Мир чудес

Белый искусственный свет заливал абсолютно незнакомую, пустынно-стерильную комнату. Она так и не поняла, откуда он идёт.Источника света не было ни в центре потолка, ни на стенах, и от этого белые, немногочисленные объекты вокруг неё не отбрасывали теней и казались нарисованными.
Она моргнула, потом ещё раз, пытаясь сфокусироваться, но это не помогло. Голова и без того была тяжёлой, а теперь в ней будто что-то медленно проворачивали, вызывая головокружение. К горлу подступила тошнота, несмотря на то что желудок жалобно сообщал что опустошить его не выйдет.

Как она здесь оказалась?

Что происходит?

Есть здесь хоть кто-нибудь?

Ответов на все эти вопросы не было.

Ведомая каким-то животным инстинктом, боязнью боли, она медленно села на узкую кушетку, вмонтированную в одну из стен так, словно была её продолжением.
Да, точно. Её голова так жутко тогда болела, перед тем как она отключилась. Рука потянулась к носу, вспоминая, что в последние минуты до того, как она потеряла связь с реальностью, у неё из носа потекла кровь от того, насколько сильной была та головная боль.

Она никогда не жаловалась на здоровье — по крайней мере, головные боли её точно не мучили. Хоть она и слышала, что у части её коллег нередко случались мигрени после многих часов работы в шумном спортивном зале, где даже когда все молчат, стоит неуемный шум.
Следов крови на руке не было, а нос, к счастью, был цел. Она даже не чувствовала ушиба, который точно должен был остаться после её падения на уличный асфальт.

Наверное, какой-нибудь добрый прохожий вызвал скорую, и её увезли в больницу. Только вот, на городское ЦРБ это пространство похоже точно не было. Белые стены и аскетизм обстановки, конечно, накладывали больничный отпечаток, но монолитность и относительная просторность пространства делали его слишком футуристичным для реализации госбюджета.

— И какого чёрта тут творится…

Осмотрев помещение в поисках хоть каких-то подсказок, она скорее с неодобрением заметила отсутствие каких-либо окон. И доселе неведомый ей страх закрытых пространств дал о себе знать.
Не только окон, но и дверей или какого-нибудь несчастного шкафа, да хоть, убогой картинки на стене не было. Её будто вмуровали в эту комнату и загерметизировали, как в консервную банку.

Ей пришлось заставить себя глубоко вдохнуть. Убедить себя в том, что воздух не кончается, а всё так же свеж и чуть прохладен. Правда, напрочь лишён запахов. Она и не знала, что отсутствие запаха может быть хуже самой смрадной вони. Она также была отрезана и от всех внешних звуков, и ей оставалось только надеяться, что звуки эти существовали хотя бы за границей этих стен.

Всю жизнь она часто сталкивалась со стрессом. В быту и на соревнованиях, которые зачастую проходили по несколько раз за сезон и на каждом из которых тренер настраивал на то, что проигрыш — это смерть. Приходилось выходить на ковёр, смотреть в глаза сопернице и учиться самой себя успокаивать. Поэтому даже когда обстоятельства изменились — привычки осталась.

— Так, ладно, — как всегда начинала она. — Всё это странно. Но ты жива, цела, и никто не бегает за тобой с ножом. Паника в любом случае не поможет.

Она дошла до ближайшей стены и, стараясь победить оптическую иллюзию границ этой комнаты, коснулась её и начала обходить по кругу. Стена была металлической — об этом говорили её твёрдость, гладкость и прохлада, — покрытой толстым слоем матовой краски, не оставляющей следов на пальцах.

