Милый труп

Утро в морге не задалось. Сильвестр заступил на смену в восемь и тут же привезли мертвяка с огнестрельным.

— Документы на труп! – буркнул Сильвестр водителю «труповозки» — потрепанной белой «Газели», которая исправно свозила криминальные трупы к ним в морг.Водитель Стас – плотный мужик с красным лицом гипертоника и толстым носом протянул Сильвестру нужную бумагу — направление на исследование мертвого тела. Попутно словоохотливый Стас решил поделиться со старым знакомым обстоятельствами обнаружения трупа:

— Подобрали за гаражами на Шефской. Бабулька с собачкой прогуливалась и наткнулась на этого жмурика. Замерзший, как цуцик. Наверное, всю ночь там лежал.

— А паспорт или права при нем были? – нахмурился Сильвестр, разглядывая худосочное тело в бордовом пуховике с аккуратной дыркой на левой груди. Края дырки слегка обуглились, а куртка пропиталась вытекшей кровью.

— Нее! Степаныч – эксперт – все карманы обшарил. Ни мобильника, ни паспорта. Ничего! Сфоткали его там, на месте, чтобы жильцам окрестных домов показать. Может, кто признает.

Сильвестр и водитель задумчиво склонились над трупом. Молодой мужик, ни морщин, ни седых волос. Темный, коротко стриженый. Без шапки – а на улице мороз под двадцать. На ногах приличные джинсы и кроссы на меху. Красные от мороза руки без перчаток. Кольца нет. Ногти аккуратные, с маникюром. Навскидку никаких особых примет. Нос, рот и уши обычные.

— Что же его за гаражи понесло в такой-то мороз? – удивился Сильвестр. – Сидел бы дома, грелся под боком у красивой девчонки – не словил бы пулю.

— Кто же его знает? —буркнул водитель. – Степаныч сказал: у него на голове шишка. Может, его сначала по голове огрели, а потом застрелили.

— Зачем тогда пулю тратить?Огрели бы как следует – и дело с концом. Через пулю и убийцу проще сыскать.

— Давай, Сева, вези его в холодильник. Чего гадать? Придет начальство – вскроет жмурика, и мы все узнаем.

Водитель оставил труп на каталке, пожал руку Севе и покинул гостеприимный морг. Его смена заканчивалась, а у Сильвестра только начиналась. До прихода судмедэксперта нужно успеть разрезать и снять одежду, распилить череп. А потом, когда Игорь поколдует над трупом и переберется в лабораторию к микроскопу и отчетам – собрать потроха, запихать в труп и все аккуратно зашить. Дальше неопознанный мужик будет дожидаться похорон в холодильнике. Сколько это продлится – зависит от следствия. Через руки Сильвестра прошло немало жмуриков, которым так и не нашли родных, желавших проводить покойников в последний путь. Таких хоронили за муниципальный счет.

Сильвестр повез каталку в секционный зал, где ровными рядами высились полки – холодильники, а у стен стояли такие же каталки с уже обследованными и готовыми к похоронам телами усопших. Неподалеку виднелся длинный стальной стол с клеенкой. На клеенке – набор инструментов для вскрытия. Все инструменты были заботливо вымыты и протерты спиртом в ночную смену. За чистотой в морге следили, ибо инфекций здесь и так хватало. У редкого трупа не обнаруживался какой—нибудь ВИЧ, гепатит или самое страшное – туберкулез.

Сильвестр поставил каталку в центр зала под свисающий с потолка прожектор, взял со стола большие ножницы и начал аккуратно разрезать на трупе одежду. Рукава оказались узкие, приходилось резать аккуратно, чтобы не поцарапать руки. Лампы прожектора слегка подмигивали, одна перегорела, свет был неровный, сбивчивый. Сильвестр склонился над трупом, левой рукой взял мертвяка за руку, а правой потянул на себя прожектор – ярче осветить покойника, да нечаянно задел оголенный провод. Тело пронзила резкая боль, в голове помутилось.Сильвестр уронил ножницы, отступил назад, поскользнулся на плитках пола и рухнул на спину. В глазах мелькнул свет прожектора и погас. Наступила тьма.

