Мир требует жертв. Часть первая

ВНИМАНИЕ! ВАЖНО ЗНАТЬ.

Это произведение не несёт умысла оскорбить чьи-либо чувства. Террористы в книге – фанатики, лишь прикрывающие свои поступки религией. Автор не делит людей на хорошие и плохие нации. Я отдаю дань уважения всем жертвам терактов, и стараюсь исследовать природу зла, веры и избранности.

8:25

Молодая девушка, двадцати пяти лет от роду, стояла напротив огромных оконных рам, откуда простирался вид на церковный сад. Она прочитала утреннюю молитву, её тихий и нежный голос отражался от просторных стен церкви. Сегодня она пришла сюда первой, чтобы побыстрее приняться за работу. Лишь недавно она стала по-настоящему профессиональным скульптором, почти беспрерывная практика и упорство сделали ей место в городской церкви. И это огромный труд! – Провести треть своей жизни у одного дела и со временем к нему не охладеть, а даже, наоборот…

Тут я впервые освежу страницы её таким мудрым, благозвучным именем – Вера. Скажите ведь, подходит как никому другому, да? Тогда, предлагаю вернуться к ней – смотрите, вот она, спускается по ступеням дома Божьего, спешит к часовне, возле которой будет вскоре стоять её первая здесь работа – скульптура животного с царственным началом – Льва. К 9 утра она уже успела приготовиться, исполинских размеров мраморный брусок лежал посреди сада, а рукодельница уже вымеряла пропорции с молотком и зубилом в руках. Вот прошёл час, два, а работа так и не начиналась. Веру накрыло полотном беспокойства, она очень боялась ошибиться и сделать работу плохо. Прошло еще полчаса, а плохо стало лишь самой Вере. Она оставила попытки прикоснуться к мрамору сегодня, решила, что лучше уж приберечь это дело до поры до времени. Оставив инструменты у рабочего места, Вера вышла на асфальтированную тропинку и направилась к выходу. Ей было ужасно стыдно за свой уход, она очень многое умела, но осознание, что её работа должна украшать святое место, что на него будут смотреть другие люди…, нельзя было допускать какой-либо халатности, нужно просто набраться сил и уверенности, и только затем начинать работу при здравом рассудке.

По краям тропинки были красиво рассажены цветы, которые, казалось, тянулись своими лепестками прямо к солнцу. Ряд деревьев благоухал у храма. Птицы щебетали. Утро было воистину прекрасным. Даже неудачная попытка начать работу не смогла отвернуть Веру от такого блаженного покоя. Её длинные коричневые волосы развевались на ветру, она подняла голову и улыбнулась чистому серому небу.

11:10

Называйте меня Сильвестр Эрудинский. Утром на третье сентября я собирался в колледж, в который имел счастие недавно поступить. День был мне приятный – серое небо не напрягало моих уставших глаз, воздух был свеж и даже немного дурманил. Мой путь составил примерно 20 минут, вот я подошёл ко входу областного телекоммуникационного колледжа. В то время я видел себя как идеального телевещателя, у меня была хорошая дикция, прямой и звонкий голос. Не думайте, что я про себя наговариваю, всё со слов моих знакомых! Сегодня у нас должна была состояться линейка в большом зале, на которой выпускники обещали поделиться своим опытом с первокурсниками. И вот, ближе к 12 часам я подошёл к крыльцу училища, к сожалению начальную речь преподавателей я пропустил, студентов уже вели с улицы в зал, и я пошёл за ними. Колледж представлял собой большое 4-ех этажное здание, формой напоминавшее букву «Н». Мы зашли в актовый зал на первом этаже. Нас попросили рассесться по стульям. Идя по ряду с левой стороны, я провёл глазами по залу и увидел перед собой парня с очень весёлым лицом, окруженного толпой людей. То был Мирон, как он мне назвался, когда я подошёл к нему. Он протянул мне руку, и я с жаром её пожал, мне было приятно встретить нового друга. Я назвался, и мы начали говорить, пока линейка ещё не началась. Сразу скажу, радость моя долго не продлилась, Мирон, как оказалось, был пренеприятным человеком. Сходу, при всех этих людях, он имел наглость меня оскорбить:

- С твоим видом ты бы мог стать пятым всадником апокалипсиса. – Его друзья разразились смехом, мне стало неловко, думаю, это было заметно, но он продолжал. -На волосы только свои посмотри, чувак, они такие чёрные… как смерть! В глазах война будто проносится. От запаха можно чумой заразиться. – Шутку уже можно было закончить, но нет, надо продолжать! – По твоему сложению – у тебя жуткий голод, а лицо…мм… так и веет завистью. – Наконец закончил он, его подручные вскрикнули в знак поддержки, кто-то тут же стал хвалить его за такую находчивую шутку.

