Мир на полях

Мир на полях.

Посвящается тем, кто сражался на полях Великой Отечественной Войны и победил.

Пулемет фашиста замолчал и Игнат открыл глаза.

Все мысли, все проклятия и все молитвы уже были повторены тысячу раз и казалось, что повтори он их — ничего не изменится. И даже не важно к кому толком он обращался в эти минуты слабости и страха – к высшим силам, с низшим или к праотцам.

Игнат это делал не задумываясь и не стыдясь. Атеистом он стал еще в детстве, комсомольцем совсем недавно. Но желание жить в нем было всегда. Как и у тех, сейчас, также как он- Игнат Проверин- лежали, вжимаясь в землю, цепляясь за нее зубами.

Пока этот проклятый фашист бил своей молотилкой над их головами.

Раздались короткие крики.

Кажется, в кого-то попали. Игнат не смог определить как и в кого. Может этот бедняга ранен. Тогда надо позвать санитаров или санитарок. Пусть вынесут, окажут помощь…

Хорошо, что не в него.

Игнат сделал вдох. Медленно, чтобы его набирающая воздух спина не поднялась настолько, чтобы ее заметил фашист. Страх, что трава вокруг может оказаться не такой и высокой, чтобы скрыть его от злобного взгляда врага, заставил его еще сильней вжаться в землю. Вплоть до боли в согнутых и прижатых к бокам локтях.

Каска, за которой он сейчас прятался всем своим телом, показалась ему тоньше бумаги. Сейчас она была для него единственным заслоном, препятствием, защитой между бешенным потоком пуль и головой. Будь у него еще что-то, то Игнат прятался бы и за этим.

Бугорок? За ним можно было бы укрыться.

Трава? За ней можно было спрятаться.

Старая коряга? Еще лучше.

Но у Игната была только старая потертая каска…

Если он сейчас двинется, то это движение может заметить какой-нибудь фашист.

Проверин представил как какой-нибудь гад показывает пальцем в него. И пулеметчик тут же наводит горячий от выстрелов ствол прямо в Игната...

Прямо сейчас!.. секунда!..

…фашист прищуривает глаз…

…вот он нажимает на спусковой крючок!..

Сейчас!..

Нет?

- С...ка...- тихо прошептал Игнат, готовясь к смерти.

Неужели сейчас?!..

Но выстрела всё не было.

Только тишина…

Чего он ждет?

…Мама…мама, где ты?.. ты обещала, что дождешься меня… мама, а я тут, возле какой-то деревеньки…

Игнат поморщился, вспоминая название…

Не могу. Не помню. Их уже столько было, что и не вспомнишь…

В груди стало горячо от задержанного вдоха, и Игнат тихо выдохнул его остатки.

Живой.

Пока еще живой.

Над головой раздался стук и где-то справа раздался противный свист пролетающих пуль.

Игнат напрягся, боясь шевельнуться. Инстинкт выживания сковал тело, но левая нога все же чуть шевельнулась.

Раздались короткие сухие выстрелы.

В меня?!..

Нет…

Еще винтовочные выстрелы.

И еще…

Кажется, кто-то смог найти удобную ямку и попытаться утихомирить фашиста.

В ответ на это воздух над Игнатом зашевелился и над напряженной спиной что-то треснуло напополам, с чудовищными по силе звуком, похожим одновременно на треск, стук и щелчки.

Пулемет и чьи-то одиночные выстрелы в ответ...

Короткая и неравная дуэль быстро кончилась.

Кто? Кто это был?

Земля под телом Игнатом вздрогнула несколько раз и по спине прошла волна воздуха, словно кто-то большой выдохнул рядом.

Это продолжалось всего несколько секунд.

А потом все опять затихло.

Игнат снова открыл глаза.

Он лежал в ярко-зеленой, сочной, как никогда, траве. От нее шел приятный запах, неповторимый как со времен детства, когда каждый новый день приносит какие-то новые открытия. По тонкому стебельку полз маленький черный муравей, вращая своей маленькой головкой с длинными усиками.

