Милька-Крысолов

– С тебя пятнадцать медяков, мельник, – пробубнил Крысолов, вытряхивая из корзины трупы и раздвигая их вилами, чтобы заказчик мог пересчитать.

– Хех! Странный ты малый, но дело своё знаешь, – мельник отсчитал монетки и ссыпал их в ладонь Крысолова, стараясь не касаться окровавленной руки. – Теперь хоть можно будет спокойно зерно свежее привезти, а то и кот мой не справился – загрызли паскуды!

Паренёк ссыпал деньги в кожаный кошель и деловым тоном подвёл итог сегодняшней работы:

– Взрослых крыс я убрал, но молодняк остался. Их чтобы всех за раз добить, надобно было половину мельницы разворотить. А оно тебе надо? Вот и я говорю, не стоит оно того. Приду через две недели снова. Пущай отойдут от страху да позлее станут – так их выманить легче.

Домой Крысолов всегда возвращался через лес. Тут под выворотом был обустроен схрон со всем снаряжением. Место он специально выбрал нелюдимое, чтобы никто не раскрыл личность охотника за крысами и хорьками, которые хозяйству вредят да заразу разносят. Вроде и понимают все, что надо изничтожать напасть эту, да никто браться за неё не хочет – то ли стыдятся, то ли боятся.

А развелось серой гадости в последнее время много. Крысы до того разожрались и оборзели, что не только на котов нападали, но и людей по ночам грызли. А кому удавалось вырваться, так те болезнью страшной заболевали и за собой ещё пол деревни следом в могилу забирали. Такая вот зараза крысиная.

Отодвинув в сторону сучья, Крысолов открыл дверцу схрона и стал снимать свой рабочий доспех. Выглядел он смехотворно, но роль выполнял исправно. Шлем из деревянной кадки нужен был, чтобы лицо скрыть и голос грубее сделать: бубнит глухо из-за деревяшки, и не понятно, кто перед тобой стоит – взрослый или подросток.

Наплечники, плетёные из лозы, ни от чего особо защитить не могли, зато придавали ширины узким плечам, солидности добавляли. Точно также толстые войлочные портянки скрывали изящные ножки.

– Уфф, упарилась! – Милька вытерла пот со лба длинной полосой ткани, которой утягивала грудь. – Родилась бы я мальчишкой – жить было бы куда легче. А так вот приходится богатство это прятать каждый раз.

Оставшись лишь в штанах и рубахе, девушка вытащила из схрона деревянный меч. На настоящее оружие она копила деньги, а с крысами и вилами мастерски управлялась.

– Вот поработаю ещё до весны и можно будет отправляться в путь. Зимой-то самое оно крыс ловить. А если нашествие, как в прошлом году будет, можно и цену до трёх медяков за пару поднять.

Свои планы на будущее Милька обсуждала только сама с собой, как и училась фехтованию: никто не хотел брать в ученики девчонку. Кузнец, который тренировал своего сына, рассмеялся ей в лицо и порекомендовал устроиться в трактир – заняться «бабской работой», а не железкой размахивать.

– Только до весны… – наклон, шаг в сторону, укол – …и вы меня здесь не скоро увидите! – уклон, разворот, взмах по дуге и удар снизу – Вы забудете имя Милька… – отскок, выпад, укол – …но будете умолять Милену приехать… – разворот и удар – … и спасти вас от гуля или жряка!

Девушка соорудила себе тренажёры и теперь сражалась с ними. Над поляной были подвешены три мешка, набитые соломой и утыканные палками разной длины. К концам некоторых «конечностей» фехтовальщица-самоучка привязала камни на верёвках на манер кистеня. Перед началом «боя» Милена раскачивала и раскручивала импровизированных противников, а затем начинала «танцевать» между ними. Может быть она и не научилась настоящему фехтованию, но реакцию и ловкость натренировала неплохо: только к девятому-десятому заходу дыхание начинало сбиваться, скорость движений снижалась, и Милена могла получить затрещину от мешка.

После тренировки девушка обычно шла к мелкой лесной речке, чтобы искупаться и привести себя в порядок. Здесь она могла быть собой: девочкой-сиротой, мечтающей стать Истребителем. Чтобы убивать чудищ. Чтобы дети не оставались сиротами, потому что родителей заманил в трясину и замучал мгляк. Так случилось с семьёй Милены.

Пусть истребителей тварей не любят и даже боятся, но и девушка в своей деревне особым расположением не пользовалась. Работала за еду то у одних, то у других, а как стала взрослеть и расцветать, так ещё и от нахальных приставаний постоянно отбиваться приходилось. Если бы только можно было отлупить этого противного трактирщика, который ей проходу не давал! Но свои бойцовские навыки тоже приходилось скрывать. Да и раз собралась в Истребители податься, негоже людям вред наносить.

О том, что девочек охотничьему делу не обучают, Милена слышала, но упорно верила, что ей уж точно удастся убедить наставников.

– Кто ж им признается, что я девка-то? – прокряхтела Милька, отжимая выстиранную ленту-утяжку. – Правильно! Никто! Я сначала покажу, какая я выносливая и как с мечом сама… Ну, сам то есть, управляться научился.

Девушка развесила стирку на кореньях выворота над схроном и стала расчёсывать и заплетать светлые волосы.

– Куплю меч, штаны кожаные, сапоги настоящие и куртку, – Милена аж мечтательно зажмурилась. – Приду в обитель Истребителей и испытание затребую! А как пройду, тогда они меня уж вытурить не смогут. Буду, может, первой Истребительницей за много столетий. А всё почему? Потому что другие девки трусихи и даже не думали попробовать. А мне надо. Хочу нечисть бить и детей защищать!