Микула Мицкевич

Будапешт. Полицейский участок. 1968 год.

7 утра. Из радио начинает играть государственый гимн, чем каждое утро кошмарно будит всех граждан этой милой тюрьмы.

И вот начинается типичная каждодневная проверка камер.

В мою восьмую камеру заходят два офицера. Но пришли они не только с проверкой, но и новостью, отчасти радостной для меня, отчасти грустной. Новость в том, что я покидаю сие место, я отсидел пять месяцев и наконец-то свобода. Но грусть заключается в том, что снова прощаюсь со своими друзьями.

И вот минуя завтрак меня повели в главный офис.

Капитан полиции: Тебе не надо уже тут сидеть? Ты хоть помнишь за что ты сел?

Я: Ну конечно, за кражу спирта.

Капитан полиции: Но какого?? Медицинского... Боюсь тебя больше не пустят в больницу и будешь умирать, но уже от денатурата.

Я: Да, ничего страшного. Я же поэт. Для меня умирать это привычка.

Капитан полиции: Мицкевич, я не шучу. Боже какая у тебя ужасная фамилия. Над немцами издевайся с ней, а не над нами. Ты же поляк, да? Интересно что ты забыл в Венгрии?

Я: Я поляк, но родился в Сомбатхее. Мой отец бежал из плена в Венгрию в 1939-ом.

Капитан полиции: Смешно звучит история. Сбежал из плена... С девушкой, которая стала твоей матерью?

Я: Нет, мать из Венгрии, но она не венгерка... Выжившая еврейка.

Капитан полиции: 24 июня 1945 года. Тебе повезло родиться после войны, Микола.

Я: Да уж... Скорее повезло родиться.

Капитан полиции: Так ладно... Мне не шибко интересна история твоей жизни, твоей семьи. Честно сказать мне наплевать на тебя и на таких как ты. Ты сейчас подпишешь кое-какие бумаги и я верну тебе вещи. Типичные бюрократические процедуры в общем. Ну тебе это уже знакомо. Но после... Чтоб больше тебя не видел! Тебе ясно? Иначе посажу, но уже не на полгода, хороший срок мотать придётся.