Метеорологические будни

Весна выдалась жаркой. Солнце вставало рано и сразу начинало жарить немилосердно, без всякой скидки на пенсионеров и маленьких детей. Трава на огородах пожелтела и стояла колом, земля потрескалась, и даже лопухи, известные своей живучестью, поникли и приуныли. Бабки на лавочке не обсуждали сериалы, а только и делали, что охали, глядя на небо, которое было чистым, как совесть младенца, и таким же безоблачным.

- Вторая неделя без дождя! - причитала тётя Лида, обмахиваясь картонкой. - Помидоры посохли, огурцы завяли, одна полынь и растёт, и та какая-то дохлая.

Степан Петрович слушал эти разговоры и сочувственно вздыхал. У самого на участке было не лучше: Маня каждое утро выходила с лейкой и поливала грядки с таким видом, будто совершала подвиг. Вода в бочках кончилась ещё на прошлой неделе, пришлось таскать из колодца вёдрами. Степан Петрович помогал, конечно, но спина его, видавшая виды, выражала категорическое несогласие с таким режимом труда и отдыха.

В то утро Степан Петрович проснулся раньше обычного. Маня ещё спала, на кухне было тихо, только муха билась о стекло, пытаясь вырваться на волю и немедленно умереть от жары. Степан налил себе кружку воды, сделал глоток и вдруг почувствовал, что в горле запершило. Он постоял, прислушиваясь к организму, потом чихнул.

Чихнул он мощно, от души, так что половики на полу приподнялись. И чихнул в сторону окна, которое как раз было открыто. Поток воздуха, усиленный магией, о которой Степан Петрович уже начал понемногу забывать (потому что старался не думать о плохом), вылетел на улицу, поднялся к небу и...

И небо за окном потемнело. Степан Петрович выглянул и обомлел. Прямо над его участком, ровно по периметру забора, висела тёмно-сизая туча. Маленькая, аккуратная, размером точно с огород. Из неё лил дождь. А за пределами участка не упало ни капли. Солнце палило, деревня ещё спала, а у Степана во дворе стояла стена воды.

- Мать честная… - прошептал Степан и попятился от окна.

Дождь лил ровно пятнадцать минут. Потом туча удовлетворённо фыркнула и улетела куда-то в сторону леса. Степан Петрович вышел на крыльцо. Огород его был прекрасен. Помидоры стояли гордые, с мокрыми листьями, огурцы повеселели и даже выпустили новые усики, кабачки нагло распустили листья, закрыв всю грядку. Земля была тёмной, влажной, и пахло так, как пахнет только после хорошего летнего ливня.

Из дома вышла Маня с заспанным лицом, глянула на огород, потом на небо, потом снова на огород.

- Степан. - сказала она голосом, не предвещавшим ничего хорошего. - Ты чего опять натворил?

- Да я ничего. - начал оправдываться Степан Петрович. - Я просто чихнул. С утра, понимаешь, пыльца, аллергия. Ты видела по телевизору, что доктор Маслеников говорил...

- Чихнул он. - Маня уперла руки в боки. - А дождь, значит, от чиха? Ты хоть понимаешь, что у людей засуха, а у нас тут потоп?

- Понимаю… - вздохнул Степан Петрович.

- Ладно. - Маня вдруг сменила гнев на милость. - Раз такое дело, будем пользоваться. Давай-ка, синоптик доморощенный, работать.

И началась новая жизнь.

Теперь Степан Петрович вставал по будильнику. Маня составила для него строгий график. С пяти до половины шестого утра - полив огорода. С девяти до одиннадцати - отдых, потому что, если всё время лить, земля закиснет. В обед – короткий, пятиминутный, освежающий дождик для цветов. Вечером, перед закатом, - лёгкая морось для газона, который Маня называла «лужайка», хотя это была обычная трава с одуванчиками.

Степан Петрович выходил на крыльцо, смотрел на небо и чихал. Не всегда получалось с первого раза - иногда приходилось першить в горле специально, раскашливаться. Но магия работала безотказно: стоило ему сосредоточиться и чихнуть в нужную сторону, как над участком появлялась туча и начинала поливать.

