Месть под луной

Воды Енисея пробегали мимо гор Куня и Суханиха, которые тисками старались сковать его. Но мощный Енисей, несмотря на преграды, несся к далекому Ледовитому океану. Под горой растянулся улус с одной единственной улицей. Жили в нем рыбаки и охотники. Мирно жили, не тужили, но пришла беда: обитатели деревни начали находить изуродованные трупы красивых девушек. Урядник только разводил руками и уезжал прочь. Он лишь наказал охотникам, чтобы те уничтожили стаю волков, державшую в страхе улус. Видимо урядник, как и многие здесь, думал, что во всем виноваты эти серые звери.

Однажды шли по берегу Енисея Аяс и Никита. Опираясь на трости и держа на плечах удочки, они возвращались с утренней рыбалки, которая не удалась из-за плохой погоды. Когда они достигли пирса, Никита заметил, что на дощатом настиле кто-то лежит.

– Аяс, посмотри, кто там, – сказал Никита.

Они взошли на помост и увидели, что это была девушка, и она была мертва. Ее тело лежало у самого края. Левая рука свисала, чуть касаясь воды, а правая была прижата к груди. На уже посиневшем и опухшем горле зияли несколько дырок от клыков, откуда сочилась кровь. На широких скулах остались багряные следы, волки, если это были они, пощадили лишь глаза.

Сморщив лоб, Никита приглядывался, пытаясь узнать, кто это. Аяс нагнулся ближе к лицу, всматриваясь в открытые, но уже стеклянные глаза.

– Это же Илона, – сказал он. Его руки затряслись и удочка завибрировала. Она будто тоже содрогнулась от ужасного убийства.

– Илона? Как ты узнал? – спросил Никита.

– Бедный Сагай, – скрипучим голосом протянул Аяс. – Что с ним будет, когда узнает про свою дочь.

Никита осмотрел настил, пока Аяс вытирал платком слезы. Все-таки Илона была ему не чужая, а дальняя родственница. Ведра валялись на помосте, коромысло лежало рядом. На одном из крючков коромысла алела запекшаяся кровь.

– Пошли, Аяс. Надо рассказать людям, чтобы принесли Илону домой.

***

Сагай шагал по улице, которая утопала в зелени тополей и берез. Он шел по обочине, где росли лопухи и подорожник. На плече он нес ружье, из походной сумки выглядывали хвосты уток. Вдалеке у края улуса виднелся его дом. Сагай с Илоной жили вдвоем. Когда-то у него была семья. Сына порвал медведь, а жена умерла во время родов. Возле его дома столпился народ. Видимо, что-то случилось. Он помчался к родному порогу. Растоптанные сапоги мешали бежать, а ружье болталось на плече и било по спине.

Забор облепила галдеющая толпа, взгляды которой устремились на Сагая. Он терялся в догадках, зачем собрались люди.

Когда Сагай подошел к калитке, толпа перед ним расступилась. На самодельных носилках, поставленных на два чурбана, лежало тело, укрытое сукном. Сагай не понимал что или кто это? И где его дочь? Где Илона? Почему она не встречает его у калитки как обычно. Возможно, она закрутилась и забыла его встретить.

– Где моя дочь? – спросил Сагай.

Сбросив сумку у калитки и приставив к забору ружье, Сагай пошагал к дому, чтобы позвать Илону. Он надеялся, что она сейчас выйдет, и они обнимутся. Сагай отдаст ей свою добычу, а она приготовит наваристый суп.

– Сагай, она здесь, – сказал Аяс. – На носилках.

– Нет, это не она, – открещивался Сагай, но подсознательно понимал, что перед ним все-таки Илона. В надежде, что вдруг она жива и может отозваться, Сагай позвал ее:

– Илона, доченька, ты где?

– Сагай, она мертва, – тихо сказал Аяс.

Сагай подбежал к носилкам, откинул сукно и взял ее за руку. Повернув запястье, он увидел родимое пятно на локте. Осознав, что это на самом деле его Илона, Сагай рухнул на колени. В душе у него было опустошение, будто его, как зайца освежевали и выпотрошили.

– Где нашли?

– На причале, – ответил Аяс.

Сагай держал руку Илоны, прижимаясь к ней щекой. Он разжал ее кулак и на траву выпал белесый клок волос. Подняв клок, он машинально положил его себе в карман.

Надо было поторопиться унести тело Илоны домой от толпы зевак и провести все положенные обряды.

Сагай поднялся и жестом показал, чтобы мужчины занесли носилки с телом Илоны домой.

Его оставили наедине со своим горем. Он сидел на низкой табуретке и смотрел на изуродованное лицо Илоны. Внутреннее опустошение сменилось гневом. Сагай поклялся найти и пристрелить того, кто посмел надругаться над его дочерью, кем бы этот зверь ни был.