Вечерний город рассыпался огоньками света из окон многоэтажек. В десять вечера на улице было пусто и холодно. Жители района уже добрались до своих квартир и теперь грели замерзшие души чашкой горячего чая или рюмкой холодной водки. Гришка припозднился на работе, едва успел поставить машину в гараж и торопился домой – скоро начнется хоккей, нужно успеть приготовить нехитрый холостяцкий ужин и уютно устроиться на диване с едой и парой бутылок пива. Он уже обогнул крайний ряд гаражей и вышел на центральный проход, когда сзади послышался резкий свист и оклик.

— Эй, мужик! Закурить не найдется?

Гришка вздрогнул и машинально полез в карман – за перцовым баллончиком. В этом районе полно алкашей и нариков. Сто раз думал обзавестись травматикой, да лень было бумажки собирать. И вот теперь из—за собственной лени у него есть все шансы нарваться на шпану, получить по своей глупой башке и сгинуть в сугробе. Гришка вытянул из кармана замерзшую руку с черным баллончиком и развернулся на свист.Черт! Опять оставил перчатки в машине.

Из темноты надвигались три темные фигуры.

— Чего так поздно? Не боишься один гулять по ночам? – к Гришке подошел смуглолицый мужик в черной вязаной шапке. В руке мужика блестел ствол. Неужели травматика? Или огнестрел?

Мысли Гришки беспокойно метались в горячей от страха голове. Направит баллончик на одного — двое других успеют его повалить или чего хуже — подстрелить. Слишком близко подпустил. Нужно было не оглядываться, сразу бежать.

— Мужики, ну чего вы! У меня денег – пара тысяч да на карте двадцатка.

Левой рукой Гришка полез в карман за бумажником, нащупал ключи от машины.

— Стой, руки на виду! – крикнул левый, худой парень в серых штанах и бесформенной куртке. В бледном свете фонаря на столбе Гришка разглядел розовое от холода молодое лицо с блеклыми голубыми глазами. Парень подошел ближе и залез рукой в Гришкин карман.Вытащил бумажник и ключ—брелок от машины.

— Ого! Какой улов!

Гришка яростно стиснул зубы. Машина – новая тойота – еще кредит не выплачен. Отдать этим уродам? Ни за что!

Он исподлобья оглядел троицу нападавших: в центре узбек или таджик – в руке пистолет. Справа крупный русский – в правой руке держит кусок кирпича. На лице злоба. Слева крутится этот безоружный паренек. Толкнуть узбека – пальнет в воздух, прыснуть перцем в морду правому, и бежать. Но сначала отвлечь разговором.

— Давайте по-хорошему, мужики! Деньги взяли, ключи от машины тоже. Отпустите! Меня дети ждут!

Гришка уставился в глаза узбеку и аккуратно пошел к нему. Шаг, другой!

— А нам от тебя не деньги нужны! – хрипло рассмеялся мужик с кирпичом.

— А что? – моргнул Гришка и остановился.

— Твоя жизнь, урод! – заорал мужик и замахнулся кирпичом, целясь в Гришкину голову.

Гришка нырнул вперед, толкнул узбека. Висок разорвало горячей болью, грудь вспыхнула огнем, и его накрыла темнота…

Сильвестр открыл глаза – фонарь прожектора слепил в лицо. Во рту пересохло. Затылок ломило от боли. Он поднял руку и почесал голову – кажется, будет знатная шишка.

Что это было? Он вырубился, и ему приснился этот жмурик. Да как наяву! Чур меня, чур!

Сильвестр кое—как поднялся – колени еще дрожали от страха. Лицо жмурика с застывшими серыми глазами пялилось на него с немым укором. Хорошо, свалился на чисто убранный после ночной смены пол. Иначе пришлось бы мыться и переодеваться.

«Сейчас бы водки бахнуть!»— подумал Сильвестр и горько рассмеялся. Единственный из работников морга он не выносил спиртное! Уж как его подкалывали коллеги – любители горячительного! Без толку. От алкоголя Сильвестр покрывался сыпью и начинал задыхаться.

Он нервно походил по залу, выбежал в приемную, вернулся. В голове слегка прояснилось. Однако, какое яркое было видение!

Хлопнула дверь, послышались энергичные шаги и в морг заявился бодрый с утра судмедэксперт Игорь Дмитриевич Брехун. Забористый аромат антисептика из морга тут же смешался с запахом туалетной воды судмедэксперта. Грязный в работе, в быту Брехун обожал дорогую одежду и тщательно следил за своим телом среднего возраста и поджарой комплекции.

