Мир Элайлиона. Том 2: Догмат

Соня просыпается.

Вначале только тишина и холод, как в зимней ночи.

Но потом, медленно, она начинает ощущать биение своего сердца − сначала тихое и ритмичное, затем всё более учащающееся и громкое, словно копыта лошади, галопирующей по мостовой. Она пытается вдохнуть, но воздух кажется слишком тяжёлым, и каждый выдох приходится вырывать силой из глубины груди.

Соня не может двигаться. Но открывает глаза. И мир вокруг становится чистым, стерильным, без единого пятнышка. Окно больничной палаты запускает в глаза свет, грозя ослепить. Страх заполняет каждый уголок её сознания. Она пыталась подавить его, но он сильнее, он везде, он находится в ней.

Остаётся лишь смотреть в потолок. На уходящий в бесконечность белый потолок. Невероятно холодный и безразличный. Она пытается закричать, но крик становится лишь шёпотом, теряющимся средь белых стен. Всё ровно, что птица в клетке, которая забыла, как петь, и теперь её песня лишь тихий стук сердца в груди.

И песня эта пытается напомнить о страшных событиях, которые Соня не способна вспомнить.

Резко в этот белоснежном мире появляется силуэт человека в белом халате. Соня чувствует, как некто берёт её за плечо, но ощущения столь отдалённы, как будто это происходит вовсе не с ней. Фигура человека склоняется над неё, и Соня видит лицо. Оно кажется невероятно противоестественным. Губы его шевелятся, но слова теряются в пространстве между ними, либо звуки сливаются в неразборчивый шум, который не несёт в себе смысла.

Соня пытается сосредоточиться, уловить хоть одно слово. Человек видится ей маяком в тумане, но его свет слишком слаб, чтобы пробиться сквозь пелену. Кажется, спасение так близко, но в то же время недосягаемо, словно стоит оно на вершине гигантской колонны, уходящей в бесконечную, бесконечную даль.

***

В тёмном коридоре, где каждый шаг оставляет на тонком слое пыли отпечаток, девушка с лисьими ушками и хвостом идёт мимо множества полок. Стеклянные дверцы, за которыми хранятся документы, отражают её тихий силуэт.

Малпест, старый, жалкий божок забытых уголков и недолгих болезней, кажется, решил напомнить разумным о себе, наслав на уборщицу недомогание. Именно эта его шкодливая прихоть и оставила след в этом мире — пыль, которая теперь покоится на полу.

«Но ничего, — думает девушка-террантроп, — Рано или поздно, Настоящие Боги покажут ему его место… Когда найдут».

Девушка доходит до конца и останавливается у окна, её глаза отражают лунный свет, пробивающийся сквозь стекло. Террантроп приоткрывает окно, и свежий ветер врывается в комнату, разгоняя пыль с подоконника и наполняя пространство ароматом влажной земли. Ветер играет её волосами и лисьими ушками, а хвост колыхается в такт его порывам.

На подоконник приземляется гарпия − маленький разумный, напоминающий птицу. Его руки-крылья покрыты мягкими перьями, переливающимися всеми оттенками серого цвета, а там, где должны быть кисти рук – три когтя. Волосы короткие и на ощупь мало чем отличаются от пуха, а ушей будто и вовсе нет. На спине маленький тонкий рюкзак. Всё тело выше пояса в обтекаемых перьях. Единственный предмет одежды – шорты, из-под которых выходят птичьи ноги, заканчивающиеся четырьмя, − один позади, три впереди, – острыми когтями, аккуратно удерживающими его на узкой деревянной раме. Мальчик-гарпия издаёт из глубин горла тихий, мелодичный свист, который с эхом разрезает тишину, и говорит:

— Сегодня аж десять!

— Для нашего захолустья действительно много. — кивает девушка и протягивает руку.

Гарпия достаёт из рюкзака сильно сложенный лист. А после говорит:

— Чирик! Всё! Я поле, − чик! − спать!

