Метель

День выдался хлопотным, и Алексей к вечеру уже порядком устал и вспотел. Он служил в Елани вот уже три месяца, и учебка скоро должна была закончиться. Однако оставшиеся месяцы ещё необходимо было не просто прожить, а выжить. По сути, он жил одним днём, и вся его жизнь концентрировалась в мучительном чувстве постоянного голода и недосыпа. Усталости он не ощущал — она трансформировалась в физиологическое отупение. Многие его сослуживцы-первогодки из 5-й роты полка «Даурия» уже научились спать стоя, как лошади. Все «духи» сильно похудели, озлобились; кто-то уже начинал терять человеческий облик, отчаявшись сохранить достоинство.

И действительно, Алексей не понимал, как так получилось, что он, добровольно уйдя служить Родине, попал в атмосферу тотального рабства. Стрельбы из танков были редкостью, но наряды приходилось нести через сутки, ведь в его роте почему-то вместо сотни призывников оказалось лишь двадцать человек и десять «старослужащих» сержантов. И это при том, что Лёша ясно помнил, как на пересыльном пункте в Тюмени молодежи осеннего призыва 1996 года было так много, что приходилось спать по очереди.

По приезде всех будущих операторов-наводчиков танка избили «деды», объяснив, что днём «духи» живут по уставу, а ночью будет царить дедовщина. Многие ребята сломались практически за пару дней: вырывали еду в столовой у сослуживцев, крали вещи из тумбочек. Некоторые стали мочиться в постель. Ну а кто-то просто замкнулся в себе и помышлял о побеге или суициде.

У Алексея постепенно всю грудину покрыл огромный синяк, чёрный в середине и жёлто-зелёный по краям. Его били в грудь кулаками и прикладами. Били как всех. Он, однако, не сдавался и даже пытался тренироваться. Старшина-дембель, увидев, как Лёша подтягивается на небольшом спортгородке в помещении казармы, кинул в него тапок и запретил тренировки. Офицеры никак особо себя не проявляли; только ротный постоянно нарезал задачи командирам отделений, а взводные забирали со столов солдатский хлеб.

Но сегодня вечером хлеб у Алексея никто не забрал, так как практически все «деды» и офицеры полка убыли на стрельбы. До ужина Алексей с несколькими товарищами успел побывать на уборке офицерского городка. Убирая мусор под окнами многоэтажки, он едва не пострадал: со второго этажа какая-то женщина вывалила мусор прямо на него. Он молча сгрёб картофельные очистки лопатой, никак не отреагировав. Он очень устал и не чувствовал ничего. Алексей уже не был человеком — он был механизмом, призванным считать дни до дембеля, который, как говорили «деды», неизбежен.

После ужина, состоявшего из жареной селёдки, картошки и хлеба, их взвод на КамАЗе развезли по постам, раздав ракетницы. Прапорщик объяснил, что Алексей и его напарник Борис в случае обнаружения посторонних на полигоне должны выпустить ракету вверх, тем самым прервав учебную стрельбу. Тут же он отметил, что если они это сделают, то офицерам придётся на следующий день ехать на стрельбы снова. Так что запускать ракету нельзя. Совсем нельзя.

Грузовик уехал, оставив двух солдат в поле. Было восемь вечера, поднималась метель, мороз крепчал, а влажный воздух болот Елани лишь усугублял ситуацию. Алексей попытался разжечь костёр, но пальцы мгновенно сводило холодом. Спички тухли на ветру, а топлива никакого в поле не было.

Алексей и Борис стали прыгать то на одной, то на другой ноге, чтобы не замерзнуть. Спустя два часа Борис выбился из сил и лёг на снег, стараясь уснуть. Он служил у ротного писарем и редко привлекался к работам. Лёша стал пинать его и кричать, что тот замёрзнет насмерть. Подобный исход был вполне очевиден для двух усталых, голодных и вспотевших солдат. Борис встал и снова стал прыгать вместе с Алексеем.

Так прошло ещё четыре часа, когда наконец за ними приехал долгожданный грузовик. Увидев свет фар, Алексей испытал блаженство. Он остался в живых — и скоро ему станет тепло.

конец

Октябрь 2025 года