Молодая жена Брехуна, красавица Алена, никогда не видела мужа в рабочей обстановке и полагала, что он и в морге колдует над разложившимися трупами в аккуратном костюме и в облаке дорогого парфюма. Коллеги в шутку не раз собирались отправить Алене фото Брехуна, разодетого в забрызганные кровью перчатки и старый клеенчатый фартук. Брехун в ужасе противился такому беспределу. Да Алена его сразу же бросит! Какая баба захочет, чтобы ее обнимал мужик, который перед этим запускал руки в разложившиеся внутренности трупа?

— Ты чего такой бледный, Сильвестр? – спросил Брехун. Он зашел в каморку, где они переодевались, и теперь облачался в рабочий костюм: плотные брюки, сапоги, халат, фартук и шапку. На глаза нацепил пластиковые очки в пол лица и тряпичную маску, на руки – толстые перчатки до локтей. Инфекции – это вам не шутки!

— Игорь Дмитрич! Я только что был жмуриком! – простонал Сильвестр, не понимая, как объяснить нормальному человеку то, что с ним приключилось.

Сильвестр – худощавый парень двадцати семи лет с густыми пшеничными волосами, которые приходилось коротко стричь, чтобы не походить на Иванушку из сказки, – был одинок и несчастен. Пару лет назад жена Вероника бросила Сильвестра, увязавшись за перспективным и оборотистым Павликом. Сильвестр так и не смог оправиться от предательства бывшей и опасался заводить серьезные отношения с претендентками на его холостяцкое сердце и однушку.

Мама Сильвестра время от времени пилила неустроенного сына: не будешь знакомиться с девушками – останешься один. Хотя, если честно – совсем одиноким Сильвестр не был. Вот уже год компанию ему составлял полосатый кот Федор Михалыч, подобранный сердобольным санитаром на улице возле мусорных баков. Имя кот тоже на улице получил – от нашедшего его алкоголика Михалыча из первого подъезда. Оставлять кота в ненадежных руках вечно пьяного Михалыча не хотелось, и Сильвестр притащил лохматого домой, тщательно отмыл в ванне и вытер махровым полотенцем. В процессе мытья кот, не в пример жмурикам, неистово орал и сопротивлялся и оставил на белых, покрытых веснушками руках Сильвестра глубокие борозды царапин. Вымытый кот был накормлен колбасой, после чего сел вылизываться на широкий и бесцветочный подоконник холостяцкого жилища. Сильвестр оделся, вышел из квартиры и некоторое время спустя принес новому сожителю лоток, мешок наполнителя и другой, поменьше, с кормом. Полосатый Михалыч слегка поупрямился, выпрашивая колбасу, но постепенно привык к положенному ему рациону и освоился в новой квартире.

Теперь по утрам Сильвестр жарил себе глазастую яичницу, насыпал коту корм, менял воду, чистил лоток. Строго—настрого наказывал Михалычу не драть занавески и отчаливал на работу, зная, что дома его ждет лохматое чудовище с острыми когтями и нежной душой, требующей заботы и ласки. Однако, маленький кот не мог заполнить глубокую дыру в сердце Сильвестра, вызванную чередой несчастливых событий.

Санитарами морга не становятся по призванию или по велению души. Когда—то Сильвестр хотел стать врачом. После школы поступил в Медакадемию. Учился не то, что блестяще, но сессии сдавал аккуратно и вовремя. Мама, Евгения Борисовна, педагог со стажем, нарадоваться не могла на любимого сыночка. Папа гордился, что сын прошел на бюджет и скоро будет хирургом. Три года учебы пролетели незаметно. Потом все закончилось. Отец, поскользнувшись на льду, упал под колеса машины. Врачи его не спасли. После похорон Сильвестр пытался забыться. Купил бутылку, налил стакан, выпил. Подумал о матери – струсил и вызвал скорую. Тогда врачи его откачали, но впредь запретили употреблять алкоголь, грозивший неразумному аллергику мучительной смертью.

Сильвестр с матерью тяжело пережили уход отца и мужа. Шестьдесят лет – не возраст для смерти. Еще молодой, с планами и стремлениями, с желанием жить, отец не должен был умереть. Не выдержав горя, мама свалилась с инсультом. Сильвестру пришлось бросить учебу и посвятить себя уходу за мамой. Он ставил уколы, давал таблетки, помогал делать гимнастику. Через год мама оправилась, встала на ноги, но на работу больше не вышла – оформила инвалидность. Сильвестр в академию не вернулся. Устроился санитаром в морг городского Бюро судебно—медицинской экспертизы. Тяжелая работа помогала заглушить душевную боль.

