Мир Шиноби: Тэнмэйган

10 октября. 5 лет после нападения Кьюби. Конохагакуре. Окраина жилого сектора.

Мир никогда не молчал.

Для большинства людей тишина — это отсутствие звука. Для пятилетнего Рена тишина была мифом. Даже когда он закрывал уши руками, даже когда прятался под толстым одеялом, он «видел» шум.

Он сидел на подоконнике своей крохотной комнаты в приюте, прижав лоб к холодному стеклу. Его глаза, пока еще обычного карего цвета, безучастно смотрели на ночную деревню. Но то, что он видел, было далеко от обычной картинки.

Деревья не просто стояли — они пульсировали мягким зеленым светом жизни. Ветер не просто дул — он выглядел как тысячи серых лент, пронизывающих пространство. А люди... люди были самыми громкими. Их чакра звенела, гудела, скрежетала.

— Рен, спи уже! — пробурчал сонный голос воспитателя из коридора.

Мальчик не ответил. Сегодня ночью «музыка» Конохи была неправильной. Обычно она звучала как хаотичный оркестр. Но сегодня... Сегодня все звуки медленно затухали, словно кто-то натягивал гигантскую струну, готовую лопнуть.

Дзинь.

Рен вздрогнул. В его левом глазу кольнуло. Он увидел, как далеко, в районе, где жили кланы, в небо поднялся столб искаженного воздуха. Никто этого не видел. Ни дозорные на стенах, ни АНБУ. Но Рен видел.

Это был цвет чистого, холодного убийства.

— Началось, — прошептал он, сам не понимая, откуда знает это слово.

Необъяснимая сила, инстинкт, который был древнее самой деревни, заставил его открыть окно. Он должен был быть там. Он должен был увидеть, как лопнет струна.

Рен спрыгнул со второго этажа. Для обычного ребенка это закончилось бы переломом. Но Рен, еще в полете, увидел «вероятность». Он увидел, что если приземлится прямо, то сломает лодыжку. Но если сместит вес на два сантиметра влево и согнет колени под углом в 43 градуса...

Он приземлился беззвучно, как кошка. Мягкий хлопок сандалий о землю потонул в ночном гуле.

Мальчик побежал.

Район клана Учиха.

Воздух здесь пах железом. Рен остановился у высоких ворот квартала. Обычно здесь стояла охрана. Сегодня здесь была только пустота. И странная, липкая тишина.

Его глаза начали жечь. Сначала это был зуд, потом — будто в глазницы насыпали раскаленный песок. — Агх... — Рен упал на колени, закрывая лицо руками.

Когда он открыл глаза, мир изменился. Ночь исчезла. Все вокруг стало черно-белым, сотканным из контурных линий. И только чакра имела цвет. Прямо перед ним, на электрическом столбе, сидела фигура.

Это был Итачи Учиха.

Рен знал его. Все знали гения клана. Но сейчас Рен видел не гения. Тэнмэйган — Око Небесного Рока — пробудился впервые. Зрачок Рена вытянулся в вертикальную щель, а вокруг радужки закрутились три серебряных кольца.

Рен увидел Душу Итачи. Снаружи Учиха был спокоен, как лед. Но внутри... Внутри его чакры бушевал ураган такого отчаяния и боли, что Рена физически отбросило назад. Это не была чакра убийцы, наслаждающегося резней. Это была чакра человека, который заживо сжигает сам себя.

Итачи медленно перевел взгляд вниз. Его Шаринган встретился с Тэнмэйганом.

Секунда растянулась в вечность.

— Ты... — голос Итачи прозвучал у Рена прямо в голове, минуя уши. — Ты видишь мою ложь?

Рен не мог говорить. Он завороженно смотрел на меч Итачи, с которого капала кровь. Но капала она не вниз, а... вбок? Нет, это Рен видел вероятность. Капля крови могла упасть вниз, но ветер мог сдуть её влево.

— Уходи, — тихо сказал Итачи. — Этой ночи не существует для таких, как ты.

В этот момент из тени переулка выскочил другой шиноби — один из Корня АНБУ, «зачищающий» территорию. Он не видел Итачи. Он видел только свидетеля — маленького мальчика. — Посторонний, — безэмоционально произнес боец в маске, занося катану.

Удар был нацелен в шею. Смертельный, быстрый, профессиональный. Итачи дернулся, чтобы вмешаться, но остановился.

Глаза Рена вспыхнули индиговым светом. Время для него замерло. Он видел траекторию меча. Он видел мышцы врага. Он видел точку слома. «Если я сдвинусь, он меня заденет. Если я закричу, он ударит быстрее. Но если я...»

Рен не стал уклоняться. Он сделал шаг навстречу удару, протянул детскую ладонь и коснулся локтя нападающего. Легкое касание. Почти невесомое. Но он коснулся в тот момент, когда вибрация в суставе была в пиковой точке нестабильности.

ХРУСТ.

Рука бойца АНБУ неестественно вывернулась, меч вылетел из ослабевших пальцев и, крутясь в воздухе, вонзился в землю в сантиметре от носка сандалии Рена. Боец в маске застыл, не понимая, как ребенок мог сломать руку элитному убийце одним касанием.

Итачи, наблюдавший за этим сверху, сузил глаза. — Управление вектором... — прошептал он. — Нет, управление вероятностью ошибки.

Боец АНБУ отпрыгнул назад, складывая печати одной рукой, но Итачи оказался быстрее. Взмах клинка — и человек из Корня упал бездыханным.

Итачи спрыгнул вниз. Он оказался прямо перед Реном. Гигантская, пугающая фигура, залитая лунным светом и кровью. Он наклонился к лицу мальчика. Шаринган вращался, изучая странные, пульсирующие глаза ребенка.

— Забудь, что видел меня, — произнес Итачи, и Рен почувствовал, как техника Гендзюцу пытается проникнуть в его мозг.

Но Тэнмэйган среагировал инстинктивно. Он «увидел» чужеродную чакру и... просто изменил её частоту. Гендзюцу Итачи рассыпалось, как стекло. Итачи отшатнулся, впервые за ночь проявив настоящую эмоцию — шок.

— Мое гендзюцу не сработало? — прошептал Учиха. Где-то вдалеке послышались сирены. Время вышло. — Твои глаза опасны, — быстро сказал Итачи. — Если Данзо узнает о них, ты позавидуешь мертвым. Скрой их. Никогда не показывай их силу. Стань тенью.

Итачи исчез в вихре ворон.

Рен остался один посреди улицы мертвых. Его глаза медленно возвращали свой обычный карий цвет, а серебряные кольца растворялись. Адреналин схлынул, и тело накрыла дрожь. Он не знал, кто такой Данзо. Он не знал, почему Итачи плакал внутри, убивая снаружи.

Но из темноты переулка, где лежал труп бойца АНБУ, за ним наблюдала маленькая чернильная змея. На её спине был нарисован глаз. Где-то глубоко под землей, в штабе Корня, старик с перебинтованным глазом опустил кисть, которой рисовал иероглифы. — Интересно, — проскрипел Данзо Шимура. — Очень интересно.