— Поняла. — говорит девушка и забирает лист.

Раскрывает его.

— Поняла. — повторяет она, не заметив, что гарпия уже улетел.

Но окно закрыла. Прочла текст. Ещё одни «искателей приключений» собираются прибыть в этот город. В виде таблицы указаны их номера, расы, пол, возраст, вместе с кем приезжают, согласны ли на совместное жильё и какую работу предпочитают.

Эта девушка на самом деле работает в Объединении Искателей Приключений регистраторшей. Теперь, получив эти данные, она должна обеспечить этих разумных комнатами и предложить работу.

Девушка собирается уходить, но, сделав лишь шаг, резко останавливается.

В воздухе витает нечто, что не даёт ей шагнуть вперёд. Это не просто предчувствие − это знание, глубокое и всеобъемлющее: где-то поблизости её ждёт нечто важное. Она чувствует, как волна холода скользит вниз по спине, и вдруг её охватывает ощущение − радостное, предвкушающее биение сердца.

Она поворачивается к только что закрытому окну, и её взгляд падает на сад, где в лунном свете тени деревьев рисуют на земле узоры. В этих узорах она видит силуэт с крыльями, который движется в её сторону.

Девушка не может оторвать взгляд. Фигура в саду останавливается и поднимает голову к ней, и только глаза, кажется, светятся в сумерках. Ни луна, ни уличные фонари, а глаза бледно-голубого цвета. Она не знает, кто это, но чувствует связь. Давнюю, зашитую в самую душу, связь.

Её пальцы слегка дрожат, она приоткрывает окно. Ветер приносит запахи природы и что-то ещё, незнакомое, чего до этого не было. Неизвестный запах сладок. Она закрывает глаза и вдыхает его полной грудью, позволяя новому чувству овладеть ею.

Когда она снова открывает глаза, фигуры в саду больше нет. А за спиной раздаётся женский голос:

— Привет.

Девушка-террантроп оборачивается и, увидев владельца голоса, отступает назад, но не от страха − настолько она заворожена.

Кожа белоснежна, словно снег, ещё не коснутый следами шагов. Белое платье, невесомое и воздушное, обволакивает её фигуру. Маленькие крылья за спиной богини едва заметно вздрагивают, словно дышат, но, очевидно, они слишком нежны, чтобы поднять владелицу над землёй. Её глаза, бледно-голубые, напоминают пруд, затянутый ряской − сейчас в них отражаются освящённые лампой деревья за настежь раскрытым окном. Волосы, белее самых чистых облаков, спускаются волнами по её плечам.

— Спасибо, ты меня впустила. — продолжает… Богиня.

Девушка чувствует, как мурашки пробегают по коже. Душа радуется, как если бы её только что выпустили из многолетнего заточения в мир, где светит солнце, поют птицы, чирикают беззаботные гарпии и журчат ручьи.

Девушка, утратив равновесие, медленно опускается на колени и упирается головой в холодный пыльный пол. Уши дрожат, а пушистый хвост ложится, несмотря на то, как сильно хочется им повилять! Лампа под потолком чудом вспыхивает, озаряя коридор из полок и стекла тусклым белым светом.

Лампы в этом здании до этого не загорались − их установили недавно, но электричество пока не провели.

— У меня для тебя задание. — говорит богиня, отчего у девушки-террантропа спирает дыхание − настолько её голос прекрасен.

А что ещё прекрасней, так это возможность услужить Дочери.

Богиня продолжает. Медленно, чтобы девушка уловила всё:

— Скоро в город придёт компания из четырёх разумных, и нужда их приведёт к тебе: человек − мужчина, его ребёнок − девочка, белая ламия − девочка и аргилэ − мужчина. Передай им эти документы. Уговори вступить в Объединение Искателей Приключений. Обеспечь комнатой. Можешь не скрывать от человека, кто попросил тебя это сделать. Более от тебя ничего не требуется.