Соседи сначала ничего не замечали. Ну, мало ли, у кого-то дождь прошёл, у кого-то нет, погода нынче странная. Ракеты чуть ли не каждый день озоновый слой дырявят. Но когда засуха перевалила за третью неделю, а у Степана огород зеленел как в тропиках, народ начал подозревать неладное.

Первым пришёл Михей. Он постоял у забора, посмотрел на буйную зелень, потом на свой жухлый огород и почесал затылок.

- Степан! - позвал он. - А чё это у тебя так всё растёт? Ты что, поливаешь, что ли?

- Поливаю. - осторожно сказал Степан Петрович. - Воду ношу.

- Да сколько ж ты носишь? - удивился Михей. - У меня вон колодец почти высох, а у тебя вон всё мокрое. И трава зелёная, и помидоры как на дрожжах.

Степан Петрович только плечами пожал, делая вид, что секрет кроется в правильной агротехнике. Михей ушёл, но на следующий день пришёл снова, и не один, а с тётей Лидой и дедом Кузьмичём.

- Степан. - сказал Михей торжественно. - Мы тут посоветовались и решили. Ты давай, колись, как ты это делаешь. А то нечестно получается. У всех засуха, а у тебя огород-курорт.

Степан Петрович понял, что отмазываться бесполезно. Пришлось сознаваться. Но не во всей правде, конечно. Он рассказал, что, мол, есть у него одна особенность - когда он чихает, над его домом дождик идёт. Сам не знает, отчего, может, организм такой, может, давление, а может, вообще случайность.

- Чихал он. - задумчиво сказал дед Кузьмич. - Это, значит, ты типа грозовой дед? Как те деды, которые погоду предсказывают, только ты сразу делаешь.

- Ну, типа того. - согласился Степан Петрович. – Не знаю я точно. Я же просто пенсионер!

- А можешь над моим огородом чихнуть? - с надеждой спросила тётя Лида. - А то у меня кабачки совсем скисли, засохли, хоть плачь.

Степан Петрович посмотрел на Маню. Маня поджала губы, но кивнула: мол, люди всё-таки, не чужие, помочь надо.

- Ладно. - вздохнул Степан Петрович. - Попробуем.

Он вышел за калитку, встал напротив соседского огорода, поднял голову к небу и чихнул. Чихнул громко, старательно, даже немного перестарался. Над Лидиным участком немедленно собралась туча. Она была чуть меньше, чем у Степана, но вполне приличная, и дождь полил как из ведра ровно десять минут, как раз столько, сколько нужно.

- Ой, батюшки! - всплеснула руками тётя Лида, подставляя ладони под капли. - Дождик! Настоящий! Степан, да ты чудотворец!

Слух разнёсся по деревне мгновенно. К вечеру у калитки Степана Петровича выстроилась очередь. Каждому нужен был дождь. Кто-то просил полить огород, кто-то - сад, а дед Кузьмич вообще попросил устроить небольшой ливень над его пасекой, чтобы пчёлы оживились.

Степан Петрович чихал весь вечер. К обеду у него кончились носовые платки, заболело горло и закружилась голова. Но люди всё шли и шли.

- Степан. - сказала Маня, когда последний проситель ушёл, довольно потирая руки. - А ведь это бизнес! Ты понимаешь? Мы можем брать за дождь продуктами. Вон у Лиды молоко, у Михея яйца куриные, у Кузьмича мёд. Не пропадём.

- Мань… - простонал Степан Петрович. - Я же охрипну. Я же не дождевая машина.

- Ничего! - отрезала Маня. - Потерпишь. Зато зимой с продуктами будем.

И Степан Петрович терпел. Каждое утро он выходил на крыльцо и обводил взглядом очередь. Люди стояли с вёдрами, лейками, кто-то даже принёс пустые бутылки - набрать дождевой воды, потому что она, говорят, полезнее.

Степан Петрович чихал по графику. Над огородами плыли тучи, лили дожди, и деревня понемногу оживала. У всех, кроме Степана. Он ходил с красным носом, говорил шёпотом и мечтал только об одном: чтобы пошёл нормальный, природный дождь, на всю деревню сразу, чтобы все отстали.

Но природа, как назло, противилась. Солнце палило, небо было чистым, и только над участками, которые посетил Степан Петрович, на короткое время появлялись облака.

