Мир нам. Часть 2

«Понимаешь, я очень хочу проиграть,

до смешного хочу проиграть

сдаться в плен и спокойно спать»

Макс Фрай

Я не принадлежу себе… Как бы не так! Я никому не принадлежу!

Моя судьба была известна мне с детства, хотя окружающие не замечали символов, предсказавших моё будущее. А началось всё с того, что я появилась на свет в первую минуту первого дня нового тысячелетия по древнеилларионскому стилю, в День Воина. В год моего рождения этот праздник совпал на всех планетах Галактики, несмотря на разные периоды вращения, что случается лишь раз в 4600 аррорских лет[i]! Только по сему знаменательному совпадению следовало понять, что я не стану смиренной и покорной! Вот только не верят в моей стране в символы и приметы. А уж в семье…

Меня с малолетства окружала жестокая и циничная аррорская знать. Круг моего общения делился на два лагеря в соответствии с положением в обществе: одни презирали и третировали меня, прочие же откровенно пресмыкались. Мне не довелось услышать ни одного ласкового слова, произнесённого открыто в полный голос, даже от тех, с кем я связана узами крови. Для отца меня не существовало вовсе, его интересовал только старший сын. Возможно, о моем существовании он не знал вообще. Мать тоже была увлечена удовлетворением собственных амбиций и интригами. Впрочем, ничего удивительного, из всех постулатов Свода Законов Клана [ii] она с особым рвением следовала двум: «живи лишь в своё удовольствие» и «живи по Закону, но презирай законы». Она периодически пыталась обучать меня в духе Алого Источника. Это случалось, когда ей надоедало издеваться над своими рабами, и она вдруг вспоминала о досадном недоразумении, считавшемся её дочерью. Её редкие уроки яркими вспышками врывались в моё детство, ведь по сравнению с ними пытки показались бы лёгким дискомфортом. Ради выживания мне очень рано пришлось стать притворщицей, сжиться с ролью жестокой и надменной аристократки. День за днём блуждая в тумане без ориентиров, я прячу себя, изощряюсь во лжи и жестокости, лишь бы не обнажиться вновь.

Мне несказанно повезло, каким-то чудом среди толпы пошлых безжалостных лицемеров нашлись исключения, они стали мне почти друзьями. То немногое светлое, что ухитрялось по крупицам проникать в моё детство, совершалось в обстановке строжайшей тайны, но всё-таки принесло свои плоды. Подле меня всегда оказывался кто-то, способный подать пример рассудительности, подлинного благородства, доброты и сострадания. Мои негласные наставники помогли мне стать такой, какая я сейчас... Хотя нет. Именно сейчас своим побегом я перечеркиваю все их труды! Некрасиво, неблагородно, неблагодарно! А главное - не вовремя!

Я убегала уже почти три дня. Решившись покинуть дом, я отдавала себе отчёт, что придётся трудно. Я представляла, что меня поймают в тот же день, моё воображение рисовало то ожесточенные кровавые схватки, то стремительную гонку. Однако ни одно из предположений не оправдалось: меня не захватили ни в городе, ни в лесу, где я блуждала уже двое суток. Что касается трудностей дальнего пути, так я, как оказалось, даже не представляла к чему готовиться. Ну, ещё бы! Где я жила?! В капсуле с трехразовым питанием, вдохами по расписанию и бронированными стенами, обитыми войлоком, из которой меня извлекали лишь чтобы продемонстрировать родне или поистязать. Это у нас называется аристократическим воспитанием. В светском обществе, подле апатичных и бездарных графских и лордских отпрысков в компании с их циничными ограниченными лизоблюдами-родителями, могла ли я адекватно судить о презираемом ими внешнем мире?

Моя мать, желая сломить мой дух, всячески старалась убить во мне способность к рассуждению, способность самостоятельно принимать решения... Она лишила меня права слова, лишила права выбора. По Закону я принадлежу ей. Стоило мне произнести единственное неосторожное слово, тень собственного мнения, и мать запихивала меня в телепатическую камеру[iii], где я получала свои 40 плетей. Я явственно чувствовала, как кожа рвется лоскутами, зубы ломаются от боли, а глаза заливает кровью и потом, и бесполезно было твердить себе: «это только иллюзия». После наказания в состоянии, граничащим с обмороком, меня приносили в мои покои. Иногда ей не требовалось даже повода. Её не устраивало во мне абсолютно всё: волосы русые, а не чёрные, глаза серые… Однажды мать хладнокровно рассуждала, что стоит наконец-то избавиться от «пятна на своей репутации» и бросить меня в кипящий котёл. Страх, вспыхнувший при этом на моём лице, тоже доставил ей удовольствие.

