Месть пугала

Ветер гнал по полю мусор, обрывки сухих кукурузных листьев, прочую неопределяемую дрянь. Иногда мелькали вороньи перья – они были похожи на длинные измусоленные чёрные пальцы, теребивщие воздух. Всё это металось в свете фар, прилетало к лобовому стеклу, прибиваемое иглами первого снега.

Я прибавил скорость. Хотелось к чёртовой матери быстрее проехать этот участок. Приехать уже куда-нибудь, чтобы не лицезреть опостылевшее бесконечное кукурузное поле. От кукурузы остались одни обломанные стебли – чёрные, торчащие из земли, как гниющие зубы.

Вокруг стояла непрошибаемая тишина. Двигатель машины ревел, как раненый зверь, и его рычание тонуло в этой пустынной холодине.

Я свернул с трассы, и асфальт сразу же закончился. Началась грязная, разбитая грунтовка. Машина вздрогнула, когда колёса нырнули в колею, и свет фар выхватил из темноты всё то же голое поле.

Снег теперь летел сбоку, исчерчивая лобовуху косыми длинными иглами. Белые точки били в стекло и таяли, оставляя за собой мутные потёки. Дворники заскрипели, едва справляясь.

Попробовал включить радио. Ни черта не ловилось, кроме глупых песенок, которые, мать их, на контрасте только добавляли к херовому настроению.

Вдруг стало неуютно слушать даже собственные мысли. Фары отражались от чего-то впереди – от куска плёнки, застрявшей на колышке, или, может быть, от… лица? Нет, показалось. Конечно, показалось.

Холодок пробежал по коже. Твою мать, доехать бы уже куда-нибудь.

Сегодня я досрочно освободился из тюрьмы. А так как должен серьёзным ребятам много денег, постарался уехать как можно дальше. В такую глушь, где в здравом уме меня никто искать не будет. На чужой машине, без денег. Со смутным обещанием от давнего приятеля, что ключи от его старой фермы будут ждать меня на крыльце под разбитой кадкой.

Я был здесь только один раз. Не слишком трезвым. Пьяным, молодым и дурным. И я мало что помню из этого визита.

Без разницы, мне бы где-то перекантоваться. Хоть нет времени хуже для выхода из тюрьмы, чем промозглый поздний октябрь.

В этих местах холодает рано. И я еду неизвестно куда в ночь. Лучшее место, чтобы снимать дешевый фильм ужасов про ночь накануне дня всех святых.

Толчок. Меня подбросило. Что-то переехал. Или кого-то, но не на моей скорости и не по такой грунтовке. Тут ещё надо умудриться, чтобы кого-то сбить. Может, кого-то мелкого? Какого-нибудь запоздалого суслика. Эти твари ведь должны залегать в свои норы на зимовку? В зеркало заднего вида ни черта не разглядеть. Чёрная лента дороги, утопающая в серости поля, уходящего в ночь. Может, наткнулся на камень? Так много всякого дерьма мельтешит в свете фар, что, должно быть, показалось, что кто-то перебегал дорогу до удара.

Шут с ним.

Вскоре вдали наметился тёмный скелет здания. Издалека показалось, что это просто большой старый ангар, но когда подъехал ближе, в свете фар разглядел дряхлеющую ферму. Высокая, чёрная, она торчала посреди поля. Вокруг хаотично разбросаны хозяйственные постройки, кое-где покосившийся забор, оставшийся от загона для скота, вдали – ангар или что-то вроде. И ещё одна постройка, напоминающая водонапорную башню.

Подъезжая ближе, выхватывал в свете фар неприглядное состояние будущего жилища. Кирпичи на стенах сырые, потемневшие. Теплым пристанищем ферма не выглядела. Здание походило на одинокого больного, потерявшегося посреди поля, собравшего в себя весь холодный октябрьский воздух. С балки под крышей свисала старая верёвка, ветер покачивал её, и она стучала о стену, как метроном.

Какого чёрта?

Заглушил мотор. Замолкло радио, выключились фары. Здание погрузилось в темноту. Стало неуютно. Борясь с нежеланием выбираться наружу из относительно тёплого салона, открыл дверцу. Она заскрипела неожиданно громко, будто машина тоже возражала. Снег врезался в лицо мгновенно, поцарапал кожу, оставив на щеке мокрые дорожки. Пахнуло влажной землёй и чем-то гнилым, прелым.

Сделал шаг к ферме. Под ногами захрустела замёрзшая грязь. Подумал, вернуться к машине, завёл, включил фары. В их свете ферма выглядела нереально, как декорация, брошенная после съёмок. Ветер гулял по крыше, и где-то наверху что-то глухо ударилось, будто кто-то прошёл по шиферу.

– Ну ладно, добро пожаловать, мать вашу, – сказал я вслух, чтобы разогнать оцепенение. Просто старое здание в поле. Возможно, утром оно мне покажется вполне сносным. Проблема в том, что сейчас ещё ночь. Я, таща за собой прилипающую к ботинкам грязь, обнаружившуюся под застывшей тонкой земляной коркой, пошёл к крыльцу.

Слева от двери нашлась старая кадка с засохшим растением. Отодвинул её, ключей нет. Выругался, пнув кадку. Она упала, покатившись с крыльца. На дне что-то блеснуло. Скользя по грязи и ругаясь, догнал её и оторвал прилипшие к днищу ключи.

– Ладно, идём в дом, – сказал вслух, чтобы подбодрить сам себя. Замок открыл без приключений. Вернулся на улицу, чтобы заглушить и закрыть машину. Брать там особо нечего, да и вокруг, кажется, ни души.

Не помню, чтобы бывал здесь. В самом этом богом забытом месте – да. Но именно на этой ферме – навряд ли. Опять же – могу не помнить. Мы ехали откуда-то на машине. через чёртовы поля, по дороге, украшенной фонариками. Гремело радио, мы орали в ночь тупые песни. Тогда это всё казалось весело.

Может, я когда-то здесь уже ночевал? Прошёлся по дому. Да нет, вряд ли.

Пахнет пылью и старым деревом. Где-то за стеной капает вода. Редкими, монотонными ударами. Что это интересно? Дождевой слив? Увидев человека в гостиной, отпрянул. Хмурый, уставший мужик в потёртой куртке и видавшей виды джинсе. Спустя секунду понял, что это моё собственное отражение в зеркале.

– Привет, чувак! – поздоровался сам с собой. – Как тебе здесь? Паутину убрать, и будет нормально, да?

Отражение подмигнуло. Найти бы, как тут зажечь свет, и есть ли какая-нибудь печка?

Посветил фонариком – луч прошёл по стенам, и в углу вспыхнули два маленьких блика. Секунду думал, что это чьи-то глаза. Кошка? Не призрак ведь?

Оказалось – просто рамки со старыми фотографиями, мелкие дешёвые картинки под стеклом на стенах, обросших паутиной.

Странное чувство, от которого всё никак не выходит отделаться. Словно кто-то стоит за мной. Прямо за спиной. Сейчас дотронется до плеча. Уже дышит в затылок.

Быстро обернулся.

Да нет, никого. Естественно, здесь никого нет.

И вдруг услышал мощный удар в дверь.