Мир нам. Часть 1

«Мыслящий человек, не сумев воспитать

собственного сына, без всякого смущения

продолжал воспитывать человечество»

Ф. Искандер, «Поэт»

Ещё не успев толком проснуться, он уже понял, вернее, почувствовал что-то неладное. С одной стороны, он точно знал как его зовут и сколько ему лет, а также множество аспектов существования, без которых невозможно считаться разумным двуногим, например, что вода мокрая; что головой думают, а не бьются, скажем, о стену. Однако в базе данных не хватало большого куска информации о прошлом. Ни вид из окна собственной спальни, ни места работы, ни вечера в семейном кругу, ни лица друзей не припоминались. Единственное, что он знал о собственной судьбе до нынешнего времени - его жизнь прошла не здесь. Он вообще никогда прежде не бывал в этом дворце, в этом городе, на этой планете, в этом… Мире? Как он вдруг очутился здесь? Откуда сюда попал?

С другой стороны, вакантное место пропавших сведений облюбовали чужие мысли, будто в его голову их «загрузили», насыпали грудой, как яблоки в телегу. Впрочем, Флор понимал, что не совсем они и чужие. Молодой мужчина сосредоточился и принялся приводить знания в порядок. Прежде всего, кто он? Его имя Флоризэль. Где он? «Чужая» память начала рисовать картину мира: планета Ксента, третья по счёту от небольшой звезды Полетта; объект средних размеров (общая площадь около 1,3 млн карелей[i]), богатый ресурсами, с патриархальным укладом жизни. Две автономные области, 280 крупных городов, десятки тысяч деревень и сёл, развитое сельское хозяйство, рыболовство. Структура государства, языки, политическое устройство и прочее, и прочее… Сейчас Флор находился в столице Ксенты – Итель-Пьере, грандиозном городе-дворце, занимавшем почти 25 карелей. Дворец служил культурным центром планеты, резиденцией правительства и домом царя Ксенты. Именно Его Величество Сибáстиан приходился Флору отцом, именно он притащил сюда Флоризэля, забрав его прошлое и подарив взамен строго выверенный перечень собственных воспоминаний, именно он пропал 180 лет назад и считался семьëй Флора погибшим, а теперь зачем-то «ожил» и устраивает эту странную встречу. Зачем? Сложно думать об этом. Что-то ускользает... Ощущения принца были смутными и неясными, будто его существо составили как мозаику из кусков чужих судеб, и в новом узоре не было гармонии. Выбора нет, придётся отложить до времени.

Что он здесь делает? Лежит на кровати в одной из спален дворца. Флор поймал себя на мысли, что даже с закрытыми глазами прекрасно знает, что увидит в комнате: молочно-белые стены, расписанные зелёными драгоценными узорами, мерцающий потолок без чётких углов и границ, огромное окно во двор, занавешенное искристой тёмно-изумрудной тканью, у соседней стены гигантский камин зелёного камня, с перламутровыми пятнами и посеребрённой каминной решёткой. Над камином висит круглое студенистое зеркало в дорогой оправе, которое может как отражать, так и запоминать увиденное, или становиться телеснитлером[ii]. Флор никогда прежде не пользовался снитлером, однако прекрасно знал принцип его действия. Он представлял, как управлять остальной техникой комнаты: мини кухней, огоньковым освещением и прочими удивительными изобретениями. Он даже "вспомнил", что изобретателя, придумавшего большинство этих диковин, зовут Снэлиус, что он юный придворный гений, механик и учёный. Сибастиану приходилось по десять раз на дню то восторгаться, то свирепеть, наблюдая плоды творческого разгула непоседы. Снэл никогда не утруждал себя спорами с царём, он внимательно выслушивал высочайшее мнение, обезоруживающе улыбался, а потом шёл и делал всё по-своему. Однако Сибастиану приходилось признавать, что Снэлиус также важен для Ксенты, как и он сам, несмотря на кажущееся легкомыслие изобретателя.

