Милена

Я на лестнице чёрной живу, и в висок

Ударяет мне вырванный с мясом звонок.

© О. Мандельштам

В тот вечер Макс выложил фотографии Милены Дроздовой. Мрачные фото в студии, имитированной под больницу – железная кровать, матрац, унылые обшарпанные стены и она – обнажённая, то ломающая руки в отчаянии, то хватающаяся за голову в безумии. Смотрелось всё это очень реалистично, как в кино – хорошо она сыграла свою роль.

– Ну, она же и правда в психушке лежала. И употребляла. Но очень артистичная, – сказал Макс.

– Чё, не снимается больше? – спросила я.

– Она умерла. От передоза... В отеле мёртвой нашли. А жаль. Хотелось бы ещё поснимать с ней.

Вдруг Милена с фото на кровати двинула рукой.

– Бля... Она чё, шевелится, что ли?! – я вздрогнула и показала пальцем на экран.

Он посмотрел.

– У тебя глюки? – усмехнулся он.

Я опасливо взглянула на эту фотографию. Ничего на ней не двигалось.

– Ф-фу, – выдохнула я. – Бывает. Устала, видимо...

Но от кровати, где лежал Макс с ноутом, я на всякий случай отошла. Она всё-таки двигалась. Я видела. Она шевелила рукой. Да пошло всё это. Я вышла из нашей общей прокуренной спальни, устроилась на маленьком диванчике в соседней комнате и открыла книгу. За окном – дождливые ноябрьские сопли, капли звонко дробили подоконник.

Где-то через полчаса Макс в одних трусах заглянул ко мне.

– Пойдём, коть, спать.

– Ну, я ещё главу дочитаю и приду, – ответила я, вяло улыбаясь. – Ты пока ложись.

– Ну вот, – начинает он свою привычную сцену, – опять ты от меня отстраняешься! В другую комнату уходишь...

– Мне нужно личное пространство, – сухо отвечаю я, закатывая глаза. Он взъерепенился:

– Что это ещё за "личное пространство"! Начиталась этой вашей современной психологии! Вот у меня нет никакого личного пространства!

В ответ я только мрачно смотрю на него и цокаю языком. Не может обойтись без своих концертов. Но теперь лучше уж выслушать всё это, чем назвать истинную причину. А то решит, что я ненормальная. Он выскочил из комнаты, и было слышно, как завалился обратно на кровать – громко скрипнули пружины старого матраца.

В ту осеннюю ночь "Атлант расправил плечи" читался плохо: я никак не могла забыть то, что она двигалась на фото. Я закрыла книгу и подошла к подоконнику, глядя на туман, в котором растворился полупрозрачный свет жёлтых уличных фонарей.

Нет, ну, показаться мне не могло... Я не пьяная и выспалась нормально. Я осторожно прошла в коридор и заглянула в нашу спальню. Страница на ноутбуке с фото всё ещё была открыта, только теперь Макс дрыгал рукой под одеялом, шипя от напряжения, и подрагивал ногами. Я вернулась на свой диванчик – и теперь мне снова не спалось, уже от возмущения. Впрочем, я недолго возмущалась и тоже запустила руку в штаны: обычно это мне помогало расслабиться и забыться...

Мне снился ад как с полузабытой картины, увиденной в детстве в художке. Посередине – огромный рыжий ангел в голубых одеяниях, проливающий из кувшина свет на спящую с котом девочку, а в нижнем углу обрывался пол, и там, в обрыве – кипящая лава, а в ней стоит синий сатана в чёрной футболке и джинсах... И вот, я вижу его в этой лаве, он протягивает ко мне когтистые руки, а потом всё расплывается – и вот я уже иду по асфальтовой тропинке мимо кладбища в гигантский крематорий с серыми колоннами, а вокруг – зола, темнота и пепел...

Просыпаюсь от внезапного грохота в спальне. Прислушиваюсь – тихо. Только к сигаретному дыму примешивается какой-то тонкий аромат, – не то фруктов, не то духов... Я на цыпочках иду туда. Темно. Нащупываю на стене выключатель...