С тех пор дни Сильвестра походили один на другой. Забота о матери, работа, сон, и снова по кругу. Когда маме стало лучше, Сильвестр переехал в свою однушку, заботливо купленную родителями. Мама настаивала на переезде. Думала, так сын быстрее найдет себе пару и обзаведется семьей. Пару Сильвестр нашел. Однажды в морг пришла симпатичная девушка с отцом: забрать тело деда. Сильвестр набрался смелости и попросил у девушки номер телефона…

Из коморки выплыл Брехун, в очках и в перчатках здорово напоминавший инопланетянина.

— Ты же вроде не пьешь, Победоносцев! – Брехун подозрительно оглядел своего санитара.

Да-да, вы не ошиблись! Санитара морга с звучным именем Сильвестр судьба наградила фамилией Победоносцев. Легко представить, как тяжко пришлось парню в школьные годы! Время от времени Сильвестр упрекал мать за выбранное имя. Не могла запросто назвать Сергеем или Стасиком! Но матери, называя детей редкими именами, не задумываются о грядущих трудностях своих чад. С начала и до окончания школы Сильвестру пришлось терпеть едкие насмешки и обидные оскорбления безжалостных одноклассников.

— Понимаете, Игорь Дмитрич, я провод задел, током ударило – отключился. И привиделся мне этот покойник. Только будто бы я – это был он.

— И что? Удар током мог спровоцировать потерю сознания. Остальное тебе просто приснилось.

Брехун, громко шмякая резиновыми сапогами по гладкому полу, подступил к каталке с трупом.

— Как что? – возмутился Сильвестр. – Я видел, как его убили! Понимаете? Как ясновидящий!

— Не мели ерунду, Победоносцев! Сколько ты уже здесь работаешь? Шесть лет? Пора привыкнуть и перестать видеть покойников во сне.

Брехун сурово взглянул на растерянного санитара. Сильвестр потупил взгляд и тяжко вздохнул. Как доказать Дмитричу, что это был не сон?

— Так, что тут у нас? – пробубнил Брехун, увидел «одетого» покойника и повернул к Сильвестру сердитое лицо.

— Почему не подготовил труп? Я его в одежде должен вскрывать?

— Так я же сказал: был в отключке! А до того не успел. Током меня дернуло.

— Быстро готовь, а я пока кофейку выпью. Чтоб через полчаса покойник был нагим, как Адам в раю!

Брехун протопал в коридор и его шаги гулко удалились в сторону подсобки – столовой, где небрезгливые и привычные к моргу работники вкушали чай и кофе с принесенной из дома снедью.

Сильвестр поднял с пола ножницы, вымыл их едким мылом, насухо вытер и продолжил процесс «раздевания» безжизненного тела. Двадцать минут – и вот уже голый и ледяной мертвец лежал на каталке в ожидании, когда за него возьмутся ловкие руки судмедэксперта. Аккуратно разрезанную одежду санитар не выбросил – сложил кучкой на свободную каталку. Она может пригодиться для следствия. Подготовив труп, Сева вышел в коридор и зычно крикнул:

— Игорь Дмитрич, все сделано! Можете начинать вскрытие.

Брехун вышел из чайной коморки, щеки его еще что—то жевали, а руки уже натягивали маску и перчатки.

Облачившись в защитный костюм, он решительно подошел к обнаженному трупу, оглядел его с головы до ног, взял стальную палку, размахнулся и как следует огрел покойника по плечу. Нет, Брехун не сошел с ума. Битье покойника палкой было одним из способов определить время смерти. Дальше в ход пошел термометр и даже нос отважного судмедэксперта. Измерив температуру жмурика, Брехун наклонился и тщательно обнюхал своего «подопечного». Поднялся, щелкнул языком и потянулся за скальпелем.

— Игорь Дмитрич, а что вы его так тщательно осматриваете? Вот же дырка в сердце – пуля явно застряла внутри тела. Или вы думаете, его убили другим способом, а застрелили уже после с какой—то неясной целью?