Флор лежал на кровати, ничем не выдавая своего пробуждения. Он предпочитал действовать последовательно и решать задачи по мере их поступления. Сейчас первостепенной проблемой было внутреннее состояние, а положение дел вокруг угрозы не представляло – он был ценным «экспонатом». Его с любопытством рассматривали из другого конца комнаты две пары блестящих глаз. У них были на то причины – процесс появления в их мире Флора грубо нарушал уклад и даже привычные им законы природы. Хотя принц имел довольно обычную внешность: ни крыльев, ни хвоста, спокойное умное лицо, благородные черты, тонкие губы, чистый лоб, кожа с лёгким оттенком загара (что обыкновенно наблюдается у космических пилотов или жителей соседних планет: Лидены и Арроры), он был чужаком. Не из другого сословия, не другой расы и даже не инопланетянин, а представитель чужого неизвестного мира. А о чужих мирах не только говорить, даже думать не разрешалось. Тёмные ресницы спящего изредка вздрагивали, две пряди мягких тёмных волос покоились на лбу. Насколько позволяли судить очертания под покрывалом, гость был высокий, худощавый, но крепкий, с сильными (но не грубыми) руками.

Снэлиус, который, конечно, не смог побороть своё любопытство и прокрался в спальню взглянуть на царского сына, раздражённо мотнул головой, при этом длинные волнистые волосы взметнулись и на секунду закрыли энергичное лицо. Изобретатель небрежным жестом убрал патлы за ухо и нетерпеливо прошептал:

- Скука смертная! Я пришел за ответами, а он лежит бревном! Я не привык к таким нервным потрясениям! Я не для ожидания рождëн! Предлагаю кинуть в него чем-нибудь пробуждающим! Та ваза меня как раз устроит…

Изящная девичья ручка предостерегающе переместилась к украшению из лучшего лиденского фарфора фабрики «Жемчужный свет», готовая отразить посягательство, а тихий мелодичный голос возмутился:

- Не вздумай! Если тебя не остановит собственная деликатность, припомни, что Государь запретил его тревожить, ему нужно восстановиться. Гнев Царя потом надолго твою скуку разгонит! Пусть спит столько времени, сколько требуется. Потерпи.

- Я просто в панике! Я же умру от любопытства, дожидаясь его Великого Пробуждения! – лицо Снэла сморщилось, как сухофрукт, а в серо-зеленых глазах отразилась вся скорбь мира.

Но всё та же ручка сделала жест, призывающий молчать, и изобретатель обречённо повесил голову. Впрочем, ненадолго, через мгновение он загорелся идеей уронить на спящего один из пучков огонькового освещения и принялся за расчёты. А леди только качнула головой, справедливо сомневаясь в покорности Снэлиуса.

Девушке шёл девятнадцатый год, и её образ уже поражал воображение всего ксенонского Двора. Среднего роста, стройная и изящная, само воплощение женственности и нежности, Каролина считалась самым драгоценным сокровищем Ксенты. Каждая черта её лица была если не прекрасна, то прелестна, вне всякого сомнения: нежные розовые губы; большие синие глаза; пушистые тёмные ресницы; золотистые завитки волос, волнами струящиеся по плечам. Завершали образ безупречное чувство стиля и изысканные манеры, дополняемые великодушием и искренней сердечностью обращения. На леди было простое светло-серое платье, что в полумраке комнаты придавало ей сходство с воздушным призраком. Лина приходилась Ксенте царевной, Сибастиану и безвременно почившей царице Злате дочерью, а Флоризэлю единородной сестрой.

Флор вспомнил об этом, когда услышал в комнате шёпот девушки. После секундных раздумий он решился открыть глаза. Двое синдейков[iii] стояли у камина. Снэл собирался привести в исполнение свой план по пробуждению принца, поэтому не сразу заметил пронзительного взгляда серо-синих глаз. Каролина же просто растерялась, и нужные слова будто нарочно исчезли из памяти.

- Мы всё же разбудили тебя?.. – с улыбкой молвила она.

