Мир Авакенд

— Зейн, ты меня слушаешь?

— Да ты опять про эту игру? Сколько уже можно говорить про нее?

— Да, Зейн, я сегодня наконец-то прошел все основные сюжетные линии! Эта игра — она офигительна, ты обязан в нее поиграть. А последний финал — он вообще... я наконец смог...

Я его сразу перебил. Я уже пытался, ты же помнишь. Но столько механик, столько персонажей, столько сценариев — это не игра, а задротство.

— Да ты просто не вникся, Зейн!

И он опять начал заваливать меня этими сюжетными линиями. Да блин, он очень сильно изменился за это лето. Как начал играть в эту игру, так в ней и застрял. За все лето мы выходили гулять чисто ради того, чтобы зайти в компьютерный клуб и поиграть в его любимый «Авакенд». Не сказать, что я против, но я не игроман. Не играю в игры, где сюжет длится больше тридцати минут.

— А чтобы получить к себе в союзники... — продолжал он.

Я резко встал, так как прозвенел звонок, и начал быстро собирать вещи.

— Эй, Зейн, как же физра? Опять пропустишь?

— Зачем мне физра, если я занимаюсь боксом? Я там и так все это делаю.

Я быстро перепрыгнул через турникет, в очередной раз сбегая с этого урока. Как удачно в школе ставили физкультуру последним уроком, из-за чего многие сбегали. Ну а я — по уважительной причине.

Как только я закончил 7 класс, друзья подтянули меня на секцию бокса. Говорили: «Во, щас будем вместе ходить, будет весело». В итоге я хожу один, но мне нравится сам процесс. Занимаюсь уже полгода, и есть кое-какие результаты: 3 золотых, 1 серебряная, 2 бронзовых медали. Сейчас готовлюсь к городским соревнованиям, вешу 51 кг. Вес гонять не собираюсь и не вижу в этом смысла.

Кстати, в этом году произошла какая-то бомба среди видеоигр. Вышла новая игра «Авакенд» — суперновинка с огромным количеством концовок и персонажей. Мне лично не особо понравилось во всем этом разбираться. Я бросил игру, как только начался лор.

Я зашел в зал и начал переодеваться.

— Что там, сегодня опять бегаем?

— Да, на улице, — ответил один из пацанов.

Мы вышли, выстроились в ряд, начали разминаться.

ХЛОПОК! Старт.

Начали с медленного темпа, но некоторые рванули сразу. Несмотря на то, что я хожу всего полгода, я уже на уровне ребят, которые занимаются целых два года. Ну, в принципе, с этими косячниками понятно почему.

Я пробежал половину круга, пора было ускорять темп. Как обычно на этом моменте, я встречаю ее. Всегда на половине круга вижу ее спину, она ускоряется, а я отстаю и не могу догнать. НО НА ЭТОТ РАЗ... Я бежал позади. Она отчетливо слышала мой топот и с каждым шагом ускоряла темп, но я не отставал. Вот мы уже обогнали ребят, бежавших в топ-5. Остались последние 500 метров. Я из последних сил начал выжимать максимум.

Вдох. Выдох. Вот я поравнялся с ней. Последние 200 метров. Вот он, тот самый момент, когда надо собрать все силы и взорваться. Сделать взрывной бег, открыть второе дыхание, перешагнуть через черту боли. УСКОРЕНИЕ. Вот он момент: я начинаю обгонять, вот я уже на два шага впереди. Я дышу так тяжело, что слышу только собственное дыхание. И тут, на последних ста метрах, она останавливается. Победа. Целых три месяца я не мог ее обогнать, и вот он — триумф.

Я пробежал черту и радостно сел, задыхаясь. Футболка прилипла к телу от пота, лицо мокрое. Она зашла следом, какая-то поникшая, и просто села. Обычно, каждый раз, когда я прибегаю, она улыбается и говорит, что я молодец, что не сдаюсь. Но не в этот раз. Я встал и подошел к ней.

— Ты чего грустная? — спросил я, переводя дыхание. Она посмотрела на меня.