Это маленькое насекомое жило своей маленькой жизнью, в незаметном для людей мире. И, скорее всего, он и подобные ему существа, которые всю свою короткую, с точки зрения человека, но долгую с точки зрения микромира, не понимали ЧТО сейчас происходит вокруг них.

Откуда им было знать - что такое танк? Который прет вперед, сжигая в своем чреве литры бензина, выворачивая и перемешивая своими железными колесами и гусеницами мягкую землю, в которой живут червячки, букашки и мурашки. Как ломает эта техника все на своем пути, подминая и вдавливая. И конечно этим маленьким существам не понятно как внутри такого большого железного существа могут находится другие- окутанные пороховыми газами, потные, полуоглохшие люди, кричащие от исступления на языке, который тут никто не знал. И в этих людях было только две мысли:

Убить и выжить.

И вряд ли эта полевая мелочь догадывалась о том, что те, кто смог остановить эти самые черные танки на окраине деревни, заплатили за это самую высокую цену.

Откуда этим насекомым знать что такое граната, что такое винтовка, что такое пуля и что такое смерть от этой пули?..

В их мире всего этого нет. Они не делят между собой цветы и траву.

Ее всегда хватит на всех.

Это только фашисты готовы грызть другим глотки, ради своих кровавых идеалов и своего кровавого фюрера.

А мы из-за них лежим тут. Чтобы потом встать и защитить эту траву. Эту поляну. Этих насекомых и деревья под небом...

Вражеский пулемет затарахтел снова. Фашист бил куда-то вправо короткими очередями, выбирая цель.

Потом тут же сменил направление и стал бить куда-то влево.

Муравья на травинке уже не было.

Куда он делся? Только что был тут. И что это может означать?

Игнат скривился. Его напряженный мозг сейчас искал любую зацепку, намек, который сможет подсказать ему как пройдет время и как кончится этот день для него.

Пусть хоть что-то произойдет, чтобы Игнат понял, что он останется жить.

Знак. Намёк. Надежду.

Я не трус, подумал Проверин. Я знаю что такое атака. Я уже стреляный. И я знаю, что когда без остановки, вот так - над головой, лупит пулемет. В этот момент ни о чем не думаешь. И в то же время - обо всем. А если еще фашист злонамеренно ждёт, выбирает цель, даёт отдышаться, собраться мыслями,- то вот тогда становится страшно.

Как сейчас. Когда лежишь и ждешь.

Но это надо перебороть. Переждать... Пережить...

Еще одна очередь прошла над самой головой. Игнату показалась, что стояли именно в него. Он стиснул зубы, ожидая своей пули...

Я жив... Я - жив!

Свист пуль ушёл влево и затих.

Я не боюсь. Я - не боюсь!..

Я могу встать и пойти в атаку, как это было пять (пять?!) минут назад. Я схвачу свою…

Пулемет снова ожил, сея вокруг смерть в разных направлениях и с разной скоростью.

Где моя винтовка?!

Осторожно, чтобы не движение головы не стало заметно для врага, Игнат повернул голову вправо.

Вот она. Рядом лежит.

Штык испачкался землей. Если будет команда «вперед!», то можно легко подхватить ее. Главное, чтоб грязь не забилась…

О чем я думаю?!..

Я думаю!

Эта мысль обнадежила Игната. Пока думаю- жив.

Кто-то прополз рядом.

- Проверин,ты?

Игнат кивнул.

- Ранен, что ли?

Кто это?

Голос Мишки Семакова.

- Ты живой?

Чего он меня дергает? Сейчас увидит фашист - накроет обоих. И вообще, куда ты там полз? Ты дальше давай ползи...

Или заставишь идти в атаку?..

Неужели пора?!

- Ранен?!

- Чего ты орешь?- выдавил из себя Игнат, сквозь зубы.

Семаков помолчал, а потом хихикнул.