Снэл наконец взглянул на кровать, и в сторону Флора метнулся белый огонёк. Флор даже не попытался уклониться, а наоборот плавно подался навстречу огоньку и быстрым движением поймал его в кулак, после чего хмыкнул и демонстративно отряхнул руки. Снэлиус улыбался до ушей, его лицо одновременно выражало обиду, невинность и восторг.

- Гостеприимно... – прозвучал в тишине мягкий голос принца.

- Сам виноват, сперва не просыпался, а теперь проснулся раньше, чем нужно! – пожал плечами Снэл, а потом вдруг выдал возмущённую тираду. - Так нечестно, парень! Я в панике! Ни тебе страха, ни гнева, ни растерянности, ни даже признаков удивления! А я ведь старался тебя эпатировать! Это черная неблагодарность с твоей стороны! – он трагически заломил руки, но взгляд совершенно не соответствовал жестам.

Флор слегка склонил голову, принимая «приветствие», придворный изобретатель представлял собой фонтан жизнелюбия, что определённо пришлось принцу по душе.

- Перестань, Снэлиус! Ты переходишь границы! – с чувством осадила его царевна, тревожась за Флора. Хотя принц не принял шалость за нападение, она точно не знала, в каком состоянии его рассудок, да и про чувство юмора и проницательность гостя ей ничего не было известно. Вдруг он сочтет их поведение оскорбительным или агрессивным.

Но Флоризэль продолжал смотреть на них спокойно и внимательно, и наконец-то сказал:

- Кери, я рад знакомству. И вдвойне приятно узнать, что моя сестра готова столь самоотверженно защищать меня.

Фраза застала Каролину врасплох, её глаза удивлённо и недоверчиво расширились. Девушка тихо проговорила:

- Благодарю, - а потом добавила. – Я - Каролина. Только мама называла меня Кери…

- С твоего позволения и я буду, - всё так же невозмутимо произнёс Флор и сел на постели.

При движении стали заметны три маленьких серьги-гвоздика в его левом ухе, в которых тускло светились мелкие синие (почти чёрные) камни. Принц бессознательным движением взъерошил шевелюру, легко соскочил на пол с высокого ложа и подошёл к окну. Сделал в воздухе небрежный пасс рукой и шторы послушно разъехались в стороны. Перед Флором открылся роскошный вдохновляющий пейзаж, но мужчина оперся руками о подоконник с выражением мрачной задумчивости. Его переполняла уверенность, что он призван не в качестве сына (или наследника, тем более, ведь он только принц[iv]). И появился здесь не для того, чтобы любоваться золочёными куполами и ажурными башенками Итель-Пьеры. В воздухе звенели длинными прозрачно-золотистыми крыло-лапами[v] розовые обезьянки Янди, под окном весело выпрыгивали янтарными нитями из ладоней памятника Шейлоку Светлейшему[vi] струйки воды, но Флор подозревал, что здесь ему не место. Вероятно, скоро судьба пнёт его в самое пекло, заставит разбираться с чужими проблемами в самом дрянном уголке этого сверкающего Мира. А может не пнёт, может он сам с готовностью пойдёт… Как ни странно, осознав это, принц повеселел и дал волю любопытству.

Флор обернулся. На его губах играла лёгкая улыбка, он пытливо посмотрел на синдейков и поинтересовался:

- Итак, я чужеродный элемент. Что ж, это очевидно и мне и вам. Поэтому предлагаю, учитывая выступление Снэлиуса, стадию неловкого молчания опустить и сразу перейти к прямым вопросам.

Лина и Снэл наблюдали за мужчиной, периодически обмениваясь вопросительными взглядами. Они ожидали увидеть его растерянным или рассерженным и теперь дивились. Босой, чуть ли не в пижаме, волосы встрёпаны, легкомысленные украшения в ухе, но деловитый, собранный, прямолинейный, он внушал невольное уважение.