К концу следующей недели Степан Петрович возненавидел дождь. Он не мог на него смотреть, не мог слышать звука капель, даже чай пить перестал, потому что чай напоминал ему о воде.

- Маня… - прохрипел он однажды утром. - Я больше не могу. Пусть всё сохнет. Я хочу в отпуск.

- Какой отпуск? - возмутилась Маня. - У нас люди без дождя пропадают! Ты посмотри на тётю Лиду. У неё огурцы попёрли, она уже десяток банок засолила. А Михей? Он тебе вон какой бидон молока принёс.

- Не надо мне молока! - заорал Степан, насколько мог осипшим голосом. - Я хочу, чтобы меня оставили в покое!

Он хлопнул дверью и ушёл в туалет. Туалет у Степана Петровича был отдельный, на улице, деревянный, скромный, но с претензией на комфорт - внутри даже стульчак с крышкой имелся, Маня в магазине купила.

Степан Петрович зашёл, сел и уставился в стенку. На душе было муторно. Он чувствовал себя дождевальной установкой, а не человеком. Внутри всё кипело, и магия, которая последние недели работала как часы, вдруг взбунтовалась.

- Да чтоб вас всех! - выдохнул Степан Петрович и чихнул. Чихнул от души, со всей накопившейся обидой.

И тут же над туалетом собралась туча. Но не маленькая, как обычно, а огромная, чёрная, с фиолетовым отливом. Она заклубилась прямо над дощатой крышей, и из неё хлынуло.

Дождь был такой силы, что туалет заходил ходуном. Степан Петрович вцепился в стульчак, чтобы не упасть. Капли барабанили по крыше так, что закладывало уши. А потом к дождю добавился град. Мелкий сначала, а потом всё крупнее и крупнее. Градины размером с горох долбили по крыше, по стенам, по двери.

- Ой, мамочки! - закричал Степан Петрович, но его никто не слышал из-за грохота.

Гроза бушевала ровно пять минут. Потом туча сверкнула молнией, удовлетворённо рыкнула напоследок и растаяла. Степан Петрович открыл дверь и вышел наружу. Он был мокрый с ног до головы. От вибрации с потолка просыпалась какая-то труха, и теперь Степан Петрович был похож на мокрого воробья, который искупался в луже и вывалялся в пыли.

Из дома выбежала Маня.

- Степан! Ты чего устроил? - закричала она. - Ты посмотри, что с туалетом!

Степан Петрович посмотрел. Туалет стоял слегка наклонившись, и весь в вмятинах от града. Крыша напоминала решето, стены были в крапинку, а табличка «М» и «Ж», которую Маня прибила для солидности, валялась на земле.

- Я нечаянно… - прошептал Степан.

- Нечаянно он! - Маня уперла руки в боки. - А ну, марш в дом! Простынешь ещё. А с туалетом потом разберёмся.

Весь следующий день Степан Петрович провёл в постели с градусником под мышкой. Затемпературил. Маня поила его чаем с малиной и медом, которым расплатился дед Кузьмич за дождь над пасекой.

- Ладно. - сказала Маня вечером, когда Степан Петрович уже хрипел поменьше. - Вижу я, что устал ты. Давай так: теперь будешь работать по выходным. А в будни - отдых.

- А соседи? - спросил Степан Петрович.

- А соседи пусть терпят. - отрезала Маня. - Нечего на чужом горбу в рай въезжать. Им дождик нужен? Вот пусть по расписанию и приходят. С девяти до одиннадцати, как в поликлинике.

Степан Петрович облегчённо вздохнул и закрыл глаза. За окном светило солнце, но над его огородом по старой памяти висело маленькое облачко - на всякий случай, если вдруг помидорам станет жарко. Степан махнул на него рукой, облачко обиженно фыркнуло и улетело.

- Митиоролог доморощенный. - проворчал Степан Петрович, поворачиваясь на другой бок. - Ну ничего, перезимуем.

А во дворе стоял покорёженный градом туалет, и все соседи, проходя мимо, понимающе кивали: у Степана Петровича, видать, опять давление скакнуло. Бывает. С кем не случается. Главное, что огороды политы, а туалет - дело наживное.