Мне доводилось видеть, как крепкие мужчины, которым выпало на долю провиниться перед ней, пускали в телепатической камере слюни, будто младенцы. Им уже не стать нормальными, они сломанные куклы. Но есть в их состоянии преимущество – для них все закончилось, и напряженного ужаса больше не было в глазах, как не было и иных чувств.

Мать рассчитывала, что ее угрозы повергнут меня в ужас. И повергли, но не сломали. Моя кровь кипела от ярости. Двойные стандарты, чтоб их! Разве я не видела, как за закрытыми дверями на «особых вечерах» в честь её дня рождения обездвиженным рабам режут горло, чтобы наполнить кубки?! Двор погряз в пороке, убийства остаются безнаказанными, имущество забирают, выбрасывая на улицы целые семьи, устраивают пьяные оргии, и одновременно никто не вправе поступать, как желает, если это противоречит традициям и этикету! Магия под запретом, но фактически страной правит маг. Намерение поступать гуманно, справедливо сразу пресекается, считается признаком слабости, а потому неприлично, нелояльно. А ведь существуют ещё и законы, которые вдалбливаются аррорцам в мозг с рождения, которые любой должен знать наизусть, и в них говорится о правах, ценностях и свободах, об ответственности, обязательствах правителей. Смехотворно! Лживо! И я решилась: пусть меня убьют, всё лучше, чем дрожать в толпе... Но именно тогда Тревор Сэн-Клер, представитель древнейшего аррорского рода, появился и удержал меня от глупостей. Он преподавал владение оружием знатным юношам и детям басилевса и был величайшим учителем, истинным героем Арроры! Он был моим другом. Был… Слёзы бессильной ярости наворачиваются на глаза, когда я вспоминаю Тревора, его смерть. Как же больно вспоминать последние дни этого сильного синдейка! Он точно знал, что умрёт, а я, растеряв присутствие духа (сохранять которое он так упорно меня учил), металась подле него, ещё пытаясь найти спасение. Его убили, я уверена. Знахари настаивают, что болезнь была вызвана естественными причинами, однако я точно знаю, в его смерти виновна я. Мне некому отомстить, и мне не у кого попросить прощения. Подумать только, я даже его предсмертную волю предала, обещала быть сильной, не совершать опрометчивых поступков, а сама позорно сбежала, сдалась, проявила слабость. Впрочем, я намерена найти способ бороться дальше. Но для начала неплохо бы просто выжить в лесу...

Тревор учил меня бесшумно перемещаться, контролировать свои жесты, выражение лица и эмоции (в последнем не слишком преуспел), учил стрелять и фехтовать, ловко преодолевать препятствия. Кто же знал, что я со своей фирменной импульсивностью однажды окажусь в лесу, где мне придётся слоняться без транспорта, припасов, экипировки, с головой, полной горячечного бреда. Удивительно, что всего в 50 улаках[iv] от столицы можно страдать от таких прозаичных проблем, как отсутствие уборной. В довершение картины собственной глупости и недальновидности, я не имела конкретной цели путешествия, но отступать было поздно. Да, чего уж там, покажите мне хотя бы в какую сторону отступить… Ну, хоть маячки из крови догадалась убрать перед побегом, диализ провела. Попробуйте теперь отследить!

Я сидела у корней огромного мила и куталась в плащ-хамелеон. По бордовому меху моего плаща лениво бродили блики света. Я в унынии смотрела по сторонам, и видела во всех направлениях одно и то же: черные с бордовым отливом стволы, одетые в серебряную[v] листву, по которым бесшумными молниями изредка проскакивали осторожные лесные обитатели. Мною безраздельно владела мысль, что побег с самого начала был наивысшей глупостью. Следовало просто удвоить нагрузку, утопить горе в изматывающих тренировках и перетерпеть! Я стиснула кулаки, очень хотелось подраться, тем более что оружием я запаслась, в отличие от еды и... прочего. Мне бы маленький поисковый отрядик, или небольшую шайку разбойников... Неужели солдаты и всемирно известные Ланвойские бандиты сменили прописку или ремесло? А может не сменили…

Несомненно, у меня отсутствовал опыт работы в полевых условиях, но интуиция оставалась отменной, и я давно почувствовала эту осторожную слежку. Меня изучали. Кто-то следил за мной из-за деревьев, периодически меняя наблюдательный пункт, и, возможно, ждал удобного момента для нападения. Конечно, я кажусь ему хоть и странной, но достаточно легкой добычей. Эдакая городская девочка, которая к вечеру будет измотана и голодна и не окажет сопротивления. Ха! Тебя-то мне и нужно, голубчик! Вот повеселимся! Жаль только, что приходится ждать.

