Минус пятнадцать

Тишина здесь такая, что даже в ушах звенит. Ни машин, ни уведомлений, ни бесконечного выяснения отношений.

Стефания сделала глоток — чай уже совсем остыл и стал каким-то безвкусным на этом морозе. Воздух ледяной, аж в носу щиплет, но после города им невозможно надышаться. Пар от кружки лениво тает в сером небе, и кажется, что весь мир просто поставили на паузу.

Она сорвалась сюда три дня назад. Просто закинула в багажник пару свитеров и этот полосатый плед — он постоянно сползал с плеч и колол шею, но был единственной вещью, которую хотелось взять из дома. Лишь бы не слышать больше, как Марк захлопывает дверь. Последнее, что он бросил ей в спину:

- Уезжай, всё равно ты нигде не найдешь себе места.

И вот она здесь. В их квартире стало слишком тесно — знаете, когда два человека вроде бы рядом, но между ними как будто бетонная стена.

Кресло под ней скрипнуло и чуть просело в снег. Пальцы на ногах начали подмерзать — надо было надевать те шерстяные носки, а не эти, тонкие. Стефания смотрела на горы и пыталась вспомнить, когда в последний раз ей было так... никак. В хорошем смысле. Без этого вечного кома в горле.

Телефон остался в доме, на зарядке. Наверняка там куча сообщений: сначала гневных, потом с извинениями. Отвечать не хотелось. Здесь, среди этих елок, все их ссоры из-за немытой посуды или его вечного недовольства казались какой-то ерундой.

Ей просто хотелось посидеть так подольше. Не решать, будет она подавать на развод или действительно «не найдет себе места». Просто замерзнуть окончательно, чтобы потом зайти в дом и почувствовать, как горят щеки от тепла. Почувствовать, что она вообще еще живая.

Внизу, в долине, не было ни одного следа. Только она и горы. И, честно говоря, это ее вполне устраивало.