Девушка, слёзы которой уже начали скатываться по щекам, медленно поднимает взгляд на документы, лежащие перед ней: паспорта. Паспорта, которые оформляются в среднем по достижению пятнадцати лет для жителей мира Элайлиона и сразу после призыва для жителей Земли. Едва ли их можно предоставлять без прохождения определённых бюрократических процедур. Нет, точнее, она точно знает, что сейчас от неё требуют нарушение Закона, утверждённого самим Элайлионом.

Потому она и плачет.

Девушка поднимает взгляд на богиню, и в её бледно-голубых глазах видит отражение собственного лица:

— Как я могу? — шепчет она сквозь слёзы, — Как я могу отвергнуть Закон?

Богиня, несмотря на свой статус, в этот момент на короткий щелчок кажется такой же уязвимой, как и девушка. Её крылья начали мелко дрожать. Но вскоре она мягко кладёт ладонь на плечо девушки.

— Он знает об этом. — заявляет она уверенным голосом.

И душа снова воспаряет к небу.

— З-знает? — полная благоговения, спрашивает девушка.

— Да. — кивает Богиня, улыбаясь.

И в следующий момент встаёт и разворачивается в коридор, но, только сделав шаг, она снова поворачивается к девушке:

— И… Впредь будь внимательнее. Когда ты закрывала окно, то даже не убедилась, улетел ли гарпия. Если бы он продолжал там сидеть, то могло случиться несчастье.

— Д-ДА!!! — кричит девушка и со всей силы ударяется головой о пол, — Прошу простить!

Ещё десять минут девушка не смела поднять голову. Лампа за это время выключилась, створка окна от порывов ветра пару раз ударилось о раму. А когда она подняла голову, то Богини уже не было здесь. Но о её недавнем присутствии говорило много: бумаги на полу и стёкла, запечатлевшие в себе её образ: на окне виднее лицо, на стеклянных дверцах полок − профиль.

Ещё десять минут девушка не смела поднять голову. Створка окна от порывов ветра пару раз ударилось о раму. А когда она подняла голову, то Богини уже не было здесь. Но о её недавнем присутствии говорило многое: документы на полу и стёкла, запечатлевшие в себе её образ: на окне виднеется лицо, на стеклянных дверцах полок − профиль.

Вероятно, этот образ со стёкол скоро растворится. Лампа мерцает в последний раз и остаётся темнота.

Девушка смотрит на стеклянные дверцы полок, где ещё держится профиль Богини. Она выдыхает, дрожащими руками берёт документы с пола. Перелистывает на подоконнике, под лунным светом.

Ламия − Анаэль.

Аргилэ − Таури.

Человек − Анвил.

И документ, подтверждающий родство человека и его ребёнка − Лин.

Девушка предполагала увидеть паспорт для человеческого ребёнка, но, видимо, она ещё слишком мала для него.

Девушке резко хочется рассказать, похвастаться произошедшим. Однако тут же останавливает себя, припомнив слова Богини, как бы подразумевающие, что никому, кроме человека, об этом знать не положено.

Сердце всё ещё бьётся учащённо от этой встречи. Девушка идёт по коридору и не может выбросить из головы этот прекрасный образ. Однако былая радость проходит, и голову уже больше занимают другие вопросы. И самый главный из них: зачем?

Человек должен был получить свой документ, когда его только призвали в этот мир. Она ни разу не слышала, чтобы людей призывали с их детьми. Значит, человек в этом мире достаточно долго, чтобы у него появился ребёнок. У него точно должен быть паспорт. Если он его потерял, то можно было обратиться и к специальным органам − они бы его восстановили за определённую плату. А чтобы путешествовать, при этом быть не быть членом Объединения Искателей Приключений, нужно быть выше среднего класса − учитывая просьбу Богини, едва ли он таковым является. Или у него здесь командировка?

В любом случае, дела божеств её не касаются. Слишком она для этого незначительна.