Я опять вспомнила Тревора. У него были удивительные методы работы. Он не стеснялся в выражениях, называя меня упрямой, вспыльчивой и избалованной. Но всё же не муштровал как своих обычных мальчишек-учеников, а устраивал весьма оригинальные тренировки с целью заинтересовать меня и направить мою ярость в полезное русло. Помню, как однажды мы поспорили, кто дольше протянет без пищи. Сейчас эта игра кажется мне глупой, но раньше подобные противостояния захватывали моё воображение. Я была уверена в победе, ведь бывало по двое суток голодала по решению матери. Но Тревора я недооценила. Тогда, четыре аррорских года назад, в соревновании победил здравый смысл. Помнится, на двенадцатый день голодовки Тревор стоял, опираясь о стену, и наблюдал, как я из последних сил тщетно пытаюсь подвинуть кресло. Он хохотал, судорожно схватившись за косяк. Но моё упрямство оценил и даже предложил присудить мне победу. Я же из чистой вредности согласилась на «ничью». Не представляю, как он умудрялся проводить подобные тренировки на протяжении стольких лет и не привлечь нежелательного внимания. И всё же мы прокололись.

Меня, наверное, до последнего моего часа не оставят в покое события того дня. Пропади пропадом моя эмоциональность! Я тогда была очень расстроена - настолько меня ещё никогда не оскорбляли! Я не сумела держать себя в руках. Я влетела в его класс в совершенной истерике. Дежурные утешительные слова не действовали, поэтому он шагнул ко мне и слегка встряхнул за плечи, прикрикнув: «Глупая девчонка! Пора взрослеть!». Его слова остудили мой пыл, но сердце сжималось от обиды, я уткнулась лицом в его плечо и замерла так. Я лишь потом узнала, что одна из фрейлин подглядела эту сцену и доложила императрице. Опять эти глупые, жестокие правила, извращенное лицемерное общество! Да если бы я во время бала совокуплялась с ним за занавеской в коридоре, никто бы и глазом не моргнул. Но за привязанность, за отрытое проявление сочувствия, за дружеские объятья, которые он подарил мне в трудную минуту, его обрекли на смерть. Вскоре Тревор заболел и умер. Когда его не стало, меня будто парализовало: сердце обледенело, глаза стали стеклянными, я смотрела через них на мир, но видела всё будто со дна гулкого колодца. Я долго ходила пустая, а однажды утром проснулась и поняла, что его убили. По моей вине. Такой ярости я прежде не испытывала. Я готова была тут же бежать и растерзать Полара, рвать глотки всем, кто встанет на моем пути. Я имею на это право! Но меня будто огнём обожгло. Меня остановило кольцо, предсмертный подарок Тревора, который он вручил мне со словами: «Однажды ты поймешь, что делать, а с ним ты не собьешься с пути». Белый каменный ободок стискивал палец в минуты моего гнева, заставляя меня успокоиться. Я подчинилась, не стала мстить, но и видеть день за днем хищные лица, полные торжества и презрения тоже не смогла…

Отдохнув под деревом, я до сумерек преодолела ещё два улака. Мой наблюдатель не показывался, я же, напротив, не таилась. Когда Полетта почти скрылась за линией заката, я развела костер и устроилась на ночевку. Впрочем, глаз я так и не сомкнула, ожидала нападения. К моему разочарованию, ограбления так и не произошло. Зато глубокой ночью небосвод рассеребрил яркий звездный дождь. Редкая удача. Накануне я уже видела одинокий сверкающий метеорит, который, кажется, упал где-то здесь в лесу, и даже успела загадать желание.

Как только небо просветлело, я засыпала костер и пошла на Закат[vi]. Я решила теперь придерживаться этого направления, поскольку смутно вспомнила карту Ланвоя. Кажется, я видела за лесом городок серорабочих, где можно ненадолго укрыться. Конечно, я никогда прежде не работала, но трудностей не боялась. Я быстро учусь, а Тревор помог мне стать чуть терпеливей. Он бы и дальше помогал…

Так. Прекратить нытьё! Нужно, наконец, научиться шевелить мозгами и рассуждать последовательно, а то у меня каждая следующая идея противоречит предыдущей. Делу - время, горю – час.

