Министерство счастья

Министерство счастья

Комитет по защите духовной стабильности и надзору за судьбообменом

Филиал Невского района г. Санкт-Петербурга

Буква «я» в слове «счастья» была приписана маркером, будто её забыли допечатать, а последняя «а» в названии города заляпана чем-то розовым. Да и сама табличка будто повидала многое и не всегда хорошее. Дверь ожидаемо скрипнула, даже простонала, а приёмная встретила моргающей лампочкой, сыростью и облупленной краской на стенах. В коридоре уже ожидало своей очереди человек десять разной наружности, возраста и, судя по сумочке Birkin в руках одной мадам, достатка.

Леночка неуверенно ступила внутрь, прижимая к груди ворох бумаг. Вся очередь, как по команде, сгруппировалась, давая место новому прибывшему, а сидящий на лавке тучный мужчина потеснил тщедушную старушку, чтобы уступить место. Леночка присела с края и слегка покачнулась, учуяв амбре перегара.

– Извините, а кто последний? – подала она голос. Мадам с Birkin потрясла сумочкой. – Ага, я за вами.

Очередь молчала, изредка прерываясь покашливаниями, и никуда не спешила. Первой зашла тщедушная старушка, когда из кабинета громогласно донеслось «Заходим!». Моргающая лампочка стала издавать дребезжание, которое уже через пять минут вызвало лёгкую мигрень. Ничего, терпимо по сравнению с тем, что пришлось пережить в погоне за всеми документами.

Чего стоила одна Форма СУД-1314 «О намерении сменить судьбу с приложением карты текущей кармы и желаемого сценария дальнейшего развития жизнеповедения». Это ж надо было оббегать ровно тридцать четыре инстанции вплоть до архива синодального совета, дающей выписки из реестра предыдущих судеб. А сколько пришлось подавать прошений на то, чтобы получить балансовую ведомость по эмоциональным активам, содержащим перечень вложенных чувств и неиспользованных симпатий? Там же нельзя было ни помарочки сделать! Пропустила буковку, запятую или оставила поле незаполненным – всё! Подавай по новой. И снова запись, очередь, заполнение с документами не старше семи дней. И всё успеть надо. А как, если у тебя работа с девяти до шести, как и у самого Комитета по контролю над судьбоносными операциями? Уж сколько пришлось от начальства выслушивать за свои отлучки!

Старушка проторчала в кабинете минут сорок. За дверью всё это время слышался её тихий и нескончаемый бубнёж, изредка прерываемый всё тем же зычным голосом работницы министерства. Старая наверняка пришла больше поговорить, как делают её ровесницы в поликлиниках. И вот зачем ей на склоне лет – сегодня-завтра помрёт – эта морока с беготнёй по комитетам? Доживай уж свой век, а там видно будет, в следующей воплощении.

То ли дело Леночка, которая только что разменяла третий паспорт. Баба ягодка опять. Силы есть, ещё всё впереди. Ещё маячит надежда на лучшую жизнь, на любовь, на счастье, простое, женское, про которое пела Танечка Овсиенко. Хватит с неё этих алкашей подзаборных, сидящих на её горбу. Сколько их было? Ровно три, судя по печатям в паспорте. А если без печатей, то все тридцать четыре. Не только жизнь ей попортили, не только крови повыпили, но и рейтинг в Федеральном реестре любовных связей и жизненных контрактов понизили.

– Милочка, а где вы раньше были? – служащая реестра, женщина неопределённого возраста с пышной химией на голове, посмотрела на неё уставшим взглядом побитой собаки. – Все ваши прошлые отношения уже в архиве. С последних сколько прошло?

– Семь месяцев, – проблеяла Леночка.

– Семь! – служащая хрюкнула. – Отож. За семь месяцев жизнь прожить можно. Семь жизней! Восстанавливать будем?

Леночка кивнула.

