Мир, в котором я живу

Мир, в котором я живу

1

— Мира, мне кажется, или Вы снова забыли указать строки в отчетности?

Это ежеквартальный отчет?

Резко подняв голову, отрываясь от работы, требующей полной концентрации, я смотрю на главбуха, Зинаиду Степановну Шаркину, с откровенным недоумением.

— Зинаида Степановна, это не ежеквартальный отчет. Его я сдаю начальнику отдела. Вам я сдаю только еженедельные отчеты по закрытым нами договорам. Вы их подписываете и относите Степнову.

Сейчас же я занята сведением данных по ежеквартальному отчету и прошу больше в рабочее время меня не отвлекать.

В отделе мгновенно наступила гробовая тишина.

Ещё бы, такое событие, мирная Мира дала отпор Шаркиной, которую на фирме за глаза называли Акула.

А у меня на самом деле столько дел с этим отчетом, будь он неладен, я бы дала отпор даже Зубову... Ну, Зубову может и нет, а вот Шаркиной – без проблем.

Это раньше я ее боялась до дрожи. Так, что зубы начинали стучать.

Но недавно на моих глазах пьяный урод сбил ребенка... люди в ужасе разбежались, но кто-то вызвал Скорую. Я же сидела с девочкой, своим шарфом перетянула ей ногу, зажимала рваную рану на бедре...

Ребенок выжил, ее родители целовали мне руки, а я... кажется, я больше вообще ничего не боюсь.

Шаркину менее всего.

— Мира Андреевна, Вас к Зубову, срочно.

— С отчетом?

— Просил захватить договор с Владленом Нильским.

Достаю договор, сую его в папку, и встаю.

Зубов смотрит на меня как удав на кролика, быстро просматривает договор и выносит "приговор":

— Отлично, думаю, клиент останется доволен.

Мира Андреевна, вот выписал Вам премию.

У меня же к Вам разговор.

Через две недели у нас Новогодний Корпоратив, а я не смогу на нём быть, семейные дела.

Поэтому хочу, чтобы Вы взяли на себя роль ведущей, как обычно делаю я.

Сценарий мероприятия я скину Вам чуть позже...

Нет-нет-нет, всё что угодно, только не это!

Я с детства боюсь публичных выступлений.

До панических атак. До обморока.

Может, я и пережила многие свои страхи, но ведущей корпоратива я быть не смогу...

— Не отказывайтесь, Мира Андреевна. Дело в том, что на корпоративе будет мой тесть, Нестор Шаинский. Он должен остаться доволен. Понимаете? Тогда он позволит нашей фирме получить тендер, который сразу изменит наш статус.

Так что всё должно быть на высшем уровне...

Так, если бы всё могло стать ещё хуже, чем было, то вот оно... Нестор Шаинский последний человек на земле, перед которым хотелось бы так опозориться.

Конечно, он никогда не узнает, кто я, но это и не важно... Важно то, что я знаю, кто он... Моей заветной мечтой всегда было, чтобы этот человек видел мой триумф, не мой позор.

Открываю рот, чтобы решительно отказаться. Напишу по собственному и дело с концом.

И тут в кабинет без стука входит сам Шаинский.

Зубов вскакивает и говорит тестю, указывая на меня:

— Вот, Нестор Викторович, Мира Андреевна, она будет вести корпоратив.

Капкан захлопнулся с противным лязгающим звуком. Теперь уже всё...

2

Шаинский мельком взглянул на меня, кивнул, явно не придав ситуации особого значения, и сказал, обращаясь к зятю:

— Ты, дорогой, не забудь заехать к нам с Ритой, забрать игрушки для Арсения.

И, Бога ради, вызови Олега, не нужно вам с Наташей садиться сейчас за руль.

Мой начальник явно не был рад тому, что тесть дает ему советы, и быстро сказал на это:

— Я прошу прощения, но с Олегом связаться никак нельзя. Я дал ему отгул на все новогодние праздники, и он улетел с семьей на Алтай.

Простите, Нестор Петрович, но за руль сяду я. Наташу, естественно, я не допущу. Она и сама понимает, что вождение противопоказано при приеме антидепрессантов...

Стоило ему произнести эту фразу, как Шаинский строго взглянул – на меня.

— Мира Андреевна, не так ли?

Я отвечаю коротким кивком на его вопрос.

— Простите, у нас тут своего рода... семейная сцена. Извините, что при вас не сдержались.

У меня внук неудачно упал три недели назад, попал в больницу. Теперь вот отправляем его в санаторий на реабилитацию. Физиотерапия, горячие источники, круглосуточное наблюдение.

Родители, ясное