— Я каждый день себя обманывала, думая, что становлюсь лучше. Но я всего лишь топталась на месте.

— Чего? О чем ты? Не надо так расстраиваться: сегодня проиграла, завтра станешь лучше.

— Не будет никакого завтра. Либо сейчас, либо никогда, — сказала она и добавила: — Надо вовремя уходить с корабля.

— О чем ты?

— Во-во, ты уже стал невероятно тупым. Все приходится тебе разжевывать. Боксом нельзя заниматься просто ради себя. Ты каждый день получаешь по башке, и если нет цели, то ты больше деградируешь, чем становишься лучше.

— У тебя слишком пессимистичные мысли, — возразил я. — Ты же призер города.

— Но не первая, — отрезала она. — Я занимаюсь уже два года, но так и не достигла уровня выше. Даже ты догнал меня.

«Даже ты» — прозвучало как-то обидно. Я ушел в основной зал, где собирались другие ребята. И опять разминка. «Зачем после такого бега еще разминка?» — думал я про себя. Мы начали бинтовать руки. Вспоминаю, как в первые недели я не умел их завязывать и все время просил помощи. Другие говорили: «научись сам», а тренер всегда направлял меня к ней. Первые три дня она их завязывала, а потом перестала. Пришлось учиться самому, правда, до сих пор кажется, что делаю это неправильно. Хотя схема проста: чтобы при ударе не вылетела кисть или пальцы, ну и в перчатках так удобнее. Пацан слева от меня завязывал другим способом, говорил, что от этого удар жестче. У другого вообще свои приколы, но я так и не понял зачем.

Нас начали ставить по парам. За этот месяц меня все чаще ставят с ней. Вообще во всей нашей группе всего две девчонки, но сегодня одна пропускала. Я стоял напротив. Помню, когда в первый раз вышел против нее, она меня просто избивала, и я ничего не мог поделать. А сейчас я вижу и чувствую ее следующий удар. Вот сейчас она опять свой любимый прием выбросит — а я уже знаю, что делать. Вот здесь она совершит ошибку и откроется. Она снова впала в агрессию, и я этим прекрасно пользуюсь. Или же я просто слишком привык стоять против нее.

Как вдруг тренер резко скомандовал:

— ЗЕЙН! Теперь ты будешь стоять против него.

Я увидел в ее глазах разочарование, плечи опустились. А против меня встал какой-то недоамбал. Какой нормальный тренер ставит тринадцатилетнего против пятнадцатилетнего, который весит 72 кг?! Когда все закончилось, меня в буквальном смысле избили. Я столько пропустил по голове.

Я шел домой весь опустошенный и уставший. Но мне всегда нравилось это чувство. Я сажусь в автобус, лучи солнца светят в глаза, я закрываю веки... Становится тепло, и я засыпаю.

Ух, е-мое, опять чуть остановку не проспал! К счастью, кочка на дороге всегда меня будит.

Я живу в муравейнике — так называют дома, где на одном этаже по пять квартир. Мы жили в двухкомнатной. Я открыл дверь.

— БРАТИК! — прибежала сестренка и обняла меня за ноги.

— Ну чего ты, я же грязный. Щас переоденусь.

Она убежала в комнату и вернулась с листом бумаги.

— Смотри, братик, что я нарисовала!

— О, это я, а это мама... а это ты? — вопросительно посмотрел я на нее.

— Да-да, это я! А это солнце улыбается.

— А почему мама и папа...

Они стояли отдельно от нас. Я держал сестренку за ручку, а мама с папой были нарисованы в стороне. Я посмотрел на нее и сказал:

— Ты опять лицо не помыла после школы? Иди умойся.

Она положила листок.

— Хорошо, братик.

Я вошел в нашу комнату, переоделся и лег на кровать.

— Братик, давай поиграем!

— Не-а, я занят.

— Ну братишка, пожалуйста! Давай поиграем, давай поиграем!

— Хорошо, хорошо, — я с улыбкой сел на пол.

Она просияла:

— УРА! Братик будет играть!