- Что ж. Заранее прошу извинить мою бестактность, – медленно начала Кери, - События развивались очень стремительно, и Государь не успел рассказать о тебе почти ничего, я только знаю, что ты его сын и вырос далеко отсюда. Для меня это неожиданно, никто о тебе не слышал раньше. Откуда ты? Почему только сейчас появился в Итель-Пьере?

- Разочарую, я не помню, где жил. В целом, сейчас я больше знаю о вас, чем о себе. О себе – лишь рваные бесполезные факты, - Флор чуть склонил голову. - Жаль, Кери. Хоть вопросы и заданы, но у меня нет ответов. Будут – поделюсь.

У царевны чуть дернулись брови, она была изумлена и искренне сочувствовала брату.

Снэл оценивающе оглядел принца и ехидно поинтересовался:

- Слушай, Ваше Высочество, а что ты помнишь? Группа крови? Первый день за штурвалом? Любимый поэт-символист? Сколько лет живёшь?

- Сто восемьдесят, - признался Флор, ничуть не смутившись.

Каролина тихо ахнула. Снэлиус поперхнулся:

- Да ладно врать! Я в панике!!! А на старичка-то не похож! По какому это стилю? Я даже таких крошечных планет не знаю! Там год за пять идёт? – выдал потрясённый изобретатель, - Мне, может быть, тоже 370 по вашему календарю, а не 37[vii]? Или я младенец?

Флор невольно усмехнулся, жизнерадостность собеседника действовала заразительно.

- Это ксенонский стиль, но на моей Родине живут до... – он запнулся, мысль ускользала, - Дольше.

- Невероятно! – удивилась Кери и тут же испугалась, - А на тебя не повлияет этот… переезд?!

- Я не состарюсь внезапно у вас на глазах, – успокоил он сестру, а про себя добавил: «Дадут ли мне вообще состариться?..».

- Ещё разок для ясности, Флор, ты не знаешь, зачем этот мистический бардак понадобился Его Царскому Величеству? Он что-то объяснил тебе?– влез с вопросом изобретатель. - Потому что все это даже для меня чересчур загадочно. Ты уж извини, пока я вижу в твоём появлении больше проблем, чем пользы.

Царевна чуть не задохнулась от возмущения, но принц лишь бросил ещё один задумчивый взгляд за окно.

- Пожалуй, точное наблюдение. У меня к царю те же вопросы. И только смутные и весьма мрачные догадки. Хотя знает ли сам Сибастиан ответы?..

- Ясно, - беззаботно махнул рукой Снэлиус и высказал предположение, уже посетившее Флорову голову. - Тобой хотят заткнуть дыру в воображаемой броне Ксенты! Великий и непобедимый принц Флоризэль, последняя надежда Галактики, луч света в тёмной Вселенной!.. Ну, а если кратко, то ты просто свежая кровь! Ай! Леди Каролина, я не нарочно! Вы же знаете, я не в силах контролировать процесс, истина так и рвется из меня на свет! – запричитал Снэл, когда Лина в возмущении сжала его предплечье.

- Помни, о ком ты говоришь! – Кери глубоко вдохнула, борясь с эмоциями, после чего устремила строгий и печальный взгляд на Флора, и медленно, взвешивая каждое слово, произнесла. - Обсуждение столь личных подробностей губительно. Бездоказательные выводы могут нанести непоправимый ущерб репутации Государя и государству. Кому, как ни нам, помнить о приличиях и здравом смысле.

Флоризэль смягчился.

- Прости, меньше всего я хотел огорчить тебя, Кери. Ты права, это лишь предположения, которые не стоило озвучивать. Полагаю, он сам всё нам объяснит.

Девушка улыбнулась. Остатки туч, омрачивших её прелестное личико, испарились, и взгляд вновь стал ласковым и светлым.

- Конечно! Сейчас у Государя важное совещание, но оно вот-вот завершится, а пока можешь располагать нами, - коснувшись руки принца, она неожиданно призналась. - Это странное событие, но я всё-таки счастлива узнать, что у меня есть брат, Флор! Добро пожаловать на Ксенту!