— Сколько раз тебе объяснять, Сильвестр, — ворчал Брехун, делая тонкий надрез на груди трупа. – Кусачки!

Сильвестр подскочил к столу и протянул «шефу» нужный инструмент.

— Есть протокол процедуры вскрытия трупов с подозрением на насильственную смерть. И мы, судмедэксперты, должны его соблюдать. Я не слепой и прекрасно вижу дырку от пули. Сейчас мы с тобой достанем пулю и уберем в пакет для следователей. А еще проверим сердце, желудок и другие органы этого несчастного.

— Почему же несчастного? – возразил разговорчивый Сильвестр. – Лучше умереть молодым и красивым, чем дряхлым старцем, которого вы вчера резали.

— Молодым и красивым лучше жить, Сильвестр! – Брехун назидательно поднял указательный палец в перчатке. – Да, сильно он замерз! Видать, долго пролежал на морозе.

Брехун с усилием разрезал грудную клетку мертвеца, раздвинул ребра ретрактором, взял длинный пинцет, сунул в мертвое нутро и вынул крошечную черную пулю, покрытую коркой застывшей крови.

— Поднос! – Сильвестр подскочил с блестящим подносом. Пуля брякнула на стальную поверхность, а Брехун вновь склонился над разверзнутым трупом.

Скрипнула и бухнула входная дверь, раздался грузный топот и в морг ввалился невысокий мужик с морозными щеками и живыми черными глазами.

— Дмитрич, Сева, привет!

Мужик привычно протянул руку – поздороваться, но увидел на руках у «хозяев» перчатки и брезгливо отдернул свою.

— Чего так рано, Степаныч? Я еще только пулю достал, — проворчал Брехун.

— Как рано? Время к обеду, а у меня ни одной зацепки. Что удалось узнать? Есть у этого жмурика особые приметы?

Степаныч приблизился к трупу и настойчиво разглядывал мертвое тело.

— Насчет зацепок, — робко вмешался Сильвестр. – Я кое-что знаю об этом деле. Могу рассказать.

— Да, ладно тебе, Сева! – хмыкнул Брехун, усердно копаясь в кишечнике трупа, — Хочешь, чтоб Степаныч тебя на смех поднял?

— А в чем дело? Что тебе известно, Победоносцев? Давай, колись: сокрытие улик и сведений — тоже преступление. А мне к концу года нужно статистику раскрываемости повышать.

Василий Степанович был на пять лет старше Сильвестра, но уже имел чин лейтенанта юстиции и позволял себе легкий налет высокомерия при общении с «нижестоящими».

Сильвестр с готовностью поведал Степанычу о «своих» приключениях в теле несчастного Гришки.

Брехун, пока Сева рассказывал, лишь ухмылялся и порой подхихикивал. Ярый атеист, он любил посмеяться над разной «потусторонней» чепухой.

— Да что ты его слушаешь, Степаныч? Ударился головой — вот и приснилась подобная чепуха.

Но лицо Степаныча, пока Сева рассказывал, из недоверчивого преобразилось в испуганное и даже восторженное.

— Откуда ты знаешь про кирпич и баллончик? – резко спросил он Севу.

— Так я же сказал: видел своими глазами! – Сильвестр невольно повысил голос.

— А что: совпало? – заинтересовался Брехун, не переставая перебирать внутренности главного действующего лица – жмурика.

— Баллончик нашли на месте преступления рядом с трупом, и обломок кирпича тоже. На кирпиче кровь, — поделился Степаныч.

Сильвестр под маской зарделся – наконец—то ему поверили! Может, у него внезапно открылся дар ясновидения?

— Так что, Василий Степаныч, — с надеждой просил Сева, — помогут вам мои сведения?

— Как знать! – задумчиво протянул Степаныч. – Это, конечно, не свидетельские показания. Но, как говорится: на безрыбье и лягушка – рыба. Ну—ка, опиши мне этих нападавших. Попробуем их отыскать.

Следователь вытащил из кармана сотовый, включил диктофон и направил на Сильвестра. Санитар старательно повторил «увиденную» сцену убийства.

Меж тем Брехун закончил вскрытие, снял грязные перчатки, бросил на каталку рядом с трупом и направился к двери. Сильвестр покорно вернулся к мертвецу – прибирать за начальством.

Степаныч сунул телефон в карман куртки, хлопнул санитара по плечу и наказал:

— Еще что вспомнишь – звони!