Мимолётная вечность

- Прошу прощения, профессор, а что означает название племени? Как оно переводится?

- Да никак особо. Люди, просто люди.

***

Ветер равнодушно гонял высохшие кусты хашам, превратившиеся в большие шары, которые резво подпрыгивали, наткнувшись на камни, щедро валявшиеся вокруг. Сколько им ещё ждать очередного дождя, чтобы пустить корни, зацвести и дать вызреть новым семенам? Год? Два? Десять лет? А вдруг сегодня именно тот день, после которого дождя больше не будет больше никогда? И когда-нибудь так и напишут: после этого дня дождей уже не было. Если будет кому писать.

Над головой нависало блёклое, несмотря на яркое солнце, небо с одним единственным рваным полуживым облачком, которое вот-вот должно было раствориться в небытие. Когда-то небо было ярче, гораздо ярче и в нём было больше голубого, нежели сейчас. Но то было давно, поколения назад. А может и ещё раньше.

Песчаная длинноухая мышь высунула мордочку из норы, проверяя температуру воздуха, но тут же спряталась, когда над ней пролетел клубок сухого хашам. Нет, до наступления сумерек, зверёк, скорее всего не покинет своего убежища, а ночью опять забьётся в нору, чтобы переждать уже ночные холода.

Днём – невыносимый зной. Ночью – обжигающий холод. И так уже давно. И старожилы говорят, что лучше не становится. Поля дают всё меньше урожая, скот – всё меньше и меньше приплода. Дикие звери спускаются с гор в поисках пропитания, нападая на и без того жиденькие крестьянские стада. Все хотят есть.

Высокий и смуглый мужчина, в целом похожий на остальных людей, но всё равно выделяющийся на фоне других своим высоким ростом, одетый как богатый воин, соскочил с дунхуна, который одним своим видом разогнал небольшую,в несколько голов, отару гунтеков.

- Смотри, куда прёшь! – раздалось из-за спины и воин обернулся на голос, чтобы посмотреть, кто там такой наглый, что набрался смелости понукать полководца и по совместительству, если верить свитку в сумке, имперского советника.

- А ты ничего не попутал, прыщ?! – грозно спросил советник, глядя на босоногого мальчугана, пытающегося собрать разбежавшуюся отару, в чём ему усердно помогал средних размеров хутун, мелкое животное родственное дунхуну. – Не видишь, кто перед тобой?!

- А мне какое дело, кто передо мной? – выкрикнул наглый пацан, махая со свистом длинным прутом над головами гунтеков. – Сейчас таких, как ты, уймы! Шляются туда-сюда, все при доспехах, все при мечах! Разбойники, лихой люд!

Животные недовольно ворчали, одновременно пытаясь урвать на бегу зубами полусухие травинки и листья с такого же чахлого кустарника, который тут пытался не расти, а выживать.

- А не думал ли ты, - вкрадчиво заметил советник, - что с людьми, которые облачены в доспехи и носят на поясе меч, лучше так не общаться?

Парень на мгновение застыл с прутом над головой, призадумавшись и явно найдя слова незнакомца логичными, но тут же снова расплылся в щербатой улыбке.

- Так для этого меня сначала им поймать придётся, я юркий! А за отару с меня отец дома спросит. Скотины и так немного осталось. Надысь еле отбились от банды мародёров, которые увели две головы, сволочи! Но ничего, мы им тоже знатно наподдавали, да так, что они еле ноги унесли. Ещё и стрел в з*дницу понатыкали им! – довольно рассмеялся пастушок.

Советник, оценив внешний вид пацана, не сильно поверил в то, что он и его семья, да хоть бы и вся деревня, которую было видно отсюда, как на ладони, смогли бы отбиться от настоящей банды мародёров. Скорее всего, это были какие-нибудь залётные оголодавшие кочевники, еле передвигавшие ноги и покусившиеся на скотину от отчаяния, решив, что лучше рискнуть жизнью, чем подохнуть от голода.

Если бы на деревню напали настоящие мародёры, то он бы сейчас не с нагловатым пацаном лясы точил, а ходил бы среди дымящихся развалин, перешагивая через обугленные останки её жителей. Хотя и тех могло не остаться. Мародёры, велика вероятность, забрали бы тела с собой, чтобы съесть. Сейчас каждый кусок мяса на счету. А мародёры давно уже потеряли всякий человеческий облик и не признают никаких моральных границ.