- О! – я едва не угодила в охотничью ловушку.

Хороша бы я была с капканом на ноге. Вляпаешься на радость своему преследователю, так ему даже пальцем пошевелить не придётся – берите меня, пожалуйста!

Дальше я зашагала осторожней. В животе у меня раздалась утробная трель, подходило время завтракать. Вопрос питания остро встал на повестке дня. Я знала, что в лесу некогда росли огромные деревья Лоэ с вкусными и питательными листьями. Моя задача заключалась в том, чтобы разглядеть среди прочей растительности мясистые серебристо-коричневые листы. Лоэ встречались редко, они росли поодиночке, прятались от глаз. Но сегодня как будто сама планета благоволила мне. И скоро я, сытая и бодрая, с полной сумкой листьев, продолжила путешествие.

После обеда я почувствовала себя настолько хорошо, что собственное бегство перестало мне казаться позорным. Мне даже начало нравиться это блуждание в лесу. Я шла целый день, глазела по сторонам, слушала тишину и уже почти забыла о слежке. Тогда-то на меня и напали.

Двое мужчин, замотанные в серые костюмы так, что видны оставались лишь тускло-голубые глаза, выскочили из-за деревьев по бокам от меня. Я отреагировала быстро: плащ и сумка полетели на землю, а в моих руках оказались два волнистых лизариновых клинка. Разбойники не выказали ровно никаких эмоций, просто атаковали.

Я отлично фехтую, могу противостоять сразу нескольким бойцам, поэтому драться оказалось несложно и даже немного весело. Мастерством нападавшие не блистали, а подчас и вовсе выглядели неуклюжими. Улучив момент, когда они одновременно совершили выпады в мою сторону, я ловко увернулась, и один промазал, поразив вместо меня своего сообщника в бедро. Глаза злосчастного разбойника закатились, и он повалился. Я резко развернулась и врезала второму в челюсть эфесом, следом расчеркнув вторым клинком по его голени. Противник рассвирепел и поднимался несмотря на рану. Проблема в том, что я прежде не убивала и сейчас не хотела, а выходило, что иного выбора у меня нет. В итоге, пока я отступала и решала нравственную дилемму, к нему явилась подмога. Новый бандит принялся метать в меня секачи[vii], один из которых просвистел близко от моего уха. Стычка приобретала скверный оборот. Я юркнула за дерево и запустила в третьего противника дротиком. Разбойник схватился за ключицу, его правая рука повисла плетью, и он поспешил покинуть арену. Может, поскакал за помощью? Что если их больше трёх?! Они придумает способ скрутить меня, когда я выбьюсь из сил. Как по мне, теперь это вопрос принципа. Да и говорят, оружие Великого Оружейника [viii]стоит на черном рынке целое состояние, хватит, чтобы кормить всю шайку год.

Стоп. Где же второй раненый противник? Я выглянула из-за ствола мила и возле моей шеи в дерево воткнулась серая игла. Я бросилась через кусты и спряталась за дубом, но тут следующая игла прорезала ткань моей рубахи на плече. Да как он может так скакать с раной на голени?! А нет, это четвёртый нападающий. Я ринулась дальше, и, по всемирному закону подлости, распласталась, споткнувшись о натянутую меж деревьев струну. Я мгновенно перевернулась на спину, но раненый синдейк уже стоял в двух шагах от меня с занесённым кинжалом.

Хм. Недолго бегала...

Впрочем, удара не последовало. Я наблюдала за дальнейшими событиями с нарастающим раздражением. Просвистел луч плазмотеплоида и прошил нападавшему запястье. Разбойник взвыл и рухнул возле меня, когда следующий парализующий луч ударил ему в голову. Я поднялась, мимоходом отметив, что руку бедняге придётся ампутировать, если успеет добраться до лекаря, конечно. Сперва я решила, что бандиты ополоумели и дерутся друг с другом, но тут увидела нового персонажа. Этот был не из разбойников - высокий, худощавый, синеглазый, и явно не аррорец. Опять же, одежда походная... Но как искусно дерется! Я засмотрелась. Шпага будто продолжала его руку, движения были лёгкими, плавными, но точными. Великолепно!

Я немного понаблюдала, а потом до меня дошло, что парень благородно меня спасает. Я обдумала эту новость и решила: да как он вообще посмел?! Я не просила помощи! У меня всё было под контролем. Я фыркнула и пошла искать свой плащ.