– Тогда подавайте заявление по форме семь семь восемь дробь один. Не два, один. Запишитесь в Главном управлении душевного аудита и сердечных трансферов на приём. Там, правда, очередь на месяц-два. А что вы хотели? Он один на всю страну. Не забудьте госпошлину оплатить за восстановление документов и возьмите нотариально заверенную копию метафизического паспорта личности. Как нет? Это вам тогда в Комитет инкарнационного учёта. Вот список необходимых документов на получение паспорта. Ну тут всё просто. Справка об отсутствии дубликатов личности – это вам в Единый реестр воплощённых личностей, характеристика предыдущих воплощений – это получаете по месту прописки в РУВД, трёхмерная аурограмма с подтверждённым спектральным кодом, госпошлина одна тысяча тридцать один рубль. Не забудьте подать заявление на приостановление текущей линии судьбы и кармической отработки. Без неё вам отклонят прошение.

– А где? – снова проблеяла Леночка.

Служащая опять хрюкнула и закатила глаза.

– Через госуслуги, канешна. Только сначала дождитесь ответа, что ваше заявление рассмотрено.

– А сколько?

– Сколько… – служащая развела руками. – Ну а я почём знаю? Может, месяц. Может, быстрее.

Ждать пришлось ровно одиннадцать месяцев, две недели, три дня и два часа. Леночке тогда исполнилось тридцать девять лет и четырнадцать дней. Сложнее всего после восстановления документов из архива было получить акт сверки чувств. И всё из-за пониженного рейтинга в том самом Федеральном реестре любовных связей и жизненных контрактов. Три официальных брака и тридцать один незарегистрированный внесли Леночку в список носителей хронической эмотивной подвижности. Если говорить простым языком, она была слишком влюбчива, хотя сама Леночка считала себя жертвой коварных балаболов и абьюзеров, как это сейчас модно называть.

Из-за сниженного рейтинга пришлось доказывать свою благонадёжность, а это оказалось не так-то просто. Чтобы провести анализ сердечно-резонансного потенциала и доказать свободу от всякого рода привязанностей, Леночке пришлось даже приврать в заявлении. В графе «сколько времени прошло с ваших последних отношений» она нагло поставила «18 месяцев», вместо реальных «2 недели», когда под действие целой бутылки мерло и последующего похмелья провела два прекрасных дня с аниматор турецкого отеля. Помимо прочего, ей пришлось целый месяц наблюдаться у медиатора, фиксирующего её романтический фон в публичном пространстве. Пришлось отказаться от всех посиделок с подругами в ресторанах во избежание новых любовных порывов. Кто ж виноват, что именно рестораны являются местом обитания тех проходимцев, загубивших драгоценный Леночкин рейтинг?

Но труднее всего было пережить постановку на учёт в Психоэмотический диспансер. Леночка очень боялась, что это станет известно на работе и до определённого времени ей удавалось это скрывать, пока наблюдающий её психоастронумеролог не запросил справку о доходах. Бухгалтерия разнесла новость о неблагонадёжности Леночки со скоростью болида. Коллеги шушукались за спиной, поглядывали кто с жалостью, кто с презрением, а Вероника из отдела кадров больно уколола своим комментарием, где использовала слово с пониженной социальной ответственностью.

По репутации Леночки был нанесён непоправимый урон. Пришлось уволиться, но и на следующем месте работы новость долго скрывать не получилось. Всё те же шушуканья и комментарии довели её до ещё одной смены работы, после чего Леночка устроилась в коллектив, где всем было глубоко плевать, благонадёжна ли она или является вторым воплощением Девы Марии. А причиной всему было то, что директорша переплюнула Леночку в своём пониженном рейтинге на пять воплощений вперёд. Кажется, директоршу это вовсе не волновало, при том, что сама она была не замужем, детей не имела и распугала всех подруг. Зато весь коллектив навидался её еженедельно сменяющихся хахалей, сердечных драм и одну потасовку с вызовом участкового.