Такого бы парня, да обучить бы воинскому мастерству, а ещё лучше в разведчики его определить, подумал новоиспечённый советник. Но сейчас у него другая задача, и не факт, что он сможет когда-нибудь вернуться в эту деревню. Или даже отрядить кого-нибудь, чтобы переговорить с отцом сорванца на предмет его будущего. К тому же, скорее всего, глава семейства, а то и вся деревня будет не в восторге от такого предложения: рабочие руки сейчас на вес золота, тем более в такой захудалой деревушке.

- Принеси-ка ты лучше мне воды, а то пить хочется сил нет, да и моего дунхуна напои! – гораздо более миролюбивым тоном не приказал, а больше попросил, советник.

- Эвано как! – нагло расщерепился пацан. – Воды ему подай, дунхуна напои! Как будто вода – с неба каждый день падает, да под ногами течёт! Вода – дорого, господин, очень дорого!

Советник смерил наглого мальца взглядом и выдохнул. Бог с ним, в конце концов, такая безбашенная смелость достойна вознаграждения.

- Я заплачу!

- Чем? – прищурился пацан, окончательно собрав гунтеков в более-менее управляемое стадо.

В ладони советника появилось несколько мелки звонких монет. Он даже не стал их особо выбирать, просто полез в карман и вытащил наугад, сколько получится.

Пацан скривил морду.

- И что я буду с ними делать?

- Отдашь отцу, он купит то, что ему понравится в городе.

- Ха! До города ещё добраться надо, и то не факт, что твои монеты там примут. Не-а, ты давай что-нибудь полезное предложи.

При этих словах взгляд пацана скользнул на пояс с ножнами, из которых торчала рукоять походного кинжала. Ну, понятно.

Подумав, советник отстегнул ремень с ножнами и протянул оружие пастушонку. В конце концов, в походной сумке есть ещё один кинжал с перевязью. Но в последний момент, когда пацан уже протянул чумазые руки, чтобы схватить сокровище, он отдёрнул его на себя.

- Это не подарок, - произнёс советник. – Это плата за ночлег, за воду для меня и для моего дунхуна.

Пастушок быстро-быстро закивал.

- И за еду для него!

Пацан насупился, но уверенно кивнул, чуть ли не выхватывая оружие из рук гостя. Такие вот времена – даже деньги теряют свою силу.

- За мной иди! – махнул он рукой и советник, держа под уздцы своего дунхуна, побрел за мальчуганом.

- Как тебя звать-то, господин? – обернулся на мгновение его проводник.

- Зови меня просто Муар. Господин Муар, - ответил советник.

- Муар, так Муар, - пробубнил себе под нос паренёк, успевая на ходу рассматривать рукоять кинжала и одновременно погоняя отару, в управлении которой ему активно помогал быстрый хутун.

Эти окрестности были хорошо знакомы имперскому советнику, и он прекрасно знал, что здесь лучше всего передвигаться при свете дня, пускай будешь страдать от жары. Мародёры и просто отчаявшиеся предпочитали нападать в тёмное время суток, поэтому он хотел переночевать в деревне, а заодно поподробнее разузнать про напавших на деревню кочевников, чтобы постараться избежать встречи с ними. Не то, чтобы он не смог справиться даже с десятком таких грабителей – необходимое оружие и навыки у него были – но сейчас на счету был каждый час, если не минута. Приказ Верховного правителя – не шутка.

***

Вскоре на горизонте показался Город. Средоточие остатков цивилизации, некогда державшей под контролем почти весь север. Сейчас же больше походивший на с трудом поддерживаемые в порядке каменные трущобы.

К главному въезду в город тянулись редкие повозки и пешие люди, на своём горбу несущие товары на продажу или простой обмен.