Незнакомец быстро вывел из строя последнего разбойника, подобрал выпавший плазмотеплоид и направился ко мне. Я закрепляла на поясе последний клинок и старательно игнорировала нахала. Он, что удивительно, тоже молчал, склонился и неторопливо стал завязывать шнурок на ботфорте. Похоже, я его не интересовала. Я внутренне возмутилась: «Жалкий провокатор!», притворилась, что тоже не замечаю его, щелкнула застежкой плаща, но тут он вдруг перевел на меня взгляд и улыбнулся.

- Забавно...

- Что?! – я моментально вскипела. - Ах, извините, я вас не заметила!

Я постаралась отразить на лице предельную концентрацию отвращения.

- Я тебе жизнь спас, а ты обиделась. Это забавно.

- Хам бесцеремонный! Я в твоих услугах не нуждалась! – надменно бросила я. - Ты бестактно влез в мои дела, и, если не собираешься извиниться, говорить нам не о чем!

Я подняла сумку, смахнула с неё пятипалого руля[ix] и собралась уходить.

- Потрясающе! – усмехнулся мой спаситель. - Уязвленное самолюбие – страшная сила. Я не собирался влезать в твои дела, просто шел и наткнулся на тебя и твоих поклонников.

- В защитниках не нуждаюсь, - обронила я через плечо.

- А, - невозмутимо ответил он. – Ну, тогда не смею задерживать!

Я задохнулась от такой наглости, но совершенно не нашлась, что ответить и злая зашагала прочь.

Интересно, за кого он меня принял? Кого увидел перед собой? Я предстала грубиянкой или упрямицей? Скорее всего, испуганной и агрессивной дурочкой. «Какая разница!» - осадила я себя. Я всегда отталкиваю нормальных синдейков своим иррациональным поведением. Даже Тревор иногда выходил из себя от моей эмоциональной неустойчивости. Несколько лет назад произошел такой случай: я была в бешенстве после очередной жестокой шутки матери, мой наставник отловил меня в коридоре, утащил в свой кабинет, подвёл к снитлеру и строго спросил:

- Что ты видишь?

Внутри меня всё клокотало, и я процедила:

- Я расквитаюсь с ними!

- Вот именно! Это написано на твоём лице, – раздраженно шикнул Тревор. - Я больше не стану помогать тебе. Ты ничего не слушаешь и не желаешь учиться. Ты позоришь меня, как своего педагога.

Я растерянно поморгала. Так со мной даже он раньше не говорил!

Мы смотрели друг на друга в снитлер. Я обдумала его слова, учтиво улыбнулась и совершенно спокойно сказала.

- Ваше условие приемлемо.

Солгала, конечно... О! Видел бы он, как я разговаривала с этим инопланетянином. Где хладнокровие? Он бы меня поругал. Но уже не может.

Всё! Хватит! Распустилась! Хотя, я давненько не позволяла себе публичных вспышек гнева. С тех пор, как несправедливо наказали Линка. Нет, не оправдание! Глупо повела себя, не сдержалась. Стоило говорить спокойнее.

Тут я обнаружила, что мой недавний спаситель шагает позади меня. Я резко остановилась и повернулась.

- Забыл представиться, - как не в чём ни бывало заявил парень, даже с шага не сбившись. - Я Флор.

И мне стало интересно. Я присмотрелась к незнакомцу повнимательней. Внешность Флора внушала доверие, к тому же, я видела его в бою. Он может оказаться полезным спутником.

- Так куда ты идёшь? – спросил он тем временем.

- А что? Хочешь присоединиться? – миролюбиво уточнила я.

- Ну, если тебе прямо, то – нет, там Шарковые трясины. Мне нужно левее, в деревню серорабочих.

Я чуть не выругалась вслух. Точно! На Закате от Ланвоя трясины! Похоже, это вдвойне удачная встреча.

- Мне туда же. Просто иду длинной тропой, - неубедительно соврала я. - Гуляю.

- Ясно, - кивнул Флор.

– Но можно и здесь, – и я зашагала в указанном им направлении.

Мой новый попутчик шел рядом молча. Наконец я не выдержала и спросила:

- У тебя дело в деревне? Или там твой дом?

- Нет, мой дом далеко. Семейный бизнес - решил помочь отцу уладить одну проблему. Самому ему не справиться.

- Вот как? – мастерски поддержала я диалог (диалоги вообще не мое сильное место), но тут я вспомнила, что не представилась. – Я Кира.

