Минковский

Ночью в городе всегда было паршиво.

Но с наступлением вечной зимы всё стало восприниматься иначе. Пустые многоквартирные дома смотрели на одиноких путников своими мёртвыми окнами, в которых не осталось ни намёка на жизнь. Лишь изредка загорались уличные фонари, выхватывая из мрака отдельные участки улицы. Временами в некоторых домах можно было наткнуться на их прежних владельцев — тех, что навечно застыли, словно памятники в заброшенном парке. Но попадались и другие — те, кто был не прочь «поприветствовать» незваного гостя...

Мрачный пейзаж города, скованного вечным холодом, пронизывал до самых костей. Ветер, свистящий в проёмах заброшенных зданий, создавал зловещее ощущение шепота — будто сама тьма нашептывала тебе обойти это место стороной. накрывало чёрное небо, город и вправду превращался в царство тьмы.

Я сидел в заброшенном полицейском участке, внимательно вглядываясь в окружающую обстановку. На часах было далеко за полночь. Буран стих, и теперь ничто не мешало прислушиваться к улице. Луна выглянула из-за рваных облаков, серебряным светом заливая ближайшие кварталы. Возникла картина почти что зимней сказки — но тишина вокруг была обманчивой. Прячась в слепых зонах, едва уловимо двигалось что-то… Мелькание, которое можно было принять за играющие в лунном свете тени, за галлюцинацию уставшего сознания.

От непривычной тишины и тепла химической грелки под курткой меня начало неудержимо клонить в сон. Но не прошло и пяти минут, как тяжёлый гул двигателя вернул меня в реальность. По дороге нёсся «ЗИЛ-131». Из-под его капота тянулся густой шлейф чёрного дыма — точь-в-точь как кровь, хлещущая из раны кита.

Проехав еще некоторое расстояние, грузовик испустил последний вздох и замер. В воздухе повисла звенящая пауза. Я взял бинокль и принялся внимательно осматривать окрестности. Из-за кабины выпрыгнул военный и рванул вперёд, но в ту же секунду его ноги подкосились, и он рухнул лицом в снег. В мгновение ока тело военного окружили силуэты в белых балахонах, возникшие словно из ниоткуда. Тот, кто не был знаком с новым миром, удивился бы происходящему, но эти сущности были всегда здесь — задолго до того, как мир погрузился в вечный сон под пучины снега. Давно забытые первобытные ужасы вновь меняли само мышление человека.

Второй военный, сидевший в кабине, вышел, поднял руки и упал на колени. Окружившая его толпа замерла, и из неё вышел предводитель.

Лёгкой, неспешной походкой он направился к несчастному. Расстояние было достаточным, чтобы я не слышал мольб о пощаде. Когда он — человек ли? — подошёл вплотную, то склонился над военным и снял капюшон. В бинокль я увидел его лицо. На вид — не старше тридцати, но по лицу ползла безумная улыбка. Он что-то энергично втолковывал стоящему на коленях мужчине, а затем, коснувшись рукой его щеки, тот замертво рухнул. Так, по крайней мере, показалось сначала.

Но через мгновение военный очнулся, вскочил на ноги и залился диким смехом, раскинув руки. Едва смех стих, он исчез вместе со своими преследователями. А я наконец погрузился в тяжёлый, беспокойный сон.

Утром, когда я открыл глаза, меня встретила гнетущая тишина. Отзвуки ночных выстрелов медленно растворялись в пространстве, расплываясь огромной полусферой к самому горизонту. Вскоре их окончательно поглотил шорох ледяного дождя…где-то стрелял, пока оружие не стихло. Видимо, кто-то в жилых кварталах встретил «горожанина».

Окинув взглядом своё ночное убежище, я накинул рюкзак и двинул на улицу. Сегодня в моих планах было вернуться в свою квартиру на шестнадцатом этаже — ту, где я неплохо устроился ещё до конца света и где мог не бояться топить печку по ночам: окна выходили на глухое поле.

На улице стояла на удивление сносная для нынешних времён погода. Но холод пробирал до костей, так что я решил добраться до дома через канализацию. Подняв крышку люка, спустился вниз. Сделал шаг — и сразу же обо что-то споткнулся. Включил фонарь и увидел окоченевший труп. Опустил луч ниже — оказалось, канализация давно превратилась в склеп. И немудрено: в первые дни катаклизма многие спустились под землю в надежде найти спасение.

Продвигаясь по туннелям, я примерно за час добрался до своего района. Аккуратно выбрался на поверхность и осмотрелся.

— Красиво… — пробормотал я в гробовой тишине, глядя на заметённые дороги и погребённые под снегом машины.

Подойдя к подъезду, я замер. Меня будто окатили ледяной водой. Ровный снег на входе был взъерошен, и всё выглядело так, словно в дом затащили пожарный шланг. Внутренний голос кричал: «Беги!» — но выбора не оставалось. Мне нужно было попасть домой.

Вскинул АК-74, передёрнул затвор и медленно стал продвигаться внутрь. Всё было бы просто, если бы аккурат на пути между четырнадцатым и пятнадцатым этажами на ступеньках не сидел горожанин и не сопел в тишине подъезда.

Вот теперь — похоже, полная хана. Горожанин — один из самых смертоносных ублюдков в новом мире, по силе уступающий разве что африканскому носорогу. Он всегда убивает больше, чем может сожрать. Когда не спит и не ест — рыщет по пустым зданиям и убивает всё живое. Именно поэтому во всех поселениях забыть закрыть дверь каралось изгнанием.

Я сделал ещё шаг — и в зыбкой тишине раздался оглушительный хлопок. Я раздавил каблуком пустую консервную банку.

— Мать твою двадцать…

Горожанин взвился, словно отпущенная пружина. Выпрямился во весь свой двухметровый рост. Чудовище, напоминавшее помесь человека и осьминога, с непомерно широкими щупальцами вместо рук и уродливо бугрившимися по телу белыми жгутами мышц, развернулось ко мне всем корпусом. Из-под морщинистого лба и массивных надбровных дуг в глубоких глазницах поблёскивали внимательные рыбьи глаза. Сходство с осьминогом довершали щупальца вместо ног… Хоть горожане и бывают разными, этот выглядел так, словно Лавкрафт писал его в особенно дурном настроении.

Я пятился, пока не упёрся спиной в стену. В следующее мгновение всё завертелось. Горожанин рванул ко мне, пытаясь схватить щупальцами. Он выбил автомат у меня из рук, но я, понимая, что шансов немного, дёрнул чеку и швырнул в него всю подсумку с гранатами. От такой наглости тварь удивлённо хрюкнула и отшвырнула меня на пару пролётов вниз.

Видимо, при падении я здорово приложился головой, потому что взрыва не услышал. Очнулся уже позже. Вынул сигарету, засунул в рот. На месте монстра осталась лишь куча мяса и щупальца.

— Чёрт. Как же невовремя! — выкрикнул я, глядя на развороченный автомат.

Быстро собрал щупальца в рюкзак и побежал вниз по лестнице. Нужно было убираться отсюда как можно скорее — на такой взрыв сбегутся твари со всего района. Нырнув обратно в канализацию, я направился в центр города.

Видимо, придётся идти к нему. А я ведь поклялся больше там не появляться.