Подъезжая к столице, Муар вытащил доставленную ему гонцом вместе с грамотой особую металлическую бляху, отчеканенную на имперском монетном дворе, и прицепил её на заколку с левой стороны груди, чтобы видели все. Теоретически этот символ должен был гарантировать ему беспрепятственный проезд по всем населённым пунктам государства и безоговорочную помощь со стороны его жителей. Но ирония в том, что сделать это раньше было бы просто опрометчиво, если не сказать опасно – такая бляха наоборот могла привлечь лишнее внимание со стороны лихих людей, в то время как сам по себе вооружённый человек вызывал закономерное опасение, пускай он даже был и один.

В городе другое дело. В городе все знают имперские символы и печати, начиная от младшего подмастерья и заканчивая главой городской стражи.

Вскоре новоиспечённый советник въехал в город и под любопытными, но опасливыми взглядами горожан, бредущих по своим делам по пыльным улицам, прямиком направился в сторону дворца Верховного правителя.

Стражники с копьями, самострелами за спинами и короткими мечами в ножнах, при виде гостя, оценив продолговатую бляху, отвешивали короткие поклоны.

Проехав по необычно шумной в этот час рыночной площади, Муар оказался на другой площади, от которой к дворцу вела широкая мощёная дорога, по обочинам которой держали вечную вахту статуи правителей и героев прошлого. Вот только многие из них давно лишились вложенной рукой скульптора красоты и изящества: кто-то был просто выщерблен, а у кого-то отсутствовала какая-нибудь конечность, а то и сама голова. Восстанавливать монументы было некому. Все имеющиеся скульпторы и архитекторы по приказу правителя были отозваны на большую стройку, о которой дошли слухи даже до места службы Муара.

Но даже если бы и остались свободные руки, вряд ли кто-то из них сумел бы достойно повторить искусство мастеров прошлого. Таких гениев не было уже очень давно, все перебивались больше поделками, в которых, если честно, мало кто видел хоть какой-то практический смысл, а потому никто и не занимался развитием искусства.

Даже дворец правителя поддался всеобщему запустению и разрухе: колонны не крашены, песок не выметен. Только дворцовая стража пытается ещё держать чин.

- Кто таков?! – протянул вперёд ладонью руку начальник караула у входа во дворец, хотя прекрасно видел бляху на груди Муара.

Тот спешился и протянул свёрнутый свиток с имперской печатью.

- Имперский советник Муар Горуд Реден Гоцен! – уверенно представился он. – Вызван по личному приказу Верховного правителя Сейдуна Двадцать Третьего!

Начальник караула, облачённый, как и остальные стражники, в блестящие доспехи, положенные к ношению во время несения караула, развернул свиток. Внимательно прочитал, свернул его обратно и передал в руки Муару.

- Верховный правитель ожидает вас, советник! – сообщил он. – Мне велено отвести вас к нему, как только вы появитесь.

Муар, конечно, рассчитывал на то, что ему будет позволено хотя бы привести себя в порядок с долгой дороги, но приказ правителя есть приказ правителя. Он покорился судьбе и последовал вслед за начальником караула. Позади него зашагали ещё два стражника, как будто он собирался куда-то сбежать. Впрочем, это было всего лишь проявление давно заведённого порядка, а не опасением того, что ему внезапно вздумается сбежать.

Они вышагивали под гулкими сводами дворца, в коридорах которого то тут, то там мелькали слуги, которые при виде стражи и муара либо спешили скрыться с глаз долой, или склонялись в глубоком поклоне.

Несколько раз поднявшись по широким ступеням, ведущим на верхние ярусы дворца, они, наконец, остановились у высоких дверей, у которых также стояла в карауле пара стражников с мечами.

Начальник стражи переговорил с одним из караульных и тот скрылся за дверьми. А через минуту двери со скрипом распахнулись полностью и Муара впустили в просторный кабинет Верховного правителя.

Войдя внутрь, Муару бросились в глаза разбросанные по полу большие листы с чертежами, письменными принадлежностями и другими приборами, которыми также был завален и обширный стол, за которым обычно собирался малый имперский совет.

- Правитель ждёт вас на балконе! – сообщил стражник и быстро ретировался, оставив советника наедине с собой.

Муар выдохнул, оправил одежду и направился через весь зал к выходу на балкон. Проходя мимо стола с чертежами, ему на глаза попался странный рисунок два на четыре локтя размером, изображавший два круга, в которых помещалась вроде как карта, но очертания континентов на ней были совершенно незнакомые.

