Миллиард проблем. Кара небесная

Кира

— Опять ты с этой писклёй возишься, — заглянув в санитарную, проворчала коллега и, покачав головой, упрекнула: — Сколько раз я тебя предупреждала, не таскай их на руках. Привыкнут…

— Но она так плакала, — покачивая хныкающую малышку, начала я оправдываться и, погладив макушку, покрытую светлым пушком, добавила: — Зубки, наверное, режутся.

— Ну так сунь ей прорезыватель, выключи свет и дверь закрой. Поревёт и уснёт, — посоветовала коллега и, прицыкнув языком, фыркнула: — Эта крикунья вечно всех будит. Не удивительно, что её бросили. Матери мозг свернула и отправилась на помойку.

— Свет, ну как ты можешь так говорить? — прикрыв малышке ушки, зашипела я и, отвернувшись к окну, напомнила: — Ты не знаешь, что такое быть брошенной. Неужели к родным детям также будешь относиться?

— Ой-ой, какие мы нежные, — скривилась Светка и, смерив меня брезгливым взглядом, фыркнула: — Две брошенки обрели друг друга. Может, ещё удочеришь эту горластую?

— Захочу и удочерю, — огрызнулась я и, наблюдая, как коллега берёт что-то из шкафчика с лекарствами, тихо прорычала: — Всё сказала? Так вали отсюда, без тебя разберусь, как с детьми обращаться.

— Вот пожалуюсь главврачу, будешь знать, — отбрила Светка и, сунув в карман какой-то флакон, направилась к выходу. У двери обернулась и, вскинув брови, добавила: — И не забывай, что ты всего лишь нянечка. Таких сердобольных здесь не любят и долго не держат. Переведут на склад или посудомойкой, и ничем ты своей любимице не поможешь. А будешь со старшими огрызаться, вообще уволят.

— Ну-ну, а то ж на моё место очередь до ворот выстроилась, — посмотрев на закрывшуюся дверь, пробурчала я и, глянув на притихшую малышку, вздохнула: — Ну вот Каринка, опять нам с тобой попало ни за что. Наревелась? Может, уже спать пойдём?

Кроха похлопала пушистыми ресничками и, шмыгнув опухшим носиком, прижалась ко мне пухлой щёчкой. Вот и как её не любить? Такая маленькая для своего возраста, такая хрупкая, а эти глаза… Даже не представляла, как она может оставить кого-то равнодушным, а тем более вынудить родную мать выкинуть её на помойку как ненужного котёнка.

В спальню самых маленьких я входила на цыпочках, и даже свет включать не стала, но моё появление не осталось незамеченным. Самые стойкие малышата, давно привыкшие, что на плач никто не прибежит, не возьмёт на ручки, не покачает и не прижмёт к груди, со временем превращались в живых кукол.

Минимум эмоций, максимум самостоятельности, но при появлении кого-то из персонала они неизменно следили глазками и выражали радость тихим агуканьем. Большинство могли за всю ночь ни разу не пискнуть, даже если хотели пить или лежали с полными подгузниками.

Работая в доме малютки уже полгода, я так и не смогла привыкнуть к несправедливости жизни. Жертвуя сном и чаепитиями, привычными для младшего персонала, я проводила в спальнях почти всю ночь и часто засыпала прямо тут же, свернувшись калачиком на неудобной кушетке.

Но перед этим всех переодевала, поила, играла, ворковала, успокаивала. Вот как сегодня…

Карина была не просто любимицей. Малышка находилась в доме малютки уже полгода, но всё ещё ждала, когда на руки её возьмёт родная мама, а не нянечка, которой чаще всего всё равно, из-за чего плачет брошенный ребёнок.

Эта кроха часто болела, много плакала и очень плохо кушала. Судя по документам, ей было почти девять месяцев, но в тщедушном тельце этот возраст совсем не угадывался. Зато глаза… Ох уж эти бездонные глаза.

Я не спешила осуждать женщину, давшую жизнь этой крохе, предполагая, что на предательство и страшный поступок её толкнули серьёзные проблемы. Вот и замещала ей родную маму, как могла, наивно дожидаясь, когда малышку заберут.

Кроме красивого имени, у этой крохи не нашли никаких записок или намёков на причины поступка мамаши, оставившей дочку. Лишь вполне дорогостоящие шмотки и необычный кулон на толстой золотой цепочке. Теперь он лежал в сейфе главврача, и я подозревала, что со временем пропадёт и эта ценная вещица.

Связь с прошлым окончательно смажется, а маленькая Карина научится умалчивать о своих печалях, привыкнет принимать равнодушие окружающих за норму, и возможно, однажды станет сильной и независимой женщиной, не способной предать.

Ох, если бы я могла забрать её, но… Смехотворная зарплата нянечки, небольшая квартира в обшарпанной пятиэтажке, доставшаяся от государства, всё ещё неоконченное образование и чужая фамилия, никак не связывающая меня с родителями, о которых я ничего не знала.

У меня оставался мизерный шанс стать мамой для малышки, без боя завоевавшей моё сердце.

С Игорем мы встречались всего пару месяцев, но колечко, что я случайно увидела в бардачке его машины, намекало на переход к следующему этапу наших отношений.

Красавчик, подошедший ко мне в обычном супермаркете, одевался модно, ездил на крутой тачке, а квартира, где мы провели несколько горячих свиданий, поражала размерами и роскошью.

Игорь дарил цветы без повода, говорил, что любит, и утверждал, что всегда мечтал именно о такой девушке, как я, — скромной, доброй и ласковой. Словно выбирая подходящий момент, он всё ещё молчал, а я с замиранием сердца ждала дня, который перекроит мою серую жизнь. И не только мою…

Дождавшись, когда все малыши уснут, я прокралась в зону отдыха сотрудников, дежурящих в ночь и, достав телефон, зашла на свою страничку в соцсетях. Лениво листая новостную ленту, просматривала забавные ролики, но не прошло и пяти минут, как значок мессенджера замигал поступившим сообщением.

«Привет, малышка. Не спится?» — написал Игорь, а я улыбнулась.

«На дежурстве». — ответила коротко, но, подумав, отправила следом смущённый смайлик и отстучала закономерный вопрос: — «А ты? Уже поздно? Ты не дома?»

«С друзьями, — сухо отозвался Игорь, а следующим сообщением прилетело волнующее: — «Кира, нам надо серьёзно поговорить. Завтра норм?»

Сердце сладко сжалось, а щёки залил румянец. Оглядев пустой коридор, я стиснула телефон и, зажмурившись, мысленно представила сцену предложения, где я непременно скажу: «ДА»!

«Да, завтра смогу», — написала дрожащими руками и, отправив ответ, прерывисто выдохнула.

Карандашик, расположенный рядом со значком сообщения, начал мигать, намекая, что Игорь пишет объёмное послание. Потом погас, снова прерывисто замельтешил, потом снова погас, а через секунду прилетело скупое:

«Ок, заеду в шесть. Пока. Целую».