– Очень остроумно. Только вот ты увлёкся, и, видно, забыл, что зависть – это не всадник апокалипсиса. – Парировал я.

– Какая разница, это как-то меняет смысл? – Отвечал мне он, явно гордясь своими словами. Снова послышался хор одобрения.

– А в чём смысл шутки, если ты её сформулировать даже нормально не можешь?

– Во-от как? А с остальным, я вижу, ты не споришь – Тут он резко сделал выпад в мою сторону и шаркнул своим ботинком по моим брюкам.

– Эй! Ты что делаешь?

– Терпи, всё равно ничего не сделаешь. – Ответил мне он, и так же быстро оставил на моих штанах ещё одну грязную полоску. Я отступил от него, он стоял напротив меня и смеялся в голос. По внешнему виду он был спортивнее меня и имел при себе стаю подлиз. Я посмотрел на свои брюки, в глазах сверкнули слёзы, и я выбежал, с позором, под гогот этой компании, в уборную.

Стоя напротив зеркала и умываясь холодной струёй из-под крана, я в очередной раз напомнил себе самому, насколько я мягкотел. А ведь стоило вмазать ему! По его наглой роже! Кто он такой чтобы пачкать мою одежду! Сразу в голове промелькнула мысль: Я снова вхожу в зал, подхожу к этому уроду, он смотрит на меня своими голубенькими, испуганными глазками. Я бью его по носу. Он кричит. Он пытается ударить меня. Я блокирую. Бью его еще раз. Мысль о том, чтобы поставить его на место при всех его друзьях, доказать ему, какое он ничтожество, доказать, что я могу за себя постоять! Но всё это грёзы. Я потупил эти мысли и собрался возвращаться в зал. Ну не могу дать ему сдачи, да и пусть! Разве он стоит меня? Брюки я просто протру, мне это не сложно, проще не вестись на его уловки и просто игнорировать. Я вошёл в зал. Увидел Мирона, тот провёл пальцем от своего глаза до нижнего края щеки, имитируя слезу. Я его проигнорировал и сел на свободное место. Глаза снова заслезились.

12:30

«Делегация что ли?» – Подумала про себя Вера, когда, выйдя из продуктового магазина встретила необычную группу людей. Это был крепко сбитый мужчина и две женщины, с ног до головы облачённые в черную паранджу. Мужчина вёл их за собой. Проходя мимо Веры, одна из них взглянула на неё, во взгляде было что-то злое, отрешенное. Перейдя пешеходный переход, они завернули за угол и исчезли из виду. Никогда прежде ей ещё не приходилось сталкиваться с людьми другой веры, но даже такое краткое знакомство не произвело на девушку большого впечатления – "люди, как люди". – Проговорила она. У неё не было никаких предубеждений насчёт кого-либо, "людей, в первую очередь, судят по поступкам, а остальное часто не имеет значение". С этой мыслью она продолжила свой путь домой.

12:35

Уже как пять минут шло мероприятие, а я, вместо того чтобы прислушаться к людям на сцене, которые, как я помню, рассказывали про тонкости ремесла, сидел и не мог успокоиться из-за недавней стычки с Мироном. Как же я устал от таких людей! Сами из себя ничего не представляют, но при этом мешают жить другим. Признаюсь честно, я очень раним, любое оскорбление мне даётся очень тяжело. Даже самый неприметный случай, когда меня когда-то кто-то стукнул, а я не дал сдачи, вызывает у меня в душе огромный стыд за себя и свою честь. Тут я посмею себе применить такое выражение, и назову таких людей – террористами! Самим им плевать на себя, на своё будущее, у них нет планов и целей, зато у них есть силы на то, чтобы убивать энтузиазм других – более перспективных людей. Допустим живёт на свете один человек – необычайно умный, готовый изменить мир к лучшему, вдруг, он встречает вот такого «террориста», который из-за какой-нибудь мелочи отнимет у него жизнь. Скажете, его за это упекут за решётку. Да. Упекут. Но ему до этого дела нет, он посидит, выйдет, и может, убьёт ещё одного, ему всё равно на себя. Но тому, кого он убил, не было на себя всё равно, он хотел жить! И в чём смысл таких людей, как не быть террористами, если представляя из себя ничтожество, они готовы рушить чужие жизни? Я сильно устал от таких мыслей. Хочется хоть на миг подумать о чем-нибудь хорошем, заняться собой, как в мою жизнь, словно палки в колёса, встревают эти люди.