Когда полотно стены сбоку от неё бесшумно разорвалось и открыло за собой новое, но не менее стерильное пространство, она лишь почувствовала это, не услышала. По её позвоночнику снизу вверх поднялся животный ужас, ударяя прямо в её и без того перегруженную голову. Она медленно обернулась.
В узком и высоком дверном проёме стояло бледное существо. Его удлинённые конечности были сложены перед ним и сцеплены в круг. Нежное и острое, как китайская резьба по фарфору, лицо не выражало ни единой эмоции. Существо будто и не смотрело на перепуганную девушку.
И хоть в его мимике и жестах не было агрессии, когда оно зашевелилось и вошло к ней в то же пространство, девушка вскрикнула. Существо на первый взгляд не было похоже на что-то живое, а значит, не могло самопроизвольно шевелиться. Но оно с плавностью хищника вплыло в комнату и остановилось у двери. Прошлое пустынное одиночество в незнакомой комнате показалось девушке не самым худшим её спутником.

— Угроза вам в текущий момент отсутствует. Причинение вреда не последует. Моё имя Алха. Я представляю народ Атхал-кхутав. Я буду вашим консультантом на период вашего пребывания здесь.

Голос был пресным, сухим, словно плохой диктор в старой записи. Но страннее всего было то, что прозвучал он прямо в её голове, а на лице существа не дрогнул ни единый мускул. Девушка быстро осмотрела пространство ещё раз, боясь надолго отводить взгляд от существа напротив, но она уже знала, что колонок здесь не было. По крайней мере, на виду. А существо, пытавшееся выйти на контакт, было. И совершенно не вызывало желания довериться ему.
Руки существа оставались в покое. Но за струящейся одеждой могло скрываться любое оружие.

Да чёрт возьми, она буквально несколько минут назад была без сознания чёрт его знает сколько времени. Они могли сделать буквально всё что угодно: отравить её, всадить в неё устройство для контроля — что угодно, и она не узнает об этом, пока это не начнёт действовать.

— Что здесь происходит? Это что, шутка какая-то?!

Её собственный голос показался ей звенящим и сдавленным. Она рвано втянула в себя воздух, стараясь подавить панику — приём, выдрессированный ею до автоматизма. Она бы даже сделала распрыжку, если бы не боялась спровоцировать на агрессию эту, к её ужасу, живую статую.

Несмотря на инопланетную анатомию, на его лице промелькнула тень усталости, и голос в пространстве окрасился хотябы этой эмоцией, потому стал ощущался чуть живее.

— Я понимаю ваше замешательство, но это не шутка. Трое земных суток назад на вас был применён нейроимпульс, и вы были вывезены с планеты группой пиратов.

Источник звука оставался скрыт, но слова достигали её с неотвратимостью топора палача.
Какой ещё нейроимпульс? Какие пираты? В смысле — вывезена? Это точно шутка. Не могла ей не быть.

Воспользовавшись ли, или не заметив рассеянности своей собеседницы, существо подплыло к одной из стен. От его касания на ней появился слабосветящийся голографический интерфейс. Проведя с ним ряд коротких манипуляций, существо, словно включая телевизор, включило окно.
Огромное пространство тёмной глубины, словно ворвавшийся во время завтрака метеорит, заполнило пространство. Белая стена растворилась, отдавая нутро комнаты на съедение космосу. Девушка в панике попыталась за что-то схватиться, чтобы не упасть в эту глубину, но ничего под рукой не оказалось, и она вцепилась пальцами в свою же штанину. А перед ней, вдали, но повсюду, были хаотично рассыпаны звёзды, и чувство головокружительной бездны вокруг и под ногами накрыло ее целиком.

— Это же просто запись? Хорошо снятое или красиво нарисованное видео. Такого просто не может быть.

На её глаза навернулись слёзы ужаса. Она отошла от того, что надеялась являлось экраном, и изображённого на нём голодного, пустынного космоса. Сзади её поджидала холодная гладкая стена.

— Это вид за пределами вашей каюты. Квадрат Девять-Альфа, отметка: Семь-Бета-Ноль. Для того чтобы вы понимали, это где-то в полутора тысячах расстояний от вашей планеты до вашей звезды.

