Метод Реддла

Солнце над Котеджем Поттеров в Годриковой Впадине было такого цвета, который Гарри про себя называл «мамин». Не золотое, не жёлтое, а мягкое, зелёное, пробивающееся сквозь плющ, обвивающий окна кухни. Оно пахло свежеиспечённым хлебом и травяным чаем.

— Ещё раз, — Лили Поттер, рыжая, с собранными в небрежный пучок волосами, стояла напротив Гарри с маленькой стеклянной палочкой в руке. — Vestio.

Тёмно-синяя мантия Аврората, висевшая на спинке стула, вспыхнула серебром и аккуратно сложилась в идеальный квадрат, упав в раскрытый рюкзак.

— Мам, я сам могу собраться, — Гарри попытался изобразить возмущение, но уголки его губ предательски поползли вверх. Ему было восемнадцать, он прошёл собеседования, сдал нормативы, и сегодня — сегодня он поступал в Оперативный Корпус Аврората. Элиту элит.

— Можешь, — Лили подошла и поправила воротник его простой белой рубашки, которая ещё не пахла порохом и потом казармы. — Но не успеешь. Твой отец уже пять минут как пытается настроить портал, а это значит, что мы опаздываем.

Из гостиной донёсся приглушённый рык:

— Это не я пытаюсь, это эта хрустальная… Лили, почему оно требует «обновить протокол связи»? Я аврор, а не техник!

Джеймс Поттер, чьи волосы были такими же непослушными, как у сына, сидел на корточках перед напольным кристаллом портальной системы. Его палочка была зажата в зубах, а пальцы безуспешно тыкали в парящие руны интерфейса.

Гарри рассмеялся. Этот звук — лёгкий, беззаботный — разлетелся по дому, отражаясь от старых каменных стен. Лили посмотрела на сына, и в её глазах на секунду мелькнула та самая материнская грусть, которую она так старалась прятать. «Главное — вернуться», — подумала она, но вслух сказала:

— Возьми шоколадные конфеты. Рон наверняка забудет перекусить.

— Рон всегда забывает перекусить, кроме тех случаев, когда речь идёт о пудинге, — Гарри сунул коробку в рюкзак и подошёл к отцу, легко отодвинув его плечом. — Смотри. Resonare.

Хрустальный экран портала мигнул, заиграл золотом и показал карту магического Лондона с пульсирующей точкой в районе Косого переулка.

Джеймс гордо выпрямился, будто это он всё настроил.

— Наследник, — он хлопнул сына по плечу, и его рука задержалась на мгновение дольше, чем требовалось для простого жеста. — Слушай… там, в Корпусе… Ридл…

— Я знаю, пап, — Гарри перебил мягко, но твёрдо. Эта тема возникала каждый раз. Томас Ридл, легендарный глава Оперативного Корпуса, гениальный боевой маг, чьи методы считались жёсткими, но эффективными. — Я справлюсь.

— Я не сомневаюсь, — Джеймс посмотрел на сына, и на секунду Гарри увидел в нём не вечно подкалывающего отца, а боевого аврора, прошедшего не один десяток опасных операций. — Просто помни: Expelliarmus спас нам жизнь больше раз, чем все эти новые модные заклинания. Не теряй себя.

Лили подошла сзади, обняв обоих сразу.

— Главное — вернуться, — наконец произнесла она вслух то, что держала в голове. — Мы здесь.

«Три метлы» ломились от народа. Это был не просто паб, а настоящий центр притяжения для новобранцев. В воздухе пахло шипящим элем, корицей и магией. В углу компания выпускников Хаффлпаффа пыталась выяснить, кто сильнее в армрестлинге , а у стойки барменша Розмерта развлекала группу авроров-ветеранов историями о былых рейдах.

Гарри увидел Рона сразу — тот сидел за дальним столиком, его рыжая шевелюра была ориентиром получше любого маяка. Рядом с ним, поправляя длинные волосы, заколотые серебряной заколкой в форме льва, сидела Джинни.

— Опоздал на пятнадцать минут, — заявил Рон, не поднимая головы от тарелки с жареными картофельными шариками. — Считай, что в казарме за такое уже бегал бы кросс.

— Привет, мам, — усмехнулся Гарри, плюхаясь на скамью рядом с Джинни.

Она была прекрасна в своей простоте: джинсы, свитер, волосы распущены. И она улыбалась ему так, будто он был единственным человеком в этом переполненном зале.

— Привет, — она подвинула к нему кружку с тыквенным соком. — Волнуешься?

— Нет, — соврал Гарри, и она, конечно, это поняла.

— Мой брат, — Рон обвёл ложкой пространство, — через пять минут будет трястись над своим новым телефоном, потому что его нельзя брать в Корпус.