Тут брат совершил ещё одну изумительную выходку, он поймал ладонь Лины и поцеловал, а потом, как ни в чём не бывало, обулся и направился к двери. На пороге он обернулся и иронично посмотрел на застывших посреди комнаты Кери и Снэла.

- Идём?

- А мне руку поцеловать?! – тоном оскорблённой примы произнёс Снэлиус, - Мы с царевной к подобному не привыкли!

Принц пожал плечами и вышел в прохладный гулкий коридор.

- Убиться веником! – восторженно изрёк Снэл и, с поклоном пропустив вперёд Каролину, последовал за “гостем”.

Флор, очевидно, совершенно не нуждался в провожатых, он без труда ориентировался в лабиринтах царского жилища, и вскоре зашёл в Самый Малый Обеденный зал.

По стенам зала струилась нематериальная вода приглушённо-зелёного оттенка, высоко под потолком клубился серо-голубой туман. Повсюду царила зелень: карликовые мяки[viii], низкорослые берёзы, комнатные цветы. В общем, стиль оформления Самого Малого Обеденного зала намекал на уголок природы в центре цивилизации и располагал к успокоению и расслаблению. Посреди помещения стоял круглый стол. В центре прозрачной столешницы блестел встроенный аквариум с круглыми серебристыми рыбами, который окаймляло кольцо мелких белых и желтых цветов. Освещение зала не концентрировалось в конкретных точках пространства, светился сам воздух. Такой способ рассеять тьму придумали калонизаторы - древние ксеноны: на ночь открывалась крыша зала и листья растений впитывали отсвет Голубой Олы (спутника Ксенты), а утром, когда кровля закрывалась, растения поливали особой очищенной водой и их листья целый день выделяли светящиеся частицы в воздух.

Флор, Лина и Снэл устроились за столом. Принц непринуждённым жестом подозвал псевдо-голографического[ix] слугу и сделал заказ. Каролина смотрела на брата с нарастающим удивлением: он освоился с поразительной быстротой! Снэлиуса уже ничто не смущало, он старался получить максимум удовольствия от происходящего. И, когда принц небрежно махнул слуге рукой, отсылая его, изобретатель дал себе волю и расхохотался.

- Беру свои слова обратно! Либо у себя на Родине ты был царём, либо ты с рождения жил здесь, но мы тебя раньше не замечали! Вот она, царская кровь! Леди Каролина, я начинаю любить вас ещё больше, когда вижу этого прирождённого деспота и тирана! Трон в студию! – отсмеявшись, выдал он.

Кери покачала головкой. Мужчина, сидевший напротив за столом бросил на Его Высочество внимательный изучающий взгляд исподлобья. Ранее, когда царевна, её брат и изобретатель своим приходом нарушили его уединение, он повёл себя предельно дипломатично, не обнаружив и тени любопытства: встал и молча поклонился царским детям. Кери ответила вежливым кивком, положенным по регламенту, Флор скопировал её приветствие, Снэл вытянулся по струнке и отсалютовал, впрочем, без намёка на насмешку, а лишь из желания остаться оригинальным. После обмена приветствиями, все сели, и мужчина вновь переключил всё своё внимание на кружку и телепат-газету[x], которую изучал, приложив к виску электрод.