После неимоверных усилий, аскетизма и воздержаний от пьяных сообщений бывшим Леночка получила справку с пометкой «Субъект признан эмоционально стабильным. Склонность к внезапным привязанностям не обнаружена. Подлежит повторной проверке через шесть месяцев или после выхода нового альбома Ланы Дель Рей». На это потребовалось ровно два года, семь месяцев и три недели. Тогда-то она и принялась с прежним упорством штурмовать многочисленные инстанции в надежде на лучшую для себя судьбу. В Министерстве счастья, как и в прочих государственных органах, было полным-полно бюрократических проволочек и неуступчивых чиновников. Ещё бы, таких как Леночка, желающих изменить свою судьбу на более благоприятную, было ровно 35,75% от общего числа граждан, а счастье на всех было строго ограничено. Дашь одним, а другие чем хуже? Но годовая норма строго регламентирована, с каждым годом её всё больше урезают, да ещё поди получи нужную справку. А если документы просрочены, а если печать не поставил – начинай сначала. Заявление не просто не примут, а поставят тебя в конец очереди.

Но всё это, конечно, окупится. Бесконечные очереди в государственных комитетах, бюро и управлениях. Очереди у нотариусов и в архивах, госпошлины, сборы, справки, выписки, заявления и протоколы, судебные рассмотрения… всё, всё окупится. И пролитые слёзы и растрёпанные нервы, бедность, заёмы и кредиты, просаженные печень и зрение, пятьдесят второй размер одежды, неудачные романы и редкие оргазмы, скучная работа и маячившая одинокая старость. Всего каких-то (ровно) семь лет, пять месяцев, одна неделя и шесть дней потребовалось, чтобы собрать все необходимые документы, которые Леночка с таким трепетом прижимала сейчас к своей груди. Пришлось многим пожертвовать, чтобы все заявления были одобрены: и весёлыми посиделками с подругами, и мимолётными увлечениями, и отпусками в тёплой Турции, и казавшимися безобидными предложениями от коллеги Егора выпить кофе. А вдруг и он окажется проходимцем? Что же это? Из-за одного кофе потом по новой проходить всю процедуру по благонадёжности? Нет уж. Леночка и так ждала вызова в Комитет по защите духовной стабильности и надзору за судьбообменом почти год, не забывая всякий раз менять уже просроченные выписки.

И вот теперь, сидя в очереди, двигающейся со скоростью черепахи, она была полна самых светлых надежд. Мадам с Birkin зашла в кабинет в половине третьего, а вышла с видом триумфатора через двадцать минут. Победа! Одобрили! Леночка проводила её завистливым взглядом и на трясущихся ногах прошла в оплот её стремлений.

Комната напоминала тот же коридор с облупленной краской, лампочка так же гудела, но хотя бы не мигала. Посередине заставленного стеллажами, доверху набитыми пухлыми папками, кабинета стоял стол, за которым расположилась инспекторша, очень похожая на ту женщину, что Леночка встретила в реестре любовных связей и жизненных контрактов. Та же пышная химия, тот же взгляд побитой собаки, только вот нос… нос был крючком. Нет, не она. Но набирают их явно по одному шаблону.

– Фамилия, – проскрипела инспекторша.

– Егорова, – Леночка аккуратно присела на стул для просителей.

– Документы, – когтиская ладонь протянулась над столом.

Леночка аккуратно положила пачку, зачем-то разгладив её. Сотрудница министерства долго перебирала бланки, щурилась, скалилась, бормотала себе под нос и протирала глаза. Что-то записывала в компьютер, неспешно клацая по клавишам, чертыхалась и клацала снова.

-– А где вот это вот… протокол о соблюдении условий эмоционального…

– Вот же, – перебила Леночка, сунув под крючковатый нос нужную бумагу. Инспекторша с брезгливым видом приняла протокол и продолжила клацать.

– А свидетельство, подтверждающее…

– Вот, – Леночка указала на нужный бланк.

– А…

– И нотариально заверенная копия с прилагающимся дубликатом сертификата из общего реестра Финансово-энергетического банка, подтверждающего отсутствие у меня имеющихся задолженностей кармического, этического, эмоционального, любовного и судьбоносного характера, – выпалила Леночка с довольным видом.

Инспекторша прищурилась, явно разочаровавшись в предусмотрительности просительницы.

– Госпошлины все оплатили?

– Пошлины, сборы, штрафы и добровольные пожертвования для дополнительных кармических баллов, – на стол упал увесистый конверт с чеками.