В комнате никого. На полу валяется ноутбук. Я приподнимаю его: выключен. Нажимаю кнопку включения и вижу – на аватаре пользователя стоит фото Милены, хотя ещё вчера там был Макс... Открываю его соцсети. Везде – её фото. Селфи на улице, снимки с телефона, в том числе которые я делала – везде на них она... И соцсети тоже её – milena_drozd. Мои руки невольно начинают дрожать. И даже на совместных фото со мной – везде она! Улыбается, строит весёлые гримасы, стоит с фотоаппаратом... Я отскочила от ноутбука как от прокажённого. В агонии стала рыться в ящиках, где лежал паспорт Макса в старенькой серой обложке... Открываю... Дроздова Милена Александровна, такого-то года рождения, такой-то город. И её фотография!

Паспорт выпадает из рук и шлёпается на обтёрханный паркет... Опять подхожу к ноутбуку и смотрю ту самую фотосессию. А там вместо Милены – Макс. Обнажённый, заламывающий руки, полубезумный на больничной кровати в студии. Внутри у меня всё дрожит. Указаны и модель, и авторство фото. "Модель – Максим, фотограф – Милена Дроздова". Щипаю себя за колено, за локоть, стучу по голове – надеюсь, что это сон. Но я не просыпаюсь. Захожу в комнату и начинаю собирать вещи и свой ноутбук... На всякий случай открываю его: в друзьях у меня Милена Дроздова. Быстро удаляю её и запихиваю ноутбук в сумку. В телефон уже и заглядывать не хочется. Но всё-таки нажимаю пальцем на экран и смотрю галерею... Везде она – там, где был он...

Пакую вещи, руки трясутся, кидаю всё в сумки чёрт знает как. Пора валить... Звонок в дверь. Я замираю. Звонят ещё настойчивее – наверно, зажали кнопку пальцем. Не открываю. Стараюсь не дышать. Звонок долбит по мозгам. Придётся всё-таки...

Оказалось, соседка.

– Доброе утро. У вас мужчины в доме есть? – спрашивает.

– Ушёл на работу, – отвечаю я бесцветным тоном.

– А Вы можете помочь? У нас отец в ванной упал... умывался и поскользнулся... Нам надо поднять его...

– Пойдёмте.

Возле раковины лежал на боку, подогнув ноги, старик в белой майке и домашних трусах.

– Не узнаёт никого, вчера ещё узнавал, – причитала соседка. – Онкологическую операцию перенёс...

Она смотрела на меня, ожидая какого-то участия, сочувствия, а я только механически кивала, тупо уставившись в пол.

– Давайте пробовать поднимать, – сказала она, – вот так... Я за одну руку, Вы за другую...

Мы стали тянуть его вверх. Мои ладони касались прохладной, скользкой сыроватой кожи его руки. Он поднял голову. Мне поплохело.

– Макс! – заорала я и отпустила руку. Он опять шлёпнулся на кафельный пол. – Это ты?! Макс!

Это было его лицо, только обрюзгшее, постаревшее лет на сорок. Он не отреагировал на мои крики: смотрел куда-то мимо, открывая рот и ворочая языком, и его глаза напоминали выбитые окна заброшек.

– Совсем охренела?! – тут же накинулась на меня соседка.

– Да сама ты охренела! И все вы тут охренели! – завизжала я, помчалась к двери и вылетела на лестничную клетку. – Его нет больше! Она придёт за ним! – вопила я на весь подъезд, а соседка, остолбенев на пороге, таращилась на меня с ужасом.

Я подхватила сумки и помчалась вниз по лестнице, спотыкаясь. Вызываю на ходу такси через приложение. Придёт через две минуты. Жду во дворе. На скамейке курит, отвернувшись, какая-то дама в чёрном пальто. До меня долетает знакомый фруктовый запах – тот самый, который я учуяла сегодня ночью! Когда такси подъезжает, она поворачивается – я очень стараюсь на неё не смотреть, быстро запрыгиваю в машину вместе с сумками и хлопаю дверью...

– Вы бы их в багажник положили, – замечает таксист.

– Валим отсюда быстрее! – отрезаю я и смотрю назад через стекло машины. Колени у меня дрожат.

Женщина в чёрном заходила в подъезд.

Мы ехали прочь из этого города...