Месть старого ворона, или Где живет разум

Притча о Мудреце и Гордом Страннике

Однажды к мудрецу пришел странник, который всю жизнь провел в поисках «Великого Знания». Он посетил далекие страны, изучил движение звезд и прочитал тысячи книг. — Учитель, — сказал он, — я обошел весь мир, заглядывал в самые глубокие пещеры и ждал знамений с небес, но так и не встретил никого, кто был бы равен человеку в мудрости. Неужели мы — единственные разумные существа в этом безмолвном мире?

Мудрец ничего не ответил. Он подошел к окну, на подоконнике которого сидел старый воробей. Птица склонила голову и внимательно наблюдала за ними. Мудрец положил на ладонь зернышко. Воробей посмотрел на зерно, потом — прямо в глаза страннику, и лишь после этого аккуратно взял угощение и улетел. — Ты видел это? — спросил мудрец. — Обычная птица, ведомая голодом, — пожал плечами странник. — В чем здесь мудрость?

Мудрец улыбнулся: — Ты искал разум в небесах, но не заметил главного. Этот воробей только что изучил тебя. Он оценил твою гордыню и твое нетерпение. Он прочитал твою душу быстрее, чем ты успел заметить цвет его перьев. Разум — это не умение громко заявлять о себе. Разум — это умение видеть мир, не считая себя его центром. Мы ищем собеседников в космосе только потому, что разучились слушать тех, кто живет у нас на пороге.

Одиноки ли мы в бездонном океане Вселенной? Этот вопрос — незаживающая рана человеческого любопытства. Мы строим исполинские зеркала телескопов, вслушиваемся в ледяное молчание космоса, ищем искру жизни на красных песках Марса. Мы одержимы поиском «Высшего Разума», представляя его чем-то далеким и величественным. Но что, если в этом поиске кроется наша главная ошибка — ослепляющая гордыня?

Мы привыкли считать себя венцом творения. Но оглянитесь вокруг. Вон замерла кошка: в глубине её янтарных глаз мерцает мысль, недоступная нашему пониманию. Вон птицы ведут свои сложные, полные страсти споры. Мы называем это инстинктами, пряча за удобными терминами свое нежелание признать: мы здесь не одни. Возможно, разум — это сама ткань жизни, пронизывающая всё сущее.

Эта мысль поселилась во мне после одного случая. Когда-то я работал администратором в водно-спортивном комплексе. У входа располагался небольшой водоем — живое зеркало среди бетона. Там кипела своя жизнь: воробьи и горлицы суетились в поисках крошек, а над ними, словно мрачная тень, парил старый ворон.

Этот ворон был воплощением сурового единоличия. Он прогонял малых птиц, утверждая свое право на территорию с почти человеческой властностью. Мне, в моем стремлении к справедливости, стало жаль слабых. Я решил, что имею право судить. Раз за разом я выходил и прогонял черного вестника, считая его лишь бездушной частью пейзажа. Я был уверен: птица забудет меня через минуту.

Прошел год. Я стал фотокорреспондентом, и однажды редакционное задание вновь привело меня к тому самому комплексу. Удар в затылок был молниеносным и точным — так падает кара за забытый долг. Едва не упав, я обернулся. Это был он. Ворон не улетал в панике — он удалялся с достоинством победителя. На мгновение он замер в потоке ветра и посмотрел назад. В этом тяжелом, осознанном взгляде было торжество справедливости и память, пережившая зиму. «Ты думал, я — ничто? Ты думал, твои поступки канули в вечность?» — беззвучно говорил он.

В тот миг я понял: мы зря ищем сигналы из иных миров. Разум уже давно изучает нас, наблюдая из-за ближайшего куста или с ветки старого дерева. Он смотрит на нас глазами ворона или кошки, удивляясь нашей слепоте. Мы ищем «чужих» в космосе, оставаясь чужими для тех, кто дышит с нами одним воздухом.

Мы не одиноки во Вселенной. Мы просто еще не научились здороваться с теми, кто живет рядом.

Новрос Гилдеев