- А ты чего- оглохнуть боишься? Дуралей ты. Я же думал: вдруг ты убит.

Игнат хотел ответить, мол, не дождёшься, шахтёрская твоя душа. Но быстро прикусил язык.

Не говори "гоп", пока не перепрыгнешь...

Я становлюсь суеверным, злобно подумал Игнат.

- Живой я,- буркнул он Мишке.

- А... Ну это хорошо.

Проверин хотел сказать, что только что видел муравья и тот исчез, как вдруг раздался протяжный голос Лопатина, командира их взвода.

- Товарищи!!!

Ну все, подумал Игнат, холодея от кончиков пальцев до пяток.

Сейчас начнётся.

Спина покрылась липким потом, а в ногах появилась тяжесть.

- Все, кто меня слышит!- растягивая слова, готовил Лопатин своих людей.

- Ну что, Игнат,- громко «прошептал» Семакин почти под самым ухом,- вот и пришло время наше.

Дурак, подумал Проверин.

Чего ты каркаешь?

Он вытянул руку и коснулся своей винтовки.

- ТОВАРИЩИ!!!!...ВПЕРЕД! НА ВРАГА!!!

Какая-то неизвестная сила появилась в коленях. Они сами подбросили тело вверх, а винтовка в руке потеряла свой вес, словно была сделана из воздуха.

Привычным движением Игнат удобно перехватил ее, отправил патрон в ствол и вдруг понял, в голове какая-то мягкая вата и все происходящее он видит, как бы, со стороны.

Мимо него пробежали два бойца- Ленька Виршин и Эдик- Ленинградец.

Эдька на ходу вскидывал пэпэшку и что-то выкрикнул.

Кажется ему, Игнату.

А может кому-то, кто бежал позади. Оборачивался не было времени. Думать- тоже. Надо было бежать. Бежать вперед.

Кто-то сзади крикнул. Непонятно что. Короткое и очень знакомое.

Его крик подхватил Ленька и бегущий рядом с Игнатом Семаков.

Крик. Вот! Не молчать! Кричать! Кричать! Только криком можно испугать врага! Он выглянет из своего окопа и испугается! Надо только кричать! Все равно что, но надо!

Ура?..

- УрррррраааАААААААААААОООООО!- раздалось со всех сторон.

И Игнат почувствовал, как этот крик отражается в его груди многоголосым эхом, вырывается наружу, заполняя все вокруг.

Этот крик был всюду и шел отовсюду- от земли, по которой бежал Игнат с винтовкой; от травы, в которой жила своя жизнь и которой было невдомек, что сейчас решается- будут эти букашки втоптаны солдатскими сапогами или останутся нетронутыми; от высокого голубого неба, на котором были тонкие белые облака, отражающие этот крик вниз, к земле.

Игнату казалось, что этот общий крик заставляет подниматься даже тех, мимо которых он только что пробежал. Сейчас они встанут и пойдут вперед, вместе с нами.

Лежать нельзя! Надо вперед! Только вперед!

И когда навстречу пехоте заработал фашистский пулемет, Игнат уже набрал скорость. Теперь ему было все равно как и чем кончится день. Время сжалось до этой маленькой поляны, по которой они сейчас все бежали, стреляя, пригибаясь, уворачиваясь и спотыкаясь.

И при этом все кричали «уррааа» и все бежали вперед.

Только вперед!

Несколько пуль выбили из земли пыль прямо перед ногами.

Враг целился в Игната.

Злость за то, что он сейчас мог убить его, защитника, рядового Красной Армии, захлестнула Игната. Он на ходу вскинул винтовку и почти не целясь сделал выстрел.

Потом еще и еще.

- Вперед!- раздалось справа,- вперед, с..кины дети! Бейте их, сынки!

Михалыч. Живой еще!

Игнат беззлобно выматерился и побежал вперед.

Михалыч- живой. Значит и мы выживем, радостно подумал он. Я хотел знака, вот он. Этот муравей. Он как Михалыч- соль земли. Трудяга, всегда рядом!

