалось команд, когда это не требовалось, природа была сильнее. Лирей выгнулась, и из её горла вырвался нечеловеческий вопль.

Талунг зажмурился и прислонился к холодной стене.

Целительницы всё же прибыли на рассвете.

Их было трое — старшая сестра Минава, средних лет монахиня Джуей и молодая послушница Киара. Они спешились с летающих бизонов прямо у входа и, не теряя времени на приветствия, бросились в покои Лирей.

Минава как самая опытная сразу взяла ситуацию под контроль. Она выставила из комнаты всех, кроме Джуей и Киары, осмотрела роженицу и начала действовать. Её руки светились бледно-голубым светом целительной энергии, пока она прощупывала живот Лирей, определяя положение младенца. Да, она была магом воды что стала монахиней, но в эту эпоху мира, это было в порядке вещей.

— Ножное предлежание, — сообщила она Джуей. — Придётся поворачивать.

— Она выдержит?

— Узнаем.

То, что последовало дальше, Талунг слышал только обрывками, стоя в коридоре вместе с другими монахами. Приглушённые голоса целительниц, стоны Лирей, временами переходящие в крики, шум воды, звон металла о металл. Это было страшно, признался сама себе Талунг, такое он слышал впервые.

Солнце поднималась выше с каждым часом, прошёл час, второй.

Наконец, когда Талунг уже решил, что не выдержит этого ожидания, дверь приоткрылась, и Киара выглянула наружу. Её руки были в крови по локоть.

— Мастер Мелсанг, — позвала она. — Ребёнок родился. Живой.

Старейшина закрыл глаза и прошептал благодарственную молитву.

— А мать?

— Жива. Слаба, но жива.

Облегчение разлилось по лицам монахов. Только Такэн продолжал хмуриться, словно это известие его совсем не обрадовало. Минава вышла следом за Киарой, вытирая руки чистой тканью. Она выглядела измотанной, но довольной.

— Мальчик, — сообщила она. — Здоровый, крепкий. Ей повезло, что мы успели.

— Спасибо, сестра Минава, — мастер Мелсанг поклонился. — Храм у вас в долгу.

— Я лишь исполняла свой долг, — отмахнулась целительница. — Но мне бы хотелось увидеться с матерью, когда она сможет говорить.

— Конечно.

Минава ушла в свои покои отдыхать, а Талунг слышал, как Джуей тихо разговаривает с Лирей, убаюкивая её. Затем послышался тонкий младенческий плач — недовольный, но сильный.

Новая жизнь вошла в Северный Храм.

***

Лирей спала почти сутки. Когда она наконец открыла глаза, рядом с её постелью сидела Минава, разглядывая спящего младенца в деревянной люльке.

— Он красивый, — сказала целительница негромко. — У него хорошие черты лица.

Лирей повернула голову. Её взгляд упал на люльку, и что-то смягчилось в её лице.

— Можно мне его?

Минава осторожно подняла ребёнка и передала матери. Лирей прижала сына к груди, и её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Привет, малыш.

Младенец зевнул, открыв беззубый рот.

Минава некоторое время смотрела на них молча. Затем спросила:

— Как ты его назовёшь?

— Ещё не решила.

— Понимаю.

Пауза.

— Лирей...

— Да?

Минава наклонилась ближе, понизив голос:

— Мы встречались раньше. Ты помнишь?

Лирей застыла. Её руки крепче сжали ребёнка.

— Нет.

— Помнишь. Пятнадцать лет назад, в Восточном Храме. Я обучала послушниц основам без магического целительства. Ты была одной из моих лучших учениц.

— Вы ошибаетесь.

— Ты носила тогда другое имя. Тебя звали...

— Не надо, — резко оборвала её Лирей. — Пожалуйста.

Минава откинулась назад, изучающе глядя на молодую женщину.

— Ты в опасности?

Лирей не ответила.

— Или ребёнок?

Снова молчание. Целительница на это лишь вздохнула.

— Хорошо. Я не буду настаивать. Но знай — если тебе понадобится помощь, я здесь.

— Спасибо, — прошептала Лирей не веря, что к ней так добры.

Минава встала, собираясь выйти. У самой двери она обернулась.