Верховный правитель, носивший также традиционный титул императора (который, честно говоря, давно уже превратился в формальность, ибо то, что осталось от некогда могучего государства, называть империей было как-то стыдно), стоял на балконе, опершись обеими руками о перила, и взирал с высоты на город и вдаль. Позади него стояло кресло и стол, на котором помимо большого фолианта лежали всё те же чертежи и карты.

Слуг по близости видно не было, что вообще-то странно, ибо слуги Верховного правителя – его же телохранители, а у него, у Муара, даже не изъяли личное оружие!

- Приветствую тебя, Муар! – произнёс Правитель, не оборачиваясь.

- Служу тебе, повелитель! – ответил Муар, склонив голову. – И благодарю за честь стать имперским советником, - он на мгновение замолчал и осторожно продолжил. – Не знаю, почему удостоился такой чести, повелитель.

- Подойди поближе, Муар, - сказал Правитель, - стань рядом.

Муар сделал ещё несколько и положил руки на перила балкона. Правитель молчал.

Они взирали с балкона на огромную гору, облепленную строительными лесами, как личинка шелковичного жука паутиной. Хотя в чём-то она напоминала колоссальных размеров термитник, по которому ползали насекомые, за каким-то чёртом вылезшие на его поверхность и активно снующие туда-сюда. Вереницы хагунов-тяжеловозов, понукаемые погонщиками тащили тюки и каменные блоки к некогда священной горе.

В другой стороне возвышались древние как сам этот мир Великие пирамиды, когда-то бывшие центром такого же древнего города и блестевшие отполированной поверхностью, а теперь больше похожие на груду кое-как сложенных камней. Когда-то они являлись резиденциями императоров предыдущих династий, а сейчас в них гулял ветер, продолжая помаленьку, но неумолимо камень, из которого они были сложены. Даже люди не рисковали жить там, несмотря на то, что никакого запрета на это не существовало.

А вот там дальше, когда-то разбивало о берег свои волны глубокое синее море. Только оно давно уже отступило. Уже на момент рождения Муара вода ушла далеко на север, и обширное море превратилось в быстро исчезающее озеро. Где-то там ещё видны остатки портовых сооружений и остовы брошенных кораблей.

- Что ты видишь, Муар? – наконец, спросил правитель.

- Огромную стройку, мой повелитель! – ответил он.

- И всё? – Верховный наклонил голову.

- Я вижу больной мир, - вздохнул Муар. – Очень больной мир.

Правитель кивнул, он был доволен таким ответом.

- Правильно, - произнёс он, – но всё-таки не совсем.

Он стоял, а его впалая грудь вздымалась и опускалась от тяжёлого дыхания. Правителю явно приходилось делать усилия, чтобы дышать. Да, воздух тоже был уже не тот, что в далёкие времена.

- Наш мир умирает, Муар, - наконец, сказал он. – И ты видишь его агонию.

Советник, конечно, не был оптимистом, но слова правителя его проняли.

- Вы хотите сказать, что мы станем свидетелями Конца?

Правитель грустно улыбнулся.

- Нет. Не думаю. Скорее всего, я его не застану, да и ты тоже. Может, и твои внуки, - он посмотрел в глаза советнику, - у тебя есть дети? Нет? Ну, может быть, ещё будут. В общем, может быть, и твои внуки его не застанут. По крайней мере, так мне сообщил совет жрецов и учёных.

- Нашли, кого слушать, - дерзко заметил Муар, имея в виду жрецов. – Эти соврут, не дорого возьмут.

Жрецов он действительно недолюбливал и считал откровенными нахлебниками, дающими людям ложную надежду на вечную жизнь. Жизнь после смерти! Ну не бред ли!

- Ты не поверишь, но они в коем-то веке сошлись в едином мнении, - с чувством сказал правитель. - И жрецы даже не лезли в дела науки, можешь себе представить?

- Неужели?! – искренне удивился советник.

- Да, именно так. Я ведь осведомлён о твоём отношении к жрецам, Муар…

- Я воин, повелитель! – неожиданно перебил Муар. – Я видел столько крови, что просто не могу верить в всякую потустороннюю чушь!