— Я не буду трястись, — Гарри достал из кармана тонкий хрустальный прямоугольник — последнюю модель «Феникса». Стекло ожило, показывая десяток непрочитанных сообщений в групповом чате.

«Гарри, ты взял сменную форму?» — от Лили.

«Поттер, я поставлю сотку на то, что ты сдашь первым!» — от Невилла.

«Гарри, если Ридл будет к тебе придираться, скажи ему, что я знаю, где закопаны его старые отчёты» — от Сириуса.

— А это что? — Джинни кивнула на экран.

— Сириус, — хмыкнул Гарри. — Шантажирует Реддла. В своём репертуаре.

Он взглянул на Джинни, и в этот момент их взгляды встретились. Разговоры вокруг стали тише, свет в пабе — мягче. Гарри наклонился, и она не отстранилась. Поцелуй был коротким, лёгким, пахнущим мятой и корицей, но в нём было обещание.

— Погоди, — прошептала Джинни, коснувшись его щеки. — Там же нельзя будет… звонить?

— Говорят, раз в неделю выдают на десять минут. Но я придумаю что-нибудь, — он накрыл её ладонь своей. — Я тебе напишу.

— Гарри Поттер обещает писать письма, — Рон закатил глаза. — Это я уже слышал. И где мои письма из Хогвартса? В желудке совы?

— Заткнись, Рон, — одновременно сказали Гарри и Джинни, а затем рассмеялись.

В кармане у Гарри завибрировал телефон. На экране засветился входящий видеовызов: «Мама».

— Это они, — он поднял трубку, и хрустальный экран развернул голографическое изображение Лили и Джеймса, стоящих у портала в Годриковой Впадине.

— Ну что? — голос Лили звенел от волнения. — Ты поел?

— Мам, мы в пабе, конечно, он поел, — за спиной Гарри раздался голос Рона, и Лили на экране улыбнулась.

— Рональд, присмотри за ним.

— Всегда, миссис Поттер.

Джеймс протиснулся в кадр. Он был серьёзен.

— Гарри. — Голос отца прозвучал низко и весомо. — Ты готов?

Это был не риторический вопрос. Гарри посмотрел на отца, на мать, перевёл взгляд на Джинни, которая сжимала его пальцы, и кивнул.

— Готов.

— Помни: всё, что они будут там говорить — это тактика. Твоя сила не в заклинаниях. Она здесь, — Джеймс коснулся пальцем груди, прямо напротив сердца. — Мы любим тебя.

— Я вас тоже, — голос Гарри чуть дрогнул, но он взял себя в руки.

— Главное — вернуться, — напомнила Лили.

— Вернусь, — пообещал Гарри.

Звонок оборвался. В пабе кто-то включил маггловскую музыку, смешанную с магическими ритмами. Рон доедал картошку, поглядывая на старинные часы над стойкой. Джинни смотрела на Гарри, и в её глазах был целый мир, который он, сам того не зная, собирался оставить за порогом.

— Уже девять, — Рон поднялся, с хрустом потянувшись. — Надо выдвигаться.

Они вышли на улицу. Лондон жил своей ночной жизнью: магические фонари отбрасывали тёплый свет на булыжную мостовую, над крышами проносились редкие метлы патрульных, а из открытого окна соседнего дома доносилась трансляция последнего матча по квиддичу.

Гарри и Джинни отстали на несколько шагов.

— Ты справишься, — сказала она твёрдо, не спрашивая, а утверждая.

Он хотел сказать что-то умное, что-то героическое, но вместо этого просто взял её за руку и прижался губами к её виску, вдыхая запах её духов — полевые цветы и что-то неуловимо домашнее.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю, — она улыбнулась сквозь подступившие слёзы. — Иди уже.

Они подошли к портальной арке, ведущей в казармы Аврората. Рон уже стоял на платформе, нервно переминаясь с ноги на ногу. Гарри отпустил руку Джинни, сделал шаг вперёд, но она догнала его и быстро, крепко поцеловала в губы — на удачу.

Потом отступила.

Гарри шагнул на платформу. Арка вспыхнула изумрудным светом. Он обернулся в последний раз.

Джинни стояла под фонарём, рыжие волосы полыхали огнём. Она подняла руку в прощальном жесте. В руке она держала телефон, и на экране уже было набрано сообщение, которое он прочитает, когда они с Роном пройдут через портал и окажутся на холодной, пропахшей хлоркой и железом территории казармы.

«Ты справишься. Жди меня. Я тоже буду ждать».

Гарри улыбнулся и скрылся в зелёном свете, ещё не зная, что это был последний раз, когда он улыбался так искренне.

Позади осталась вся его прежняя жизнь — тёплая, зелёная, полная любви. Впереди был холодный, выложенный серыми плитами коридор, мигающие лампы, запах страха и человек с пронзительным взглядом, который ждал его, чтобы начать превращение.