Мир твоей мечты

Егор проснулся от давящей тишины. Он с трудом открыл глаза, с неохотой обернулся к столику у кровати и взглянул на часы. 8:15 — осталось времени одеться и бежать на работу.

Ирины не было. Наверное, уже на работе, значит и Никитку уже отвела в садик.

— Черт! — вырвалось у него.

Он встал, одел брюки. Натягивая рубашку, он еще раз взглянул на часы и понял, что заправлять кровать ни времени, ни желания нет.

За крышами высоток в квартале отсюда поднималось солнце — яркое, холодное, безучастное. Невидящим взглядом Егор смотрел в окно и думал о том, как здорово было бы упасть и забыться. С каждым днем желание становилось все сильнее: последний год он чувствовал себя подавленным, таял интерес к жизни, радость, которую ему приносили работа, семья, исчезла.

Он наспех перекусил ломтиком холодной яичницы и отправился на работу.

Лишь простояв минут десять на остановке, Егор осознал, что что-то не так. Он вспомнил чувство давящей тишины утром. То же самое он ощущал и сейчас. Вокруг никого — и абсолютная тишина.

— Эй! — крикнул Егор.

В ответ — ни звука.

— ЭЙ! — громко и протяжно выкрикнул он.

Ответом было пугающее безмолвие. Лишь биение сердца разрывало тишину. Егор судорожно потянулся в карман, достал телефон и набрал номер Ирины. Оператор сообщил, что абонент временно недоступен. Он еще пару раз набирал номер супруги, но так и не смог дозвониться. Со смешанным чувством досады и страха Егор положил телефон обратно.

Он оглянулся вокруг и заметил черную птицу на перилах, отделявших дорогу от реки. Взгляд птицы показался Егору недобрым, она будто пыталась проникнуть ему в мозг.

— Че уставилась? — пробурчал Егор.

Птица взмахнула крыльями, стремительно сорвалась с места и подлетела к остановке. Егор едва успел увернуться — птица пронеслась над ним и уселась на табличку с расписанием движения автобусов.

— Ты хочешь знать? — произнесла птица.

Егор несколько секунд с изумлением смотрел на нее.

— Ты хочешь знать, что произошло, Егор?

Сомнений не было — говорила птица! От ужаса пересохло в горле. Егор попятился назад и упал.

Птица спланировала на скамейку. Егор на мгновение оцепенел от ужаса, а потом резко вскочил и бросился бежать.

Егор бежал, не разбирая дорог, улиц, перекрестков, домов. Остановился, чтобы перехватить дыхание и убедиться, что птицы больше нет.

— Это слишком! — сказал он себе. — Или я сошел с ума, или…

На мгновение его охватила паника. Говорящий ворон, подумал он. Да быть этого не может!

Егор осмотрелся. Он очутился в совершенно незнакомом месте.

— Черт! — выкрикнул Егор от досады.

— Ты и правда не хочешь знать, что случилось? — услышал Егор голос за спиной. Он обернулся и увидел ворона, сидящего на ледяной горке. Казалось, птица стала еще больше и чернее. Егор огляделся в поисках спасения и увидел невдалеке высокий кирпичный забор и массивные ворота. Он бросился туда.

За воротами мир изменился. Снег исчез, молочное, зимнее небо окрасилось свинцовым цветом и словно осело от своей тяжести. Деревья, серые и мрачные, стояли без листвы и угрюмо тянули причудливо разросшиеся ветви к небу. Вокруг, сколько хватало глаз, до самого горизонта все было усеяно могилами.

— Кладбище? — изумился Егор.

И ворон был уже здесь, он поджидал Егора на дереве. Егор попятился назад и бросился за ворота, но за ними он вновь обнаружил то же самое кладбище. Только теперь ворон сидел на на памятнике круглолицему парню Максиму 1974 года рождения и улыбался.

— Не бойся, я настоящий, — произнес ворон. — Так ты готов узнать правду — или так и будешь бегать?

— Какую правду? — заговорил, наконец, Егор с птицей. — Что ты можешь знать?

— Все, — ответила птица. — О тебе я знаю все.

— Вот как, — не нашелся что сказать Егор.

Какой-то бред, подумал Егор, и рассмеялся.

— Кто ты? — спросил Егор. — Какую правду ты хочешь мне открыть?

— Зови меня Инкарнус. Я — Воплощение, — произнес ворон. — А то, что ты видишь — мир, о котором ты мечтал.

— Воплощение? — повторил Егор. — Мир, о котором я мечтал? Не понимаю — какое воплощение, о чем я мечтал?