Правитель поднял руку, призывая Муара к спокойствию.

- Я не буду тебя сейчас переубеждать, Муар, но замечу, что иногда людям надо во что-то верить, просто надо. Так, не поверишь, бывает спокойнее.

- Прошу простить мою дерзость, повелитель! – Муар склонил голову.

- Не переживай, - отмахнулся Сейдун. – Ты знаешь, что я лишён излишней обидчивости и высокомерия.

И это была правда.

- Зачем я вам нужен, повелитель? – спросил советник.

- Ты будешь следить за строительством, Муар, - просто ответил Сейдун.

- Я не архитектор. Я военный, повелитель.

- Ты разбираешься в вопросе возведения фортификаций, разве нет?

- Да, но разве мы будем возводить укрепления? Неужели это, - Муар указал на священную гору, окутанную строительными лесами, - крепость? Или убежище?

- В своём роде да, Муар. Мы строим нечто большее, чем просто укрепление. Мы попытаемся сохранить память о нас!

Муар вздохнул. Он давно знал Верховного правителя. Ещё, когда был совсем мелким сопливым пацаном, которого приметил командир и отправил на обучение в Имперское военное училище. Там он впервые и увидел Верховного правителя, на очередном смотре. А потом – когда тот вручал награды за сражения, в которых принимал непосредственное участие Муар.

Сейдун Двадцать Третий был смелым и мудрым человеком. Но он же был и мечтателем.

- Я заметил в кабинете странные рисунки, - сказал советник, - словно карта из двух полушарий. Что это?

- Да, есть такое, - кивнул правитель. – Это соседний с нами мир. Его видно на небе почти каждую ночь даже невооружённым глазом. Как маленькую звёздочку.

- Неужели? – не поверил Муар. – Не тот ли это мир, который нам обещают жрецы после смерти?

Повелитель понимающе улыбнулся. Сказал:

- Да, я сам делал наброски, когда наблюдал за ним в самый мощный телескоп, что смогли создать наши учёные. И судя по всему, он обитаем. Пригоден для жизни.

Муар молчал, осмысливая услышанное. Только какой толк от такой информации, если ты всё равно никогда не сможешь достичь этого мира?

- Наверное, было бы хорошо переселиться туда из нашего умирающего мира, - подумав, произнёс он.

- В старинных свитках учёные нашли упоминание, что наши далёкие предки пытались преодолеть силу тяготения и отправить туда послание, а, может и целый корабль. Признаюсь, тут учёные разошлись во мнениях.

- Неужели такое возможно?

- Чисто теоретически да, - пожал плечами Правитель. - Мы даже пытались воссоздать древние технологии, но у нас ничего не вышло.

- Почему?

- Нет ресурсов, Муар, - сипло ответил Правитель. – Нет ресурсов. Даже если мы понимаем, как это сделать, мы не имеем того, из чего это сделать.

- Но нашим предкам хватило знаний и ресурсов создать Великие пирамиды, - заметил Муар.

- Что там пирамиды?! – воскликнул Правитель. - Вот наши далёкие предки построили огромные пирамиды, и что?

- Требовалось обладать многими знаниями, чтобы их возвести. Разве нет?

- Муар-Муар… Это просто груда камней, сложенных один на другой. Да сложенных в особом порядке, по специальным чертежам, а не абы как, но это всего лишь груда камней. В этом нет чего-то такого, чего бы не умели и не знали мы, потомки строителей пирамид.

- Но мы точно знаем, что в древности технологии были развиты лучше. Вы же сами сказали, что наши далёкие предки хотели отправить послание на этот небесный мир.

- Муар! Технологии зависят от среды обитания! - Правитель всегда поражал Муара своим кругозором и глубиной познаний. - А если люди заняты одним лишь вопросом выживания в деградирующем мире, то им не до науки и высоких достижений. Им бы поесть да попить сегодня, здесь и сейчас. Наш мир умирает. И ты это понимаешь не хуже меня. Может быть, это случиться не при твоей жизни, но он умрёт, это то, что известно точно.

- Так чего же вы хотите добиться этим строительством, повелитель? Создать огромный храм, в котором жрецы успокаивали бы ваших подданных? Или сразу осуществили самое массовое жертвоприношение несуществующим богам, чтобы не дожидаться Конца света?