На его ладони лежал клок шерсти. Он пощупал пальцами колючую шерсть. Сагай поднес ее к ноздрям и потянул воздух. От клока шел знакомый запах, но точно не росомахи и не медведя. Он еще раз втянул носом воздух и понял, что от шерсти пахло волком. Сагай не мог его ни с чем спутать. Неделю назад он входил в отряд охотников на волков. Они устроили облаву и уничтожили стаю, кроме вожака с белой грудкой, который успел улизнуть. Может быть, он появился и мстит за стаю. Белесый волк в его народе был символом смерти.

Видимо Илона вырвала из серого клок шерсти во время борьбы. То, что это был волк, Сагай не сомневался. Но зачем волку уродовать лицо девушкам? Перегрыз горло и все. Сагаю не терпелось сходить на место, где разыгралась трагедия.

Пришли какие-то женщины, которых Сагай почти никого в лицо не знал, но помнил, что это какие-то дальние родственницы покойной жены. Они собрались мыть и готовить тело Илоны к погребению. Чтобы не мешать им, Сагай отправился к Енисею, поискать следы.

Он спустился к реке по насыпи из галыша. Сапоги чуть проваливались, галька шуршала, скатываясь волной. В десяти шагах от причала, у самого края воды стояли поникшие ивы, будто оплакивая Илону. Он знал, что у него есть только один выход – найти волка. Урядник уже приезжал в улус, но так ничего и не расследовал. Раз полиция бездействовала, значит, Сагай должен сам пристрелить волка.

Он подошел к пирсу. На гладком дощатом настиле валялись ведра и коромысло. На одном из крючков он заметил запекшуюся кровь. Значит, Илона успела огреть волка.

Он ступил на помост, по бокам которого были поручни в виде жердей. Искать следы на гальке и досках было бессмысленно, и очень усложняло разведку. Остались только капли крови. Сагай прошелся по дощатому настилу, ища хоть какую-нибудь зацепку. Ничего не найдя, он смачно сплюнул и поспешил сойти с помоста. Но глаз Сагая зацепился за что-то белое, которое торчало из щели между досками. Нагнувшись, он ковырнул заскорузлым ногтем и вытащил зуб: верхний резец, на котором была капля засохшей крови. Сагай покрутил его в пальцах. Он видел зубы волков, в том числе и резцы, но у них они другие. Нет. Это определенно был зуб человека. Только вот когда владелец его потерял? Зуб мог пролежать долго. Хотя дожди могли вымыть кровь на нем. Сагай плюнул на верхний резец, где алела кровь, и потер пальцем. Кровь смылась, значит, он свежий. Но почему не волчий зуб, а человеческий? А что если на Илону напал не волк? Тогда откуда там клок шерсти и следы от клыков? Сагай не знал, что и думать. Он повторял: «Волк и человек. Волк и человек». А что если это оборотень?.. Вот только где искать его? Нет, это бред. Этого быть не может. Сагай повертел зуб и сунул в карман штанов.

Сагай взял ведра и коромысло, негоже добро оставлять, и отправился домой.

Когда он вернулся домой, родственницы уже закончили подготовку к погребению. Илона лежала на досках в новеньком платье, платке и туфлях. Практически весь день приходили родственники и соседи, чтобы выразить соболезнование. Сагай устал от потока посетителей, и когда стемнело, он остался один со своим горем. Он зажег керосиновую лампу и подвесил на крючок, который торчал в потолке. Сагай взял табуретку и сел рядом с Илоной. Он смотрел на обезображенное лицо Илоны и размышлял, кто все-таки убил ее?

Приоткрылась входная дверь. Сагай ожидал, что кто-то войдет, но никто не появился. Она захлопнулась, а вместе с ней погас огонь в лампе. Он судорожно вытащил коробку спичек и снова зажег лампу. У него вспотели ладони, а по спине расползался липкий страх. Сагай подошел к двери и защелкнул задвижку.

Он не находил себе места и ходил по дому из угла в угол. Уснуть сегодня он точно не сможет, тем более, когда в доме творится необъяснимое. Ему нельзя сидеть, нужно действовать. Если Илону убил не просто волк, а оборотень, значит, кто-то прячется за волчьим обликом. Но кто? Сагай знал, что черные шаманы умели превращаться в животных. Неужели Ходыр убил Илону? Его бросило в жар от этой мысли. Может, это были его проделки с дверью и керосиновой лампой? Надо проверить.

Он снял со стены ружье, нашел за печкой пачку с патронами. Сагай покопался в сумке, с которой ходил на охоту, и вытащил тесак. Спрятав его в сапоге, он зарядил ружье и отправился на охоту. Ходыр жил в шести домах от него, у самого края улуса.

Сагай вышел на улицу. Из-за горы появился узкий серп луны, обращенный рогами вниз, как подкова, приносящая удачу. Звезды мерцали в ясном небе, подмигивая Сагаю, словно одобряли его вылазку. В соседних домах гасли огоньки, и лишь в срубленной юрте Ходыра продолжал гореть свет.