Флор легонько пожал мою, затянутую в перчатку, ладонь. Я машинально отметила, что рукав на его предплечье прорезан в двух местах и «украшен» несколькими бурыми пятнами – следами недавней стычки.

- Ты хорошо владеешь оружием! Редко случается видеть такой профессиональный поединок, - у меня возникло странное желание как-то поощрите его, загладить недавнюю вспышку гнева, но я вновь не находила подходящих слов. - Я резко с тобой обошлась. Но лес не самое подходящее место для знакомства.

Уголки губ Флора чуть дернулись.

- Твоя осторожность понятна.

В разговоре возникла пауза. Я ломала голову в поисках темы для беседы.

– А как название деревни?

- Орения, - ответил мой спутник.

Точно. Я вспомнила, что читала это обозначение на карте.

«Эх! Что же я там буду делать? Слабо представляю себе «работу» деревенских жителей. Серорабочие, вроде бы, добывают сырьё для производства снитлеров. Я читала об этом. Как же называется вещество? Нутр... или тутр... Тутрий!»

- Твоё владение шпагой тоже на высоте, – бесцеремонно прервал мои мысли Флор. - Скажи, здесь все женщины обучаются фехтованию?

- Что ты хочешь этим сказать?! – вспыхнула я.

В моей голове горячей волной пронеслась целая гневная тирада: «Ещё один умный нашелся?! Не понравилось, что девушка владеет клинком?! Удел женщины – покорность, да?! Я, видно, должна была кричать на весь лес, звать на помощь, а потом стоять такая беспомощная и смирненькая, глаза долу, щёки пунцовые и полна благодарности?! Так тебе было бы привычнее?! Скажи ещё, что мне не следует ходить по лесу одной! Что я должна дома сидеть, да мужа у окна дожидаться!»

К счастью, я сдержалась и не выпалила всё это вслух, но он, кажется, и так всё понял.

- А, казалось бы, безобидный вопрос задал, – хмыкнул мужчина.

Его хладнокровие совершенно выводило из себя.

- О-о! Молчи лучше! – я демонстративно отвернулась и ускорила шаг.

Могла ли я предположить, что Флор дисциплинированно меня послушается? Мы шли так долго, что у меня заныли ноги. Темнело, но я стойко сносила тяготы пути - не выла от скуки, не молила о привале. Наконец нервы мои сдали, и я плюхнулась на мох под деревом с намерением остаться здесь до утра. Флор последовал моему примеру. Костер разводить не стал, и я скоро поняла, почему. Я давно заметила за спиной Флора пухлую сумку, но содержимое её открылось мне лишь теперь, заставив мой желудок призывно заурчать. Я жестом отвергла порцию лиденского мясного рогалика, которую мой спутник разогрел на походной плитке и щедрым жестом протянул мне, и принялась за своё увядшее сено Лоэ. Когда мы устраивались на ночлег, я нарушила импровизированный обет молчания.

- Нужно, чтобы один из нас стоял на карауле. Разбойники могут вернуться. Кто дежурит первым?

- Мне уже можно говорить? – уточнил Господин Невозмутимость.

- Нет! – буркнула я, завернулась в плащ с головой и улеглась на подстилку из бархатника.

- Спи. Я подежурю, - услышала я, прежде чем отключилась.

[i] Один Аррорский год соответствует 225 ксенонским суткам (то есть годы, рассчитанные на Арроре, нужно делить на 1,6, чтобы сравнить с летоисчислением Ксенты или Лидены) (см. приложение «Справочник Арроры»)

[ii] Законы Клана – имеется в виду «Свод Законов Алого Источника», действующий на территории системы Авив

[iii] телепатическая камера – устройство для погружения в виртуальную реальность, которое заставляет ощущать всё настолько ярко, будто физические воздействия реальны.

[iv] улак – мера длины (примерно 2 человеческих км). 1карель = 20 улаков2

[v] листва летом всегда серебряного цвета (см. приложение «Справочник Арроры»)

[vi] на Закат – одна из сторон света на Арроре (см. приложение «Справочник Арроры»)

[vii] секач – маленький костяной диск, заточенный по краям

[viii] Великие Оружейники – мастера, создававшие оружие из лизарина. Ещё до описываемых событий они все почти одновременно исчезли с Арроры. С ними был потерян секрет создания клинков.

[ix] пятипалые рули – низшая каста дриад: дриады цветов и трав. Выглядят, как маленькие пушистые комочки разного цвета с большими синими глазами и пятью лапками. Развлекаются щекотанием путников, уснувших в траве.