Месть за кринж

Дима и Андрей жили в маленькой двухкомнатной квартире на окраине города. Разница в девять лет не мешала им быть лучшими друзьями. Андрей учился на втором курсе техникума, Дима — в четвёртом классе. Оба хорошо успевали, помогали друг другу с уроками и редко ссорились.

У каждого были свои маленькие слабости.

Дима любил смотреть детский контент. Не просто любил — он мог зависать на несколько часов, уставившись в экран старого компьютера, где жизнерадостные люди в ярких костюмах делали слаймы, распаковывали гигантские киндер-сюрпризы и кричали в микрофон так, что динамики трещали. Особенно ему нравился канал «А3» — пародия на известного блогера, где трое парней с неестественно белыми зубами изображали, что им весело.

Андрей относился к этому увлечению с пониманием. Сам он в детстве смотрел всякое. Но в глубине души чувствовал: этот контент какой-то… неправильный. Слишком громкий. Слишком неестественный. Будто создатели что-то знали о человеческой психике и намеренно давили на самые уязвимые точки.

В тот день всё было как обычно. Дима сидел за компьютером, на экране мелькали знакомые лица. Андрей подошёл, потрепал брата по волосам.

— Долго ещё?

— Скоро закончу, — не оборачиваясь, ответил Дима. — Ещё один ролик, и всё.

Андрей кивнул и ушёл на кухню. Через десять минут Дима выключил компьютер и отправился есть. Андрей сел за освободившееся место, чтобы проверить почту и сделать домашнее задание.

Он не заметил, что брат не закрыл вкладку.

Курсор дрогнул, рука случайно кликнула по значку браузера. Экран вспыхнул, и из колонок ударил жизнерадостный голос: «А СЕГОДНЯ МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ СЛАЙМ ИЗ ЗУБНОЙ ПАСТЫ И КЛЕЯ! ВЫ ГОТОВЫ, РЕБЯТА?!»

Андрей вздрогнул и попытался закрыть вкладку. Мышка не слушалась. Он нажал на крестик — ничего. Нажал ещё раз — браузер завис. А голос продолжал, проникая прямо в мозг, обволакивая его липкой, неестественной радостью. На экране человек с безумной улыбкой выливал тюбик зубной пасты в миску и комментировал каждое движение с таким энтузиазмом, будто открывал секрет вечной жизни.

Андрей почувствовал, как внутри что-то сжимается. Не метафорически — физически. Диафрагма свело судорогой. Дыхание перехватило. Перед глазами поплыли круги. Он попытался встать, но ноги не слушались. В висках стучало: «Кринж. Кринж. Кринж».

— Дима… — прохрипел он. — Убери… это…

Но Дима был на кухне и не слышал.

Андрей рухнул на клавиатуру. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, — слайм, который никак не получался у блогера, и его наигранное расстройство.

---

Похороны были скромными. Дождь, серое небо, мокрые венки. Родители стояли молча, мать беззвучно плакала, отец сжимал её руку. Дима смотрел на закрытый гроб и ничего не чувствовал. Только пустоту. И ещё — растущую, тяжёлую ярость.

Он знал, кто виноват. Не он сам, не случайность. Виноваты они. Те, кто делает этот контент. Те, кто убил его брата кринжем.

Через две недели после похорон Дима собрал друзей.

Лёха — тощий, в очках, лучший в классе по информатике. Богдан — молчаливый, широкоплечий, мог вынести дверь плечом, если очень попросить. Максим — невысокий, с вечно хитрым прищуром, разбирался во всём, что жужжит и мигает лампочками.

Дима изложил план. Коротко и ясно: найти тех, кто стоит за каналом «А3», и заставить их заплатить.

— Ты серьёзно? — Лёха поправил очки. — Это же просто блогеры.

— Это убийцы, — отрезал Дима. — Они убили моего брата. Ты со мной или нет?

Лёха посмотрел на Богдана. Богдан молча кивнул. Максим пожал плечами и сказал: «Я в деле. Давно хотел кому-нибудь отомстить».

Они начали искать. Лёха взломал пару сайтов, Максим собрал информацию из соцсетей, Богдан стоял на шухере, когда они проникали в заброшенные офисы. Через неделю у них было досье. Настоящие имена, адреса, телефоны. И главное — удивительная находка.

А3 были всего лишь подчинёнными. Наёмными актёрами. Настоящий босс, тот, кто придумывал сценарии, писал тексты и заставлял их кривляться перед камерой, скрывался в тени. Его никнейм в сети — Кринжмейкер.