Я взял ее куклу.

— Как его звали? Кент?

— Да, а ее, — она указала на куклу в своих руках, — Барби.

— Ну привет, Барби. Привет, Кент. Что мы делали в прошлый раз? Вроде на Луну летали?

— Да! А давай теперь на другую планету!

— Давай.

Мы начали строить ракету из детского лего. Два часа спустя.

— ВЖУУХ! Все, Барби, пора обратно на Землю, тут нечего делать!

Как вдруг дверь резко открылась. Вошла мама, подошла к нам и тихо сказала, чтобы мы сидели тихо: отец опять напился.

В последнее время отец пил все больше. Понятно почему: на работе произошло сокращение, его уволили, и вместо хорошей должности инженера в нефтекомпании он теперь работает кассиром. А мать впахивает за двоих инженером-электронщиком, чтобы хоть как-то прокормить нас.

Опять начинается...

— ТЫ НЕ МОГЛА ПОЛОТЕНЦЕ ПОМЕНЯТЬ?!

— ДА Я ВЕСЬ ДЕНЬ БЫЛА НА РАБОТЕ!

— АГА. Опять шлялась, наверное, со своими дружками!

Они снова начали орать друг на друга.

— Я, в отличие от некоторых, не пропиваю последние деньги! Пытаюсь эту семью прокормить!

— Как же ты меня задолбала, уходи из этого дома! УХОДИ!

— САМ УХОДИ! САМ УХОДИ!

По сто раз одно и то же. Лично я уже привык, мне все равно. Но сестренка... она этого не заслуживает. Она сидела, укутавшись в одеяло, и уткнулась носом в подушку.

— ЭТО ЕЩЕ ЧТО ЗА РИСУНОК?! Вот же тварь... Где этот мелкий засранец?! БУМ! БУМ! БУМ! ОТКРОЙ ДВЕРЬ, Я СКАЗАЛ!

— Да успокойся уже! — крикнула мать.

Я подошел и открыл дверь, ведь если не открыть, он разозлится еще сильнее. Дверь распахнулась, и он начал тыкать пальцем мне в лоб.

— ЭТО ТЫ ЕЕ НАДОУМИЛ такое нарисовать?! Это ты про меня гадости рассказываешь?!

Он толкнул меня, и я упал. Раньше я не осмеливался смотреть ему в глаза. Но сегодня мне надоело. Я поднял взгляд прямо на него.

— ТЫ ЧТО НА МЕНЯ КАК НА ВРАГА НАРОДА СМОТРИШЬ?! Ты что, забыл, кто тебя кормит, покупает одежду?! АААА?!

БАМ. Удар по плечу. Он вышел из комнаты и со всей силы хлопнул дверью. На кухне я услышал, как разбилась кружка.

— ЭТО вы тянете меня на дно! Это вы! Если бы не вы... ДА Я БЫ! ДА Я БЫ!

— Да ты бы, да ты бы... — начала мать. — ДА ТЫ САМ ничего не добился! ЧТО БЫ ТЫ ДЕЛАЛ, если бы твои родственники не устроили тебя на ту работу?!Она продолжила

— НЕЕЕЕТ! — он начал переходить все границы, орать ей прямо в лицо. — Да я бы сам смог! Мне не нужна ничья помощь, я сам всего добился!

ТРЕСК. Это была пощечина.

— ЗАКРОЙ ПАСТЬ.

— Так вот значит как... уже бьешь меня, значит?

Ночью я сидел и думал: когда все это кончится?

Бип. Бип. Бип... Пора просыпаться. Выйдя из комнаты, я увидел, как родители лежат в обнимку. Для них это просто ссора. Но для меня... для сестры...

Я, как обычно, отвел сестру в ее школу и пошел в свою. Я злобно пнул комок снега. Как же он меня раздражает. Раньше я терпел лишь потому, что он был мешком с деньгами, а щас? Он мне нужен?

Я начал переходить дорогу. Как вдруг...

Бетономешалка на скорости 140 км/ч. Белый свет фонарей. ЧВЯК.