Правитель положил худую руку на плечо Муару. И в его пронзительном взгляде Муар увидел искру необыкновенного азарта, странного для этого пожилого, если не сказать, старого человека.

- Нет, Муар, - произнёс Правитель, - я хочу, чтобы те, кто когда-нибудь придёт в наш мир, или сможет хотя бы разглядеть его из глубин Вселенной, узрели то, что не могло быть создано природой! То, что мог создать только человек. Чтобы они знали, что мы СУЩЕСТВОВАЛИ.

Муар взглянул на суетящиеся на священной горе мелкие точки. Кажется, он стал догадываться, что задумал Верховный правитель.

- Не думаете, что этот памятник НАМ постигнет та же судьба, что и Великие пирамиды? Что они превратятся в груду обшарпанных камней?

Правитель заметно помрачнел. Да, он точно об этом задумывался, и не раз. Он глубоко вздохнул и снова обратил свой взор на своего полководца и советника.

- Мы постараемся максимально отсрочить этот момент, - проговорил император несуществующей империи. – Учёные разработали особый раствор, которым будут покрываться камни и пропитываться швы. Он должен замедлить воздействие природы и времени.

Он взял Муара за плечи и встряхнул его. Откуда в этих тощих руках столько силы, подумал Муар.

- Мы должны сделать всё возможное, чтобы спасти память о нас, понимаешь! Всё! Мы спрячем в горе и под горой наши самые лучшие достижения, наши самые лучше книги, какие только сможем найти и не лучшие тоже! Пусть о нас думают разное, всякое, но пусть думают! Пусть знают, что мы БЫЛИ!

В этот момент муар осознал, что, скорее всего, уже никогда не сможет покинуть город.

- Позвольте узнать ваш замысел, правитель. Что вы приказали сделать со священной горой?

- О! Это будет грандиозное сооружение, Муар! – Сейдун снова улыбался. Он отпустил плечи Муара и вновь подошёл к каменным перилам балкона, - Настолько огромное, чтобы его было видно с небес. Быть может, те, кто живёт на соседней с нами планете, смогут когда-нибудь увидеть наш мир, а может быть, и прилетят, чтобы походить по пыльным улицам наших городов. Мы так преобразим гору, что они просто не смогут пройти мимо!

- Но до этого момента пройдёт вечность!

- Ты не представляешь, насколько вечность может быть мимолётной! – задыхаясь, философски заметил Верховный правитель. – Давно ли я был юнцом, который только и думал, что сорвать юбку с дворцовой девчонки! И вот я уже глубокий старик, задыхающийся от нехватки кислорода в атмосфере.

- Что же, я принимаю эту высокую честь, - поклонился Муар. – Я приложу все возможные усилия, чтобы память о нас сохранилась в веках и тысячелетиях!

Верховный правитель кивнул ему.

- Можешь идти, - сказал он. – Теперь ты можешь отдохнуть с дороги, чтобы приступить к своей работе с новыми силами.

***

Цидония (или Кидония) – обширная область в северном полушарии Марса, характеризующаяся широкими долинами со скалами и их обломками, изолированными остаточными холмами различных форм и размеров, от мелких до исполинских.

Один из таких холмов и стал известен как «Лицо на Марсе», который был сделан американской станцией Viking 1 Orbiter 25 июля 1976 года. Данный снимок вызвал самый настоящий фурор в научных кругах и особенно среди людей, склонных к конспирологии. Однако, учёные NASA сразу интерпретировали изображение как необычную, но всё-таки оптическую иллюзию, вызванную углом освещения Солнца, морфологией поверхности образования и тенями, которые создают впечатление глаз, носа и рта. Просто люди склонны видеть в природных объектах черты человеческих лиц. Есть даже такое научное явление, когда человек в объектах окружающей среды видит антропоморфные черты – парейдолия.

После публикации новых детальных снимков марсианской долины Цидония, сделанных аппаратом «Mars Global Surveyor», стало окончательно очевидно, что знаменитое гигантское лицо на поверхности Марса оказалось ничем иным, как обычной игрой света и тени. Увы.