Найти его было сложно. Он не светился, не давал интервью, удалял все свои фото. Но Лёха нашёл зацепку — отражение в зеркале на одном из старых видео. Потом ещё одну — случайный кадр, где видна часть номера машины. Через три дня у них был адрес.

---

Фургон остановился у заброшенного склада на окраине. Богдан выволок из кузова связанного человека с мешком на голове. Это был один из актёров А3 — тот самый, с безумной улыбкой, которого Дима запомнил навсегда.

Его привязали к стулу посреди пустого ангара. Дима стоял перед ним, скрестив руки на груди. В одной руке он держал пульт от телевизора.

— Где твой босс? — спросил он тихо.

— Я не знаю! — взвыл актёр. — Я просто делал, что говорили! Мне платили деньги!

Дима кивнул Лёхе. Тот включил ноутбук и развернул экран к пленнику. Из колонок раздался до боли знакомый голос: «А СЕГОДНЯ МЫ ДЕЛАЕМ ГИГАНТСКУЮ ЖВАЧКУ ИЗ МАРШМЕЛЛОУ!»

Актёр забился в конвульсиях. Его лицо исказилось от боли — той самой, что убила Андрея. Кринж проникал в каждую клетку тела, выворачивал душу наизнанку.

— Стойте! Стойте! — закричал он через минуту. — Я скажу! Он в сером здании на Садовой! Третий этаж! Только выключите это!

Дима выключил видео. Посмотрел на связанного актёра и сказал:

— Ты свободен. Но если ещё раз появишься в интернете — мы вернёмся.

Актёр, рыдая, кивнул.

---

Серое здание на Садовой оказалось старым офисным центром. Третий этаж, дверь с табличкой «Креативная студия». За ней сидел он. Кринжмейкер.

Это был полный мужчина лет сорока, в растянутой футболке и с сальными волосами. Перед ним стоял монитор, на котором монтировалось очередное видео. Он даже не обернулся, когда дверь открылась.

— Я же сказал: не мешать, — буркнул он. — У меня дедлайн.

— Это ты убил моего брата, — сказал Дима.

Кринжмейкер медленно развернулся в кресле. Оглядел четверых подростков, задержался взглядом на Богдане, который загораживал дверь.

— Я не убиваю, — сказал он. — Я создаю контент. Это разные вещи.

— Твой контент убивает, — Дима шагнул вперёд. — Ты хоть знаешь, что чувствуют люди, когда смотрят это? Настоящие люди, а не твоя целевая аудитория?

Кринжмейкер усмехнулся.

— Чувствуют? Да мне плевать, что они чувствуют. Главное — просмотры. Лайки. Комментарии. Деньги. А эмоции… эмоции можно купить. Или создать.

Он кивнул на монитор, где застыл кадр с очередным жизнерадостным блогером.

— Вот это, — он ткнул пальцем в экран, — это гениально. Формула чистого дофамина для детей. Они смотрят, и им хорошо. А то, что кто-то там не выдерживает, — не моя проблема.

Дима посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевёл взгляд на Лёху. Тот кивнул и открыл ноутбук.

— Что вы делаете? — насторожился Кринжмейкер.

— Показываем тебе твоё творчество, — ответил Дима.

На экране ноутбука запустился плейлист. Все видео, которые создал Кринжмейкер за последние пять лет. Слаймы, челенджи, распаковки, пародии. Час за часом. Бесконечный поток наигранных улыбок, искусственного смеха и тупых шуток.

Кринжмейкер попытался закрыть глаза. Богдан удержал его веки пальцами.

— Смотри, — сказал он. — Это твоё.

Прошло десять минут. Кринжмейкер начал дёргаться. Через двадцать — задыхаться. Через полчаса он кричал. Через час — затих.

Дима подошёл к нему и проверил пульс. Пульса не было.

— Готово, — сказал он.

Ребята молча собрали вещи и вышли из студии. За их спинами на мониторе продолжал крутиться плейлист. Бесконечный, бессмысленный, мёртвый.

---

Вечером Дима сидел на кухне и смотрел в окно. На столе стояла фотография Андрея — они вдвоём, улыбаются, держат грамоты за успехи в учёбе.

— Я сделал это, — прошептал Дима. — Ты отомщён.

В комнате было тихо. Только ветер за окном шевелил занавески.

Дима достал из кармана флешку. На ней были все файлы, которые они нашли у Кринжмейкера. Контакты, пароли, адреса других студий. Таких, как он, были десятки. Может, сотни.

Дима сжал флешку в кулаке.

Это была не последняя месть. Это было только начало.