Флору хватило одного взгляда, чтобы «оценить» незнакомца и проникнуться к нему некоторым уважением. Этот синдейк имел высокий рост и крепкое телосложение, обладал заметной силой и незаурядной внешностью, хотя не отличался красотой. У него были острые скулы, тонкие губы, нос с небольшой горбинкой, прозрачно-зеленые глаза, от которых расходились к вискам тонкие лучики морщинок, морщины тронули и высокий тяжёлый лоб. Голову мужчины покрывала шапка мягких и чуть вьющихся соломенных волос. Вид синдейк имел суровый и закалённый, его левую бровь пересекал шрам длиной в пару клюров[xi], кожа на руках казалась грубой и потемневшей. Такой внешностью обладал прославленный военачальник армии Ксенты Ланс, которого знала и уважала вся Галактика за выдающийся полководческий талант. Лет тридцать-тридцать пять назад, еще будучи ребёнком, синдейк был спасён Сибастианом и попал на Ксенту. Он воспитывался и получил образование в Итель-Пьере в легендарном Царском Оборонном Лицее, который окончили самые влиятельные лица планеты. Уже в Лицее стало понятно, что царь не прогадал, беря его под опеку, курсант стал лучшим почти во всех дисциплинах и, завершив курс досрочно, феноменально быстро взобрался по служебной лестнице. Через несколько лет военачальник проявил талант в боях, и тогда врагам Ксенты осталось только кусать локти от бессильной злобы. Ланс оказался идеален в своей должности ещё и потому, что не ввязывался во внутреннюю политику планеты, ограничивая деятельность армией.

- У нас война? – спросил Флор, когда Ланс попрощался и вышел из зала.

По лицу царевны пробежала тень, даже Снэлиус помрачнел и проговорил:

- Восемь лет воюем, - а потом иронично добавил, - На самом деле это Аррора воюет, а мы обороняемся и ждём, когда же ей это дело наскучит!

- Аррора? – задумчиво повторил принц. От этого слова что-то внутри него шевельнулось.

- Идём сейчас к Государю, поговори с ним, - тихо предложила царевна, положив маленькую тёплую ладошку на плечё брата.

Каролина

[i] 1 карель ~400 км2, общепринятая мера измерения площади. 1,35 млн карелей = 510 млн. км2 (здесь и далее примечания автора)

[ii] телеснитлер – устройство голографической связи, позволяющее не только видеть и слышать собеседника, но и касаться его, если это согласовано обоими говорящими.

[iii] синдейки (на Ксенте или любой другой планете Мира) – общее название урождённого населения; то же самое, что «люди» на Земле. Синдейки ничем принципиально не отличаются от людей.

[iv] Принцом на Ксенте называли незаконных детей или пасынков царей, в которых не течёт древней царской крови.

[v] Крыло-лапы – тонкие кожистые образования на костно-хрящевом каркасе, заменяющие некоторым животным Ксенты крылья и лапы одновременно. У обезьянок Янди, в зависимости от породы, их может быть от 3 до 5. При переходе в режим полёта крыло-лапы расправляются подобно парусам, а при приземлении складываются в плотные лапы.

[vi] Шейлок Светлейший – один из легендарных царей Ксенты, предок Каролины.

[vii] Снэлиусу 37 лет, что по физиологическим показателям приблизительно соответствует 26 человеческим годам. Максимальная продолжительность жизни на Ксенте составляет 170 лет. Мужчины-синдейки взрослеют медленно и долго живут, постепенно старея, а женщины считаются совершеннолетними в 20 лет, когда раскрывается их красота, и почти не меняются со временем, однако живут меньше мужчин, редкая ксенонка отмечает свой стопятидесятилетний юбилей, в основном доживая до 100. При этом сама продолжительность года на Ксенте примерно совпадает с земной.

[viii] карликовые мяки – вечно-зелёные деревца. Их высота соответствует среднему росту синдейка. У мяков чёрные стволы, глянцево-блестящие и гладкие и круглые тёмно-зелёные листья. Цветы большие, белые с серебряными лепестками в центре.

[ix] псевдо-голограммы – представляют собой голографическую модель синдейка, которая воспроизводится из микрочипа и сама неосязаема, однако способна взаимодействовать с окружающими предметами на уровне гиперсложных физико-математических процессов. Изобретены при царе ИллонеVII Освободителе.

[x] телепат-газета - микрочип, соединённый с электродом; в нём сосредоточена информация о событиях на планете, которая поступает сразу непосредственно в мозг. Подобные носители являются основными информационными источниками в Галактике и используются во всех направлениях жизни.

[xi] 1 клюр=0,7 см