Что-то щелкнуло под самым ухом.

Кто-то споткнулся и вышел из поля зрения.

Вперед!

Бегущий слева Анзор крутанулся и плечом вперёд упал.

Вперёд! Анзор сильный, сейчас догонит!

Что-то ударило под ноги. Наверное – камень. Или деревяшка какая-то.

Не важно- вперёд-вперёд-вперёд!

- Бей гадов!

- УрррааааААААА!...

Впереди раздались хлопки и земля во вражеских окопах взлетела вверх, раскидываясь в разные стороны.

Игнат воспользовался этим моментом и прибавил бег.

Быстрей. Пока там не опомнились.

Где-то стрелял свой пулемет, где-то слышались автоматные очереди, редкие хлопки и тяжелое уханье пушек. Воздух кипел и закручивался. Горячие облака окутывали Игната, а порывы ветра сменялись стоячим запахом взорванной земли и жженной травы.

И уже никто не кричал. Все, кто был еще в строю, все, кто был в этой атаке, все кто бежал с Игнатом вперед, все уже были сосредоточились на одном- бить врага!

Он подбежал к окопу врага один из первых и, чтобы не быть заметной целью для пулеметчиков, спрыгнул вниз.

Земля здесь была твёрдая и сухая. Пыль и пот уже застилали глаза. Игнат быстро, одним движением, не выпуская винтовку, вытер лицо локтем.

Кто-то выстрелил у него под самым ухом. Проверин машинально втянул голову в плечи и перезаряжаясь развернулся, матерясь от всей души.

Что за шутник, твою мать?!

Фашист. Здоровый детина, с окровавленным лицом вскидывал свою винтовку и готовился выстрелить в Игната.

- Врешь!- вспомнил Проверин присказку отца ,- не возьмешь!

Эта фраза как сломанная патефонная пластинка закружилась в его голове, отсекая остальные мысли, повторяясь. Игнат больше не думал, он был теперь машиной, которая выполняла только одно- бить!

Бить врага!

Удар по рукам!

Вниз и в бок, как учили.

И сразу- вперёд, под рёбра!

Вот так! Вот так! Вот так!

Убить хочешь?! Меня?! Защитника земли русской?!Защитника Родины моей?! Советского солдата?!

На! Умри, фашист! Умри!..

Кто ещё?

Где? Ага!..

Кто-то спрыгнул в окоп.

- Карасев! Налево!

Игнат оттолкнул товарища и выстрелил вдоль окопа.

- Сашка, с.. ка, не спи!

Но Карасев уже завалился на бок, прижимая руку к животу.

- Держись, Шурка,- Игнат отошёл от раненного товарища, давая возможность спрыгнуть сверху ещё двоим.

Рыжов Алексей и Даня.

Теперь нас уже много. Теперь мы Стена.

- Проверин- туда!- быстро сориентировался Данька.

Молодец. Молодой, а соображает.

Игнат кивнул и быстрым шагом пересек вражеский окоп.

Раз, подумал он быстро.

Два...

Три!

Вперёд!

Нельзя останавливаться!

Не надо думать что будет потом.

Увидел фашиста- бей!

И Игнат бил.

И поэтому «врешь! Не возьмешь» повторял, как заведенный. Орудуя штыком, стреляя, перезаряжаясь, уворачиваясь и продвигаясь вдоль окопа.

- Врешь!.. ух…рядом...Не..Не возьмешь!..куда?..ах ты…ну врешь!..

Вперёд!

Вперёд!

…а потом он понял, что стоит посреди окопа. И ждет, когда фашист покажется из-за угла. Винтовка уже была чужая. И она весила почти тонну. Силы поднять ее уже не было, но она - это чужое оружие- все еще было продолжением его рук. И покажись враг, Игнат не задумываясь, не дрогнув ни единым мускулом лица, мгновенно выстрелил бы в того, кто пришел на его землю без приглашения.