Голос пришельца оставался устало-отстранённым, ровным, без малейших колебаний. Его глаза неотрывно следили за реакциями девушки, будто фиксируя каждое изменение дыхания, каждое напряжение в плечах.

— И я должна поверить в то, что это не какая-нибудь дурацкая шутка, а вы — чёртов инопланетянин?!

Слова вырвались громче, чем она рассчитывала. Её тело сковала судорога, мышцы сжались сами по себе, и она начала трястись, как от холода, хотя воздух в комнате оставался всё таким же ровным и прохладным.

— Ваше недоверие закономерно. Однако доверие не влияет на суть происходящего. Вы находитесь на значительном удалении от привычной среды обитания. Возвращение возможно, но не в краткосрочной перспективе.

— И зачем вы меня украли?

— Формулировка некорректна. Пиратское судно, было атаковано нами. На момент вмешательства вы уже находились на его борту.

— Тогда просто верните меня на Землю.

Она сделала шаг вперёд, почти не осознавая этого движения, словно сокращение дистанции могло повлиять на понимание её слов.

— В настоящий момент ваше дело направлено в вышестоящие инстанции. На судне отсутствуют те, кто обладал бы достаточными полномочиями для вашей высадки на какой-либо планете или космической станции. Даже если она входит в состав Мирового совета.
Ваша же планета классифицируется как развивающаяся. Любой прямой контакт с ней считается неэтичным и нежелательным.

Паника змеёй всё же сдавила ей горло. Такое чужое создание смотрело на неё неотрывно, но всё же не понимало ни единого её слова. Холодные голубые глаза оставались безжизненно рыбьими.

— Неэтичным?! — голос сорвался. — Да меня же похитили!

— Верно. По этой причине пиратское судно и экипаж, в состав которого не входило ни одного представителя рас, вступивших в Мировой совет, были ликвидированы. Вы, как жертва событий, были спасены. В настоящий момент вы находитесь в безопасности и ожидаете решения Мирового совета.

— Я всё ещё не дома. Почему вы называете это спасением?

Руки безвольно повисли вдоль её тела. Глаза перестали искать поддержки в глазах существа напротив. Хотелось вернуться обратно в ту одинокую неизвестность, нежели оставаться здесь, осознавая происходящее и переживая это, не встречая не то что помощи — понимания.

— Вам более не угрожает судьба жертв, похищенных пиратами.

— То есть теперь меня похитил Мировой совет?

— Нет. Мировой совет не осуществляет похищение представителей разумных рас, если те не высказывали провокационных заявлений в его адрес или если их цивилизация не вступила в эпоху межзвёздных перемещений.

Словно по бумажке ответил пришелец. И ей смертельно захотелось донести хоть одну, хотя бы эту мысль.

— Но ведь сейчас я там, где не хочу находиться. И, по вашим же словам, я даже не могу покинуть корабль, чтобы найти тех, кто согласится доставить меня обратно.

Она сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, помогая удержаться от крика.

— Ни одно судно не примет вас на борт без разрешения Мирового совета.

— Это сути не меняет, — выдохнула она. — Вы планируете мешать мне вернуться домой как можно раньше. И я никак не отвечаю за свою судьбу. Это и есть похищение.

Холодное лицо наконец отвело от неё свой равнодушный взгляд. Девушка устало подошла к кушетке, что отличалась от тюремной только формой, и устало села на неё. Картина бескрайнего космоса в этой комнате больше не волновала её так сильно. Она устало склонила голову на сцепленные в замок руки и словно превратилась в ледяную статую.

Существо проплыло к тому месту, где полотно стены всё ещё оставалось разорванным, но находящийся за ним коридор не сулил свободы. Возможно, если бы ей даже разрешили бродить по кораблю, решётки клетки просто отъехали бы чуть дальше. Но клетка всё ещё оставалась бы клеткой.

— В своём отчёте мне необходимо как-то назвать вас. Должен ли я использовать что-то конкретное?

И только когда тишина казалась окончательной, до него донёсся ответ:

— Моё имя — Алиса.