Полгода спустя
Саня стоял перед зеркалом в маленькой квартирке на окраине провинциального города. Тридцать седьмое зеркало за полгода. Он считал их. В каждой новой квартире, в каждой новой роли.
За спиной висел паспорт на имя Сергея Владимировича Новикова, учителя литературы в местном ПТУ. Программа защиты свидетелей сработала идеально. Слишком идеально.
На тумбочке зазвонил телефон. Защищенный, только для связи с куратором от полиции. Саня взял трубку.
— Соболев, — раздался голос Громова. — У нас проблема.
— Я больше не Соболев, — машинально ответил Саня. — Я Новиков.
— Твоя бывшая проблема, Соболев. Алиса. Она исчезла.
Саня замер. Впервые за полгода маска дала трещину.
Шесть месяцев в программе защиты свидетелей превратили Саню в тень. Он вставал в шесть утра, вел уроки литературы в ПТУ, вечером пил чай и смотрел телевизор. Ни театра. Ни криминала. Ни жизни.
Громов звонил раз в неделю, докладывал: Куратор вышел из комы, дал показания, сел пожизненно. Партнеров Куратора арестовали. Компромат сработал.
Алису определили в семью в другом городе. Она писала Сане письма (через Громова, конечно). Короткие, сдержанные: «У меня все хорошо. Я поступила в театральный кружок. Вы бы мной гордились».
Саня гордился. И боялся. Потому что тишина перед бурей всегда обманчива.
Когда Громов позвонил с новостью об исчезновении Алисы, Саня понял: буря пришла.
— Когда? — спросил он, уже снимая с вешалки пальто.
— Три дня назад. Ушла из школы и не вернулась. Приемные родители заявили в полицию. Местные ищут, но без толку.
— Почему сразу не сказал?
— Думал, найдется. Обычный подростковый побег. Но сегодня нашли ее рюкзак. В нем была записка: «Скажите Сане. Он поймет».
Саня закрыл глаза. Девочка с глазами оленя звала его. И он не мог не прийти.
— Я выезжаю, — сказал он.
— Ты не можешь, — жестко ответил Громов. — Ты в программе. Тебя убьют, как только увидят.
— Меня убьют, если я не поеду.
Саня положил трубку и посмотрел на свое отражение. Маска учителя литературы сползла. Из зеркала смотрел Артист.