Ладно, хуже день уже не станет. Всё лучшее впереди. Мне с этим придурком учиться если не в одной группе, так в одном колледже точно. Я с ним ещё увижусь, и гляди, как бы мои фантазии не переросли в реальность… Урод.

Мирон сидел в другом конца зала. Сейчас ему было невероятно скучно. он мельком осмотрел зал и быстро нашёл то, что искал. Это был Сильвестр, сидевший с упавшей на грудь головой. – Ну что за придурок! – Усмехался он про себя – Знал бы он, как тупо выглядит со стороны. – Тут он заметил, что за ним пустует целый ряд, в голове сразу родилась идея. Жестом он привлёк внимание своих друзей, затем, хитро улыбнувшись, стал тихо пробираться на сиденье за Сильвестром.

12:40

Средь бела дня у полицейского участка прогремел небывалой мощности взрыв, положивший переднюю стену здания и убивший четверых сотрудников на месте. Через несколько минут пожарная машина остановилась у участка, на тот момент уже разыгрался сильный пожар.

12:36

– Ау! – Вскрикнул я, когда кто-то щипнул меня за волосы сзади. Обернувшись, я увидел уже знакомое мне лицо. – Что тебе нужно?

– Ничего. – Улыбаясь, отвечал мне Мирон.

– Слушай, мне не хочется с тобой враждовать, давай забудем всё это. – Он не отвечал, я отвернулся, и он снова меня ущипнул. – Отвали. – Сказал я и отсел на другое место, по звуку я понял, что он сделал то же самое. Вот реально, что ему от меня надо? Я сам уже почти забыл о нашей стычке, почему он такой настырный? Я слегка повернул голову назад и увидел, что он тянет ко мне руку. Я быстро схватил её и сжал как мог. Но результата не было.

– И что? Думаешь мне больно? – Сказал он и перехватил мою руку, сжав её в ответ.

- А-а-а!.. – Стало очень больно, я старался не издавать звуков, чтобы не привлекать внимание, но небольшой стон всё-таки вырвался из меня. Где-то секунд пять он еще держал меня.

– Сам отвали. – Наконец он меня отпустил и отполз на свой ряд. Я схватился за руку, которая уже нехило онемела. Руке было больно, но сердцу было хуже. Если он будет учиться со мной в одной группе, я этого не переживу! Он замучает меня. Будет издеваться, пока не умру. Что-же мне делать? Ладно, меня не зачислят с ним, я уверен.

Вдруг с улицы послышался протяжный гром и все в зале повернули головы к окнам. «Странно, на небе ни тучки, откуда гром?». Не мне одному это показалось странным, но через минуту мероприятие возобновилось, и вскоре, выпускники покинули сцену. На их место пригласили новых студентов колледжа для фотографии по группам. Все встали и подошли к сцене, по очереди стали называть номер группы и имена её участников. Назвали первую группу, люди взошли на сцену. Вспышка. Люди ушли со сцены. Так повторилось ещё раза три. Назвали мою группу. Назвали меня. Назвали Мирона…

…

…

Твою-ж мать.

13:00

Пожар на участке продолжался. Жители города повыходили из своих домов, собралась большая толпа за огороженной территорией. Вот что они лицезрели: Пожарные безуспешно пытались потушить пламя, мощная струя воды полностью исчезала в огне. Стали вызывать подкрепление. Рядом стянулось несколько патрульных машин; Правое крыло здания обвалилось, дым валил из обломков. Никому до-сих пор не приходило в голову, что причиной взрыва – был смертник. Подрыв на полицейском участке был лишь отводом глаз. В это же время из другого конца города выехали транспортировщики, направляясь к чётко указанным по плану местам. Один из таких попался на глаза Вере.

На полпути домой, она услышала взрыв и увидела вдалеке столб черного дыма. – Боже мой… – Тихо проронила она. Она неотрывно наблюдала за этим пару минут, пока возле неё не проехал бронированный автомобиль с тонированными окнами, направляясь к центру города. Её это насторожило, добежав до первого таксофона, она позвонила матери и, второпях, сказала: – Мам, тут произошел взрыв на микрорайоне, какие-то странные люди заезжают в город, забери документы и выходи с отцом по Сентябрьской улице, я вас встречу. Целую, аминь. – Вызов завершён.