Сагай шел по сумрачной улице, только серп освещал дорогу, и казалось, что заблудиться было невозможно. Иди и иди по дороге. В улусе было всего две юрты: у Аяса и Ходыра, остальные жили в русских избах. Юрта Ходыра исчезла, хотя должна стоять именно в том месте. Все дома стали одинаковые, как под копирку. Они все превратились в юрты. В домах погас свет. Со стороны Куни протяжно завыл волк. Что за чертовщина творится с ним? Засушило во рту, язык прилип к небу. Сагай вытер о рубаху вспотевшие руки и положил палец на спусковой крючок. Он решил пойти на зов волка, раз не получилось найти юрту Ходыра.

Сагай побежал к Куне. Благодаря тусклому свету луны, он видел дорогу. Он знал, что в горе был проход, через который еще мальчишкой ходил на другой берег Енисея. Приблизившись к пещере, Сагай чуть не налетел на волчью морду. Шерсть топорщилась у волка на загривке и блестела в свете луны. Приоткрыв пасть, волк показал оскал. Сагай стоял и не мог пошевелиться. Ноги не слушались, словно вросли в почву. Палец онемел и не хотел давить на спусковой крючок. Но ружье само выстрелило. Сагай в испуге подскочил. Как ружье могло само выстрелить, он не понимал. Если кому расскажет, засмеют. Волк зарычал и кинулся на него. Дрожащими руками, Сагай вытащил использованный патрон и вставил новый. Волк прыгнул на него, пытаясь вцепиться в горло. Но Сагай увернулся и ударил его прикладом по морде. Серый зверь упал. Сагай спешно вынул тесак из сапога. Он махнул рукой. Почувствовал, как лезвие задело за что-то твердое и с трудом прошлось вдоль шеи. Брызнула кровь. Волк отступил. Он прорычал, и словно зазывая на бой, метнулся в пещеру. Сагай сунул нож в сапог и поспешил за ним.

Сагай втиснулся в проем. Волк растаял за поворотом. С каждым шагом становилось темнее, и вскоре свет от луны исчез. Сагай пробирался по туннелю почти вслепую, ощупывая стены и выставляя руку вперед. Он слушал каждый шорох и вскидывал ружье, готовый в любую секунду выстрелить. Но это были звуки только его шагов и капель воды. Каменный коридор заворачивал налево. Глаза понемногу привыкали к темноте, и теперь Сагай хоть смутно, но видел очертания стен.

Стены пещеры расступились, и Сагай оказался в зале. Здесь он часто бывал в детстве с другими мальчишками. Они друг другу рассказывали страшные истории и того, кто не ходил в пещеру, считали трусом. С пола росли, а с потолка свисали каменные шипы, как клыки мертвого великана. Сагаю показалось, что они вот-вот сомкнуться и сожрут его в огромной пасти. Он прошел мимо их, стараясь обойти острые зубья. Волка не было видно. Может он сбежал? Если он не убьет серого, то не простит себе. Он знал, что после зала ждали еще два поворота, ведущие к Енисею. Сагай ступал, стараясь не шуметь.

Под сводом пещеры противно запищали летучие мыши. Их визг с детства раздражал Сагая. Они кружились под потолком, подавая ему знак. Зашуршали камешки совсем рядом. Сагай услышал рык, который эхом раздался по пещере. Но рык был не спереди, а сзади. Как он туда пробрался? Сагай оглянулся и увидел волчий силуэт в десяти шагах. Он выстрелил, не целясь. Серый взвыл, но остался жив. Сагай отшатнулся. Как же его убить? Его даже пуля не берет. Сагай зарядил патрон.

Волк кинулся на него. Он снова выстрелил, но пуля не остановила его. Сагай отбросил ружье. Расставив широко ноги, он вынул из сапога тесак. Волк прыгнул на него, пытаясь вцепиться в глотку. Но Сагай увернулся. Он ударил ножом волка. Послышался жалобный скулеж. Но волк поднялся и вцепился клыками в правый локоть. Тесак выпал. Волк крутил мордой, стараясь причинить как можно больше боли. Сагай потянулся за ножом. Еще и еще он вонзал лезвие в шею волка, только чтобы тот отпустил локоть. Но Серый не хотел разжимать челюсти. С локтя по рукаву сочилась кровь. Сагай переложил тесак в правую руку. Он схватил заднюю лапу волка и завалил его на спину. Левой ногой придавил задние лапы, а правой передние и голову. Волк отпустил локоть и пытался укусить, но у него не получалось. Сагай обхватил рукоятку тесака двумя руками и с силой вонзил его в грудь волка. Тот взвизгнул и испустил дух.

Сагай поднялся и сделал шаг назад. Он тяжело дышал и теперь пытался прийти в себя. Со стороны поверженного волка не исходило никаких звуков. Он только заметил, что силуэт волка сделался массивнее.

Сагаю стало любопытно взглянуть на своего врага. Он потянулся к карману, достал коробок со спичками. Чиркнул. Спичка зажглась, осветив часть пространства. На месте, где совсем недавно лежал волк, валялся убитый Ходыр. У него открылся рот, и Сагай заметил, что среди передних зубов не хватает одного - того самого резца, который он нашел на пирсе.