Министерская тяжело вздохнула. Расчёт был явно на то, что Леночка что-то упустит, забудет, просрочит и можно будет её развернуть восвояси с лёгким сердцем. Цокнув языком, инспекторша для приличия занесла что-то в компьютер, и протянула просительнице заветный бланк СУД/ЛЖ №777 на подачу заявления о смене вектора счастья.

Леночка выводила буквы очень старательно, как первоклассница, проверяя каждую, чтобы избежать ошибок, но министерская только пробежала глазами заполненный бланк, шлёпнула жирную печать и подшила в общую папку.

– Поздравляю, – по регламенту протянула министерская. - Ваше заявление на смену судьбы принято и будет рассмотрено на ближайшем заседании комитета.

Ближайшем!

В голове Леночки зазвенели колокольчики. Счастье так близко, руку протяни. Все эти рассмотрения – чистейшая формальность. Ещё не было ни одного прецедента, когда просителю было отказано, а значит до желанной даты всего каких-то… каких-то…

– Срок предоставления услуг составляет от трёх до семи воплощений.

Леночка замерла. Моргнула. Подумала, что ослышалась. Засмеялась, но лицо министерской не дрогнуло ни на морщинку.

– От трёх до семи чего?

– Воплощений, – инспекторша упёрла руки в бока. – Для более скорейшего рассмотрения у вас должны быть льготы, подтверждающие тяжёлую жизнь в нынешнем проявлении: раннее сиротство, жестокое обращение родителей, супруга и детей вместе взятые, тяжёлая форма инвалидности… от одного до двух воплощений.

– То есть, – Леночка захлопала глазами, – в следующей жизни?

– В вашем случае, через три-семь реинкарнаций в зависимости от наличия положительных вибраций в расположении Солнца по отношению к Юпитеру, Луны к Тельцу, а также отсутствия ретроградного Меркурия на ближайшие тринадцать дней в момент предоставления услуг.

– Но… но мне нужно сейчас, – Леночка готова была заплакать. – Я столько пережила, столько бегала, стольким пожертвовала…

– Так всем нужно сейчас, милмая, – инспекторша впервые глянула на Леночку с чем-то, похожим на сочувствие. – Но где ж столько счастья взять, чтоб всем здесь и сейчас? Ближайшие вон будут розданы только через пять лет и семь месяцев. Это тем, кто попал во вторую очередь. А первым выдали только три года назад. А министерство-то вон сколько открыто – аж десять лет. Тут просчитать всё нужно, подправить, выправить, вытравить.

У Леночки задрожал подбородок, и одинокая слеза скатилась по покрасневшей щеке.

– Государство же о вас заботится. Пропустим одну кармическую редакцию, и вместо большой и чистой любви тебе всю жизнь маяться с алкашом и наркоманом, прости господи. Или документ какой забудешь прикрепить к заявлению и полного счастья тебе не видать. Что-нибудь да где-нибудь всплывёт рано или поздно.

– А как же… как же эта жизнь? Это воплощение? Мне всего сорок пять.

Слёзы полились рекой. Министерская достала из-под стола припасённые на такой случай салфетки и с безразличием наблюдала, как Леночка уничтожала весь их запас. Неужели всё было зря? Семь лет, пять месяцев, одна неделя и пять дней… или шесть дней. Беготня, простаивания, ожидания, нервы, слёзы, стенания и снова ожидания, чтобы узнать, что маячевшее счастье маячит теперь где-то за горизонтом жизни? От трёх до семи?

– И, кстати не советую заканчивать жизнь самостоятельно, чтобы ускорить получение счастья – перечеркнёте себе карму на десять воплощений вперёд. В жизни… кхм, в жизнях не расплатитесь.

– А первые? – шмыгнула носом Леночка, в этот момент почему-то подумавшая о том, что было бы неплохо выпить кофе с Егором. – Первые уже счастливы?

– Никто не жаловался, – министерская снова приняла привычный озлобленный вид и убрала обратно под стол заметно похудевшую пачку салфеток. – Счастье, оно же тишину любит.