13:04

Нас попросили зайти на сцену. Всего в группе насчитал я учеников тридцать, это было чуть больше, чем в других, поэтому не все поместились, я и ещё пару высоких парней остались у подножья. Один из них, русый и в очках, стоял рядом со мной и сказал, обращаясь ко мне:

– Ну что? Как тебе коллектив? Мне кажется, мы сдружимся. А ещё девчонок много. – Закончил он и кивнул в сторону сцены. – Больше, чем мальчиков!

– Да, замечательно. – Отвечал я без интереса.

– Как тебя звать то?

Ох, отвяжись ради Бога! Ну ладно, отвечу ему че ни будь:

– Альфредо меня зовут.

– Аль… Фредо? – Тут он призадумался. – Ты не местный что-ль?

– Всем приготовиться, спину выпрямили. – Сказал наш фотограф – И так, улыбочку…

Вспышка сильно ударила по глазам, и я начал протирать их рукой.

– Вы посмотрите, он снова ноет! – Крикнул Мирон со сцены, послышался смех.

Как же он мне уже надоел, один из самых знаменательный дней моей жизни портит именно этот гад. Произойди ты уже что-нибудь! Прошу! Ну пусть он замолчит…

Справа от меня появилось движение, я повернулся, и увидел свору людей в камуфляжных костюмах и масках. У одного из них в руках я сразу распознал автомат. Интересно, ничего не скажешь. Только вот что это? Видно, внеплановое учение. Действительно. Тот, что с автоматом, подошёл вплотную ко мне. Мы встретились взглядом. Он стоял так секунд двадцать. Все в зале обратили на них внимание и в один голос интересовались что происходит. «Что происходит?», да, собственно, ничего особенного, сейчас нам разыграют сценку и расскажут, что делать в подобных случаях. Я спокойно отвернулся от него. Как тут он поднял свой автомат и всадил очередь в потолок зала, прямо надо мной. От неожиданности происходящего, я рухнул на пол, мне заложило уши и сверху на меня осыпалась штукатурка. Зал тут же заполнился криками. В этот же момент боевик крикнул:

– Быстро! Всем лечь на пол! Закрыть голову руками!

Ещё находясь в шоковом состоянии, многие не до конца понимали происходящее, как тут сомнения развеял пожилой преподаватель, который во всё горло закричал:

–Это террористы! ЭТО ТЕРРОРИСТЫ! БЕГИТЕ ОТСЮДА! УБЕГАЙТЕ!

Все побежали к выходу, где путь преградило пара боевиков. С направленными на них автоматами, они загнали всех обратно в зал, и, так как люди были слишком испуганы, вместо того чтобы лечь на пол, приказали всем рассесться по рядам. Прозвучало несколько громких замечаний, что, если мы подчинимся, ни по кому не будет произведено ни выстрела. Я в этот момент лежал носом в пол, как и пара других стоявших у сцены парней. Один стоял лишь тот русый, что минуту назад спрашивал моё имя. Он стоял в оцепенении и что-то под себя бормотал. Кто-то разбил стулом окно и выпрыгнул из него, ещё пара отчаянных учеников последовало за ним. По убегающим начали вести огонь, в зале опять прозвучал приказ сесть на места. Тут стоявший над нами парень стал истерически говорить:

– Что вы делаете? Вы т-террористы? Стойте! Не стреляйте! Не стреляйте! Не убивайте, прошу! НЕ УБИВАЙТЕ!

Весьма крупный боевик близ него крикнул ему: –Умолкни, и сядь на место!

– НЕ УБИВАЙТЕ! ПОЖАЛУЙСТА!

– Если ты будешь дальше панику разводить, я убью тебя и всё! Сел я сказал!

Но он и не собирался успокаиваться, что тут поделаешь, у него нервный срыв. Его бы никто сейчас не смог успокоить.

– НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! НЕ СТРЕЛЯЙТЕ!

– Я тебя предупреждал! Что я тебе сказал? Умолкни! – И боевик со всего размаху ударил того парня по голове прикладом. Он упал возле меня, закатил глаза, и умер. Его очки слетели и разбились об пол. Под сильным адреналином, в мой мозг начало приходить осознание, что минуту назад я зазря, в силу эмоций, посмеялся над ним, а за что? За то что он спросил моё имя? И вы хотите сказать мне, что только что его убили? За просто так?

Он так и не успел назвать своё имя, и даже после того, как всё закончилось, я его так и не узнал. Знал я его всего пару минут, но в моей памяти он остался навечно. Прости меня