— Ещё одно. Когда я принимала роды... я видела родимое пятно на его плече. Маленькое, красное, в форме языка пламени.

Лирей напряглась.

— Ну и что?

— Странная отметина для ребёнка кочевника воздуха, не находишь?

Сердце Лирей ухнуло вниз но она всё же удержало лицо и спокойно сказала.

— Бывает всякое.

— Бывает, — согласилась Минава. — Но я видела такую же метку раньше. Давно. У одного очень могущественного человека.

— У кого?

Но Минава только покачала головой.

— Отдыхай девочка. Тебе нужны силы.

С этими словами она вышла оставляя Лирей метаться в своей голове и искать что сказать. Ведь она знала, что имела ввиду Минава.

***

Следующие несколько дней прошли спокойно. Лирей восстанавливалась, младенец рос, и монахи постепенно привыкали к новым обитателям храма. Талунг часто видел, как Лирей гуляет по внутреннему двору с ребёнком на руках, напевая ему тихие песни.

Но это спокойствие было обманчиво.

Минава и её спутницы задержались в Северном Храме дольше, чем планировали. Официально — чтобы убедиться, что роженица восстановилась полностью. Но Талунг замечал, как старшая целительница поглядывает на Лирей, словно пытаясь разгадать загадку.

На пятую ночь после родов он проснулся от звука шагов в коридоре. Выглянув из своей кельи, он увидел Минаву, бесшумно крадущуюся к покоям Лирей.

Талунг колебался. Следить за гостем храма было неприлично. Но что-то в этой ночной вылазке насторожило его, и он пошёл следом, стараясь не шуметь. Он хотел убедиться, что она не причинить вред девушке что лишь недавно стала матерью.

Минава остановилась у двери Лирей и тихо постучала. Через мгновение дверь приоткрылась.

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошептала целительница.

— Сейчас?

— Сейчас.

Лирей впустила её и дверь закрылась. Талунг же замер в тени колонны, прислушиваясь. Голоса доносились приглушённо, но он мог разобрать отдельные слова используя магию.

— ...не могу больше молчать...

— ...никому нельзя говорить...

— ...но я узнала тебя сразу...

— ...когда вырастет...

— ...его отец...

Талунг подался вперёд, стараясь расслышать. Но в этот момент младенец заплакал, и голоса стихли. Он услышал, как Лирей тихо убаюкивает сына, и разговор не возобновлялся несколько минут.

Когда плач прекратился, целительница заговорила снова, но теперь её голос был едва различим. Талунг рискнул подобраться ближе, практически прижавшись ухом к двери.

— ...я ведь помню тот день, — говорила Минава. — Когда Аватар Року посетил Восточный Храм. Ты была среди тех, кто прислуживал ему.

Талунг замер, не веря своим ушам.

Аватар Року?

— Пожалуйста, — голос Лирей дрожал. — Не надо.

— Я видела, как вы смотрели друг на друга. Я заметила тогда. Но решила, что мне показалось. Аватар ведь воплощение мудрости и самоконтроля. Он бы никогда...

— Он человек, — прервала её Лирей, и теперь в её голосе звучали слёзы. — Просто человек. Одинокий, измученный долгом. Его жена Та Мин не понимала его так как я. Он приехал в храм искать покоя, а нашёл... нашёл меня.

— Когда это случилось?

— Девять месяцев назад. Тогда он провёл в храме неделю, мы как и всегда разговаривали каждый вечер в саду. Он рассказывал о своих путешествиях, о бремени быть Аватаром. А я... я просто слушала. И в последнюю ночь перед его отъездом мы...

Голос её сорвался.

— Это была всего одна ночь, — прошептала она. — Одна-единственная. Утром он улетел на своём драконе. А через месяц я поняла, что беременна.

— Почему ты не сказала ему?

— Как я могла? Аватар Року — величайший человек в мире. На нём лежит ответственность за равновесие всех четырёх народов. А я — обычная монахиня, которая нарушила свои обеты. Если бы я пришла к нему с такой новостью, это разрушило бы его жизнь. Разрушило бы всё.

— Он имел право знать.

— Нет, — твёрдо сказала Лирей. — У него есть право жить своей жизнью. Спасать мир. Быть Аватаром. А не разрываться между долгом и незаконнорождённым сыном.

