Мир мелких пакостей

"Нас раскрыли!"
(телереклама)

Всё началось не с туалета в поезде. И даже не с очереди в магазине.

Всё началось с осознания.

Оно пришло ко мне в третьем часу ночи, когда я в сотый раз за ночь встал попить воды, и в коридоре, ведущем на кухню, наступил на ту самую, единственную на весь паркет, скрипучую дощечку.

Я шел тихо, как ниндзя, я знал расположение всех «мин», но моя босая пятка нашла эпицентр скрипа с точностью лазерного прицела.

И я замер. В темноте.

— Это не случайность, — прошептал я в пустоту. — Слишком идеально.

Я начал вспоминать.

Поезд дальнего следования, плацкарт. Я встаю за час до прибытия, чтобы успеть в туалет, пока там нет очереди. Коридор пуст. Я делаю три уверенных шага, и вдруг из тамбура, где, по идее, мог поместиться только велосипед и кондуктор, выныривает мужик в майке-алкоголичке. Он не идет, он плывет ко мне, как айсберг к «Титанику», заходит в туалет ровно за полсекунды до меня и закрывает дверь. Я слышу, как щелкает щеколда. Щелчок — это звук моего поражения.

Магазин у дома. Касса свободна. Кассирша Наташа смотрит в пустоту, и в этой пустоте читается глубокая космическая тоска. Я беру корзинку с хлебом и молоком, подхожу. И в этот момент между мной и Наташей из воздуха сплетается фигура бабушки с тележкой. В тележке: арбуз, две палки сервелата, пакет семечек, россыпь барбарисок и, кажется, чугунная сковородка.

— Доченька, а у меня карта «Забота» просрочилась, ты мне пробей по старой памяти, а? — ласково говорит бабушка, достав из кармана горсть мелочи, которую она будет пересчитывать до второго пришествия.

В кафе я перестал ходить. Потому что стоит мне сесть за столик, как происходит массовое нашествие. Официантки, которые секунду назад синхронно полировали ногти, испаряются, и материализуются за соседним столиком, где только что села компания из шести человек. Один из них друг детства официантки, второй веган с вопросом «а есть ли в этом супе грусть убитого животного?», а третий не может выбрать между рафом, флэт уайтом и «тем самым, что я вчера пил, ну ты знаешь».

Я понял: есть Центр. Есть операторы, которые следят за каждым моим шагом и в нужный момент нажимают красную кнопку «Выпустить бабку».

Я должен был его найти.

И я нашел.

Это случилось, когда я застрял в лифте между этажами с соседом, который вез горшок с фикусом. Лифт дёрнулся, свет погас, а когда зажёгся аварийный, я увидел, что стена лифта исчезла. Вместо нее был огромный зал, битком набитый мониторами и людьми в наушниках, которые пили кофе и смотрели на меня.

Мужик с усами и в очках, с виду начальник, поперхнулся пончиком.

— Твою ж дивизию! — закричал он в рацию. — Сбой в матрице! Объект 481516 видит нас! Кто отвечал за техподдержку лифта?!

— Я думал, ему на девятый этаж, — пискнул кто-то в динамике. — А он нажал на десятый. Я перенаправил кабину, чтобы они с фикусом подольше постояли.

— Идиот! Ты перенаправил её прямо к нам!

Я шагнул внутрь. Фикус остался в лифте.

— Так, — сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Значит, не показалось.

Начальник встал, поправил галстук и развел руками.

— Ну... Добро пожаловать в Центр координации мелких неудобств, или, как мы его называем, ЦКМН. Приношу извинения за доставленные неудобства.

— Вы издеваетесь?

— Это рабочий слоган.

Я огляделся. На огромном экране висела карта мира, усеянная точками. Операторы щёлкали мышками. Я подошёл к одному из них. На его мониторе был мой подъезд. Моя дверь.

— Что он делает? — спросил я.

— Ждет, пока вы войдёте в подъезд, — буднично ответил оператор. — Чтобы зайти в лифт сразу перед вами и кататься по этажам. Это отдел «Лифты и турникеты».

— А это? — я ткнул в соседний отдел.

— Отдел «Общественный транспорт и биотуалеты».

Я увидел знакомую картину. Поезд, коридор, мужик в майке-алкоголичке стоит на низком старте у двери купе проводника.

— Это же тот самый! — закричал я. — Который вечно занимает туалет!

Оператор этого отдела, девушка с косичками, смутилась.

— Ну да. Это наш лучший сотрудник. Позывной «Скорый». У него рекорд по созданию очередей. Он может зайти в туалет на перегоне в три минуты и сделать вид, что его укачало на полчаса.

— А бабушка с сервелатом? — спросил я, чувствуя, как мир рушится.

— Отдел «Розничная торговля», — кивнул начальник. — Лучшая в своем деле. Она еще и карту забывает специально, чтобы задержать вас подольше. Мы ее ценим.

Я сел на пол. Мне стало дурно.

— Зачем? — прошептал я. — За что вы меня так?

Начальник вздохнул, сел рядом со мной на корточки и по-отечески положил руку на плечо.

— Сынок, мы не со зла. Мы вообще не против тебя лично. Пойми, если мы не будем создавать эти микро-неудобства, мир рухнет. Люди перестанут ценить моменты покоя. Если ты всегда будешь заходить в пустой туалет, ты не испытаешь эйфории, когда наконец-то зайдешь в него после долгого ожидания. Если перед тобой никогда не будет очереди, ты не заметишь, как тебе повезло, когда касса свободна. Мы — служба баланса.

— И вам от этого... весело?

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то пугающее.

— Ну, признаюсь, иногда да.

Я посмотрел на карту. На мою мигающую точку.

— Ладно, — сказал я, вставая и отряхиваясь. — Раз уж я здесь и раз уж вы меня спалили, а я вас, давайте договоримся.

Начальник удивился.

— О чем?

— Я не буду рассказывать людям о вашем существовании. А вы... немного облегчите мою карму. В разумных пределах. Без фанатизма.

В зале повисла тишина. Операторы перестали кликать и уставились на нас. Начальник почесал затылок.

— Хм... Заявка на индивидуальное обслуживание. Нестандартно. Ну, рискнём.

Он подвёл меня к пульту.

— Смотри. Вот твой профиль. Мы можем подкрутить настройки. Например, снизить вероятность встречи с «долгим покупателем» с 99% до... ну, скажем, 70%. Или сделать так, чтобы официантка подходила к тебе в кафе не на пятой минуте, а на третьей.

— А можно убрать мужика в майке из моего поезда?

— Нельзя, — строго сказал начальник. — Он наш символ. Но мы можем перенаправить его в соседний вагон. Иногда.

Я согласился.

И знаете, сработало. Вчера я зашел в кафе, сел за столик, и официантка подошла ко мне через 45 секунд. Правда, в этот момент за соседним столиком мужчина в майке-алкоголичке, которого я, похоже, видел в поезде, пролил на себя кофе, и она убежала спасать его. Но это мелочи.

Сегодня я еду в командировку. В тамбуре стоит мужик в майке. Он смотрит на меня, я смотрю на него. Он кивает. Я киваю в ответ.

Понимающие взгляды коллег.

Я иду в туалет. Коридор пуст. Я дёргаю дверь... а она заперта изнутри. Из-за двери доносится покашливание.

Я улыбаюсь и смотрю вверх, в камеру, висящую под потолком вагона.

— Привет, ЦКМН, — шепчу я.

Где-то далеко, в Центре координации мелких неудобств, девушка с косичками снимает наушники и кричит в зал:

— Босс! Объект 481516 прошел инициацию! Он начал договариваться!

Начальник с усами откидывается в кресле и довольно улыбается.

— Я же говорил. Из них получаются лучшие кадры. Готовьте ему личное дело. И позывной. Пусть будет «Скрипун». В честь его паркета.