— Воплощение твоих страхов и отчаяния, — сказал ворон. — Я все то, с чем ты не хотел бороться. Чем больше ты погружался в безнадегу, тем сильнее я становился, и теперь я настолько силен, что смог воплотить мир твоей мечты.

— Кладбище — это мир моей мечты? — переспросил Егор. — Ты что-то перепутал.

— А ты вспомни последний год, — сказал ворон, — как ты жил, чего хотел.

Егор вспомнил. Провались все в тартарары, чтобы вы все сдохли, как же я от всего этого устал, как вы меня все достали — вот о чем Егор больше всего мечтал и думал в последний год.

— Да, да, — усмехнулся ворон. — И как видишь — мысль материальна! Все провалилось в тартарары. Мечты сбываются, Егор! Разве это не замечательно?

С ужасом Егор посмотрел на сотни, тысячи могил, уходящих за горизонт.

— Немного смалодушничать, подпустить ненависти, равнодушия и, вуаля, — услышал Егор, — и нет ненавистного босса, нет раздражающей семьи, больше не нужно ходить на постылую работу, нет друга в кавычках, подсидевшего тебя на проекте — разве это не здорово? Нет правительства, которое ты так ненавидел, нет никого и ничего, что тебе теперь мешало бы! Ненависть — это сладко, это приятно, это легко.

Егор с ненавистью взглянул на ворона.

— Что ты натворил? — выдавил Егор.

Ворон лишь усмехнулся:

— Не я, а ТЫ!

Егор бросился на птицу, пытаясь поймать, но ворон увернулся и исчез. Егор закричал от злобы и отчаяния.

— Покажись, тварь, — зарычал он. — Я убью тебя!

— Неужели тебе мало, что ты похоронил весь мир? — услышал Егор голос за спиной. Он обернулся и увидел, что ворон несется прямо на него. Егор схватил увесистый булыжник и бросил в черную тень, стремительно растущую в полете.

— Тебе не одолеть меня! — услышал громоподобный голос Егор. В ужасе он попятился назад: на него неслось огромное, черное существо, словно сотканное из тьмы, с кроваво-багровыми огнями на месте глаз и длинным, делящимся надвое языком, торчащим из пасти, словно переболевшей цингой. Существо протянуло руку, увенчанную длинными, острыми когтями, к Егору. Егор в ужасе попятился и бросился бежать.

Памятники, обелиски, изгороди, могилы — все превратилось в один сплошной поток, несущийся перед глазами. За спиной Егор слышал громкий, наполняющий страхом, крик. Казалось, существо уже рядом, Егор почти слышал его дыхание и шепот, говорящий: «Сдавайся!».

— Нет, — сквозь зубы цедил Егор, — нет.

Силы были уже на исходе, когда Егор увидел вдалеке высокое строение, похожее на башню со шпилем. Внутренний голос подсказывал ему, что там он обретет спасение. Надежда придала ему сил, Егор что есть мочи, бросился к башне.

Оставалось совсем немного, шагов десять, когда Егор подвернул ногу и упал. Он взвыл от боли и отчаяния.

— Господи, помоги мне, — неожиданно для самого себя прокричал Егор.

Егор почувствовал, что слова изменили реальность. Егор оглянулся. Монстр, который почти настиг его, теперь казался таким далеким, он был едва виден, крылья вяло рассекали воздух — было ощущение, что еще немного — и он вот-вот рухнет. Егор подполз к воротам башни и вполз внутрь.

Внутри было прохладно и спокойно. Мгновение спустя за воротами раздался шум крыльев, визг. Злобная сила ломилась внутрь, но не могла войти, несмотря на то, что ворота были даже не заперты. Егор закрыл глаза — он чувствовал себя невероятно изможденным, единственное, чего он хотел — покоя. Он закрыл глаза, откинулся на спину и практически мгновенно уснул.

Егор проснулся от шума крыльев. По спине пробежал холодок, но вместо ворона Егор увидел голубя, который перелетал со скамейки на скамейку.

Егор попробовал встать. Подвернутая нога больше не болела. Он осмотрелся. Длинные скамьи, витражи в оконцах под потолком натолкнули Егора на мысль, что находится он, видимо, в церкви.

Он прошелся по зданию, нашел кафедру и большой деревянный крест, словно влитый в стену. Да, подумал он, действительно, церковь, правда, странная какая-то, не такая, как он видел раньше — без иконостасов, подсвечников и со скамейками. В правом углу от кафедры была дверь. Егор заглянул внутрь и обнаружил винтовую лестницу, ведущую наверх. Егор поднялся.