— Но родимое пятно...

— Я знаю. Я видела его у Року. Точно такое же, на том же месте. Это знак. Доказательство того, кто отец моего ребёнка. Но я никогда, слышишь, никогда не скажу об этом. Пусть мой сын живёт обычной жизнью, без этого проклятого бремени…

Молчание затянулось. Талунг слышал, как Минава тяжело вздохнула.

— Ты совершаешь ошибку.

— Может быть. Но это моя ошибка. И моё право, как матери.

— А если он сам захочет узнать правду, когда вырастет? Твой и его сын.

— Тогда я скажу ему, может когда он будет готов. Но сейчас никому. Не когда он беззащитный младенец, которого могут использовать, как оружие или символ.

Снова пауза.

— Ты ведь никому не скажешь? — в голосе Лирей звучала мольба. — Прошу тебя. Поклянись мне…

— Я... не знаю, правильно ли это.

— Пожалуйста, Минава. Ты же помнишь меня девочкой. Ты учила меня, заботилась обо мне. Сделай это ради меня, ради моего сына.

В ответ на это было лишь долгое молчание.

— Хорошо, — вздохнув ответила Минава. — Я никому не скажу. Но ты должна пообещать мне кое-что взамен.

— Что угодно.

— Если этому ребёнку когда-нибудь понадобится помощь — если ему будет угрожать опасность — ты должна дать мне знать. Я приеду, что бы ни случилось.

— Обещаю.

Целительница встала. Талунг услышал шорох одежды.

— Как ты его назовёшь? — спросила Минава уже у самой двери.

Лирей долго не отвечала. Талунг слышал, как она перебирает ткань детской одежды, как тихо сопит младенец.

— Я уже думала об этом, — произнесла она наконец, и в её голосе прозвучала глубокая нежность. — Думала о том, что Року спас его. Даже не зная о его существовании, он дал ему жизнь. Подарил мне этот драгоценный дар. И я хочу, чтобы имя сына отражало это.

— И?

— Рану Ава Пелзанг. «Спасённый отцом». Но это слишком длинно для младенца. Я сокращу и его имя будет Рану Занг.

— Рану, — повторила Минава мягко. — Красивое имя.

— Да. Мой маленький Рану.

Целительница открыла дверь. Талунг едва успел использовать магию и отскочить в тень, прижавшись к стене. Минава вышла, закрывая дверь за собой. На мгновение она замерла, и Талунгу показалось, что она смотрит прямо на него. Но нет — целительница просто вздохнула и пошла к своим покоям.

Талунг остался стоять в темноте, переваривая услышанное.

Сын Аватара Року здесь, в Северном Храме. Ребёнок, который мог бы изменить всё — если бы кто-то узнал правду.

Он посмотрел на закрытую дверь покоев Лирей и услышал, как она тихо поёт колыбельную:

— Спи, мой Рану, спи сынок. Твой отец спас тебя, даже не зная о тебе, он подарил тебе жизнь. И я сохраню её, я защищу тебя от этого мира. От его ожиданий и его жестокости. Ты будешь просто моим сыном, просто Рану. И этого достаточно.

Её голос дрогнул, но она продолжала петь, пока младенец не затих окончательно.

Талунг развернулся и пошёл прочь, чувствуя, как тяжесть чужого секрета ложится на его плечи. Должен ли он рассказать старейшинам? Или промолчать, как обещала Минава?

Он не знал ответа. Всё, что он знал — в этом храме только что родился мальчик, чья судьба может оказаться куда значительнее, чем кажется его матери.

Утром Минава и её спутницы улетели обратно в Восточный Храм на своих летающих бизонах. А в Северном Храме началась новая история.

История мальчика по имени Рану Занг, который однажды узнает правду о своём отце.

Но это будет потом. Пока же он был просто младенцем, сопящим в материнских объятиях, не ведающим ни о своём происхождении, ни о том, какие тайны окружают его рождение.

Ветер гулял по коридорам храма, нашёптывая что-то древним каменным стенам и где-то далеко, в Нации Огня, Аватар Року просыпался от беспокойного сна, не понимая, почему его сердце внезапно сжалось непонятной тоской.

Словно что-то важное изменилось в мире.

Что-то, о чём он никогда не узнает.

***