Солнце уже ушло за верхушки деревьев, но все еще было светло. В воздухе пахло дымом и воняло убитыми фашистами. От свежей земли, которая еще не успела подсохнуть несло свежескошенной травой и сыростью.

Где-то вдали бахали одиночные выстрелы. Но они были уже так далеко, что Игнат понял- кончился бой.

Этот бой остался позади.

- Игнатка?- хриплый голос Михалыча заставил оторвать взгляд от окопа и повернуться,- живой, чертяка?

Игнат растянул сухие губы и выдавил через свое сухое, и словно проросшее колючками, горло.

- Живой вроде.

Михалыч подошел к Игнату и протянул ему здоровой рукой пилотку.

- Надень, сынок. А то вечереет.

- Что с левой?- спросил Проверин

- А что с ней?- беспечно переспросил Михалыч,- висит. Не волнуйся, у меня вторая еще есть.

Шутка была плоская и не смешная.

Но именно легкость, с которой Михалыч отмахнулся от ранения, рассмешила его так, что сил стоять уже не было. Игнат медленно сполз по стенке окопа и посмотрел снизу вверх на своего боевого друга.

Земля над его головой зашевелилась и с края окопа посыпалась прямо за шиворот. Холодный песок кололся, струясь вдоль напряженной спины.

Мелькнули два сапога перед Игнатом.

Семаков.

- Отдыхаете, братья-славяне?- хихикнул он.

Михалыч устало улыбнулся гостю.

- А чего ты хотел, Мишка? Опять на амбразуру погонишь, вояка?

Семаков подмигнул Игнату.

- А слабо?

- Дай дух перевести, ирод,- настроение у Михалыча хватало на всех.

- Завидую я вам, братцы,- Семаков сел рядом,- сидите ту, на закаты любуетесь.

Игната пожал плечами, соглашаясь. Сил говорить уже не было. Под веками, когда они накрывали глаза, мелькали вспышки, люди, дым и солнце. Хотелось уснуть. Хотелось пить.

- А ты что скажешь?- Мишка толкнул плечом Проверина.

Тот хмыкнул и выдохнул день из усталого тела.

- Сейчас отдохну и пойдём,-ответил Игнат.

- Куда?- не понял Семаков.

- В Берлин,- серьезно пошутил Игнат и закрыл глаза.

Неужели кончилось?

Кончилось.

И я жив. И мы все – живы.

- Берлин? – повторил Михалыч,- Давно пора. Нечего тут торчать. Пошли по-тихому. А то без нас уйдут и всех фрицев победят.

- А мы без каши останемся, да,Михалыч? – подхватил Мишка.

Он, кряхтя, поднялся и помог встать Игнату.

- Пусть только попробуют,- Михалыч двинулся вдоль прохода вперед,- я им живо напомню кто тут победитель…

Мишка с Игнатом пошли следом.

Что-то пощекотало шею Проверину.

Он остановился и медленно, боясь спугнуть, сунул руку за воротник, под ухом, думая, что это песок.

Но между грязным пальцами, цепляясь за потрескавшуюся кожу,махал лапками маленький чёрный муравей.

Живой...

Тот ли, или другой- не известно. Да и не важно. Они все как один. И все-отсюда. С этих краев.

И в этом была их сила.

Эта простая мысль на миг накрыла Игната и он осторожно положил муравья на верхний край окопа. Тот замер на кончике черного ногтя, перебирая передними лапками, крутя своими усиками во все стороны. Казалось, что едкий запах гари, пороха, железа и крови, испугало насекомое. И он все ещё не решался сделать шаг вперёд, чтобы вернуться в свой обычный мир.

- Не боись,- мысленно подбодрил его Игнат,- теперь это уже наша земля. Твоя и моя. Вперёд, ничего не бойся.

Муравей замер, словно услышал его. Прежде, чем спрыгнуть с пальца и скрыться в траве, он дернул своей маленькой головкой, словно в поклоне.

- Это тебе спасибо,- прошептал Игнат и пошел догонять товарищей.