На чердаке он обнаружил десятка два голубей и старые вещи — куски витража, сломанные скамьи, кучу скобяных изделий. На другом конце чердака было окно. В нем Егор увидел свой город, каким он привык его видеть: люди, машины, даже зима — все вернулось. Егор сначала не мог поверить тому, что видит, а затем бросился вниз.

Снаружи его ждало разочарование. Ничего не изменилось: свинцовое небо над головой, унылая осень, кладбище — все осталось прежним. Егор едва удержался, чтобы не заплакать от обиды. Собираясь войти, он заметил два свежих курганчика с небольшими плитами. На одной было высечено «Ирине Колчевой — любимой жене и единственной дочери», на другой — «Никита Колчев — 2007-2012». Ноги стали ватными, к горлу подступил ком. Егор подбежал к могилам.

— Ира! Никита! — закричал он, падая на землю. Из глаз потекли слезы, ладони наполнились землей.

— Что я наделал, что я наделал, — говорил он дрожащим голосом.

Только сейчас Егор осознал: ненависть, равнодушие, безразличие, желание упасть, забыться — это подлость, они лишают тебя всего, самого дорогого.

— Простите, — шептал он, — простите!

Монстр забрал все. Всех, кого он любил.

— Лучше бы ты забрал меня, — произнес Егор.

— Это можно устроить, — услышал он голос за спиной.

В следующую секунду Егор почувствовал, как тело взмывает вверх. Он почуял вонь и увидел пламенные глаза монстра. Казалось, будто все силы ада сейчас смотрят на него сквозь эти огненные круги. Егор решил встретить смерть достойно, с широко открытыми глазами. На сердце был покой, он больше не боялся. Он увидел щупальце, обвившее его тело, почувствовал жжение от языка, касающегося его плоти. Егор стиснул зубы.

Но умереть сегодня ему, видимо, было не суждено. Егор увидел, как из башни вылетают голуби. Они вихрем закружились вокруг монстра. Чудовище закричало и ослабило хватку.

Беги! — услышал Егор неведомый голос, очутившись на земле.

Егор бросился внутрь. Ворота захлопнулись, снаружи был слышен громкий рев, затем все стихло.

Егор присел на скамью недалеко от кафедры.

— Странно все это, — произнес он, не поднимая глаз, — я никогда ни во что не верил…

Егор надолго замолчал. Потом продолжил:

— Я жил неправильно. Не ценил, что имею. Отчаивался, не боролся. Я бы все отдал, чтобы отмотать время назад, вернуть Ирину и сына.

Егор поднял глаза, полные слез.

— Верни их мне! Я прошу Тебя! Пусть они живут! Пусть все живут! Прости меня!

Егор опустил голову и зарыдал. Он почувствовал легкое дуновение, и голос, подобный журчанью ручья, произнес:

— ПРОЩЕН!

И все изменилось. Яркий свет залил церковь. Егор увидел белые облака, бегущие по лазурному небу, и белого голубя в вышине. Он понял: все закончилось и у него есть шанс на новую жизнь! Егор поднял глаза и прокричал:

— Спасибо!

* * *

Морозный воздух обжигал ноздри, легкие. Сердце Егора переполняла радость. Он поднял Никитку на руки.

— Ну, что пойдем кататься?

— Да, — задорно крикнул светловолосый, худощавый мальчик с румянцем на щеках.

Егор усадил Никиту на шею и побежал к заснеженной детской площадке, где уже играла дюжина ребят.

— Вот так! — Егор поднял большой палец, когда сын взобрался на вершину горки. Мальчик засмеялся, сел на досочку и покатился вниз.

Черная тень пролетела над детской площадкой. Страх сковал сердце Егора. Над горкой кружил ворон.

— Нет, — сказал Егор, — больше ты нас не получишь.

Он слепил снежок и бросил в птицу. Ворон с громким карканьем унесся прочь. Егор подбежал к сыну, обнял его, поцеловал в щеку. На глазах проступили слезы.

— Папа, ты плачешь? — спросил мальчик.

Егор вытер глаза:

— Нет, Никитка, просто мороз глазки щиплет. Хочешь еще прокатиться?

— Да, — крикнул малыш.

Егор подхватил сына и они побежали: радостные и счастливые — тем, что они есть друг у друга, наслаждаясь миром, в котором живут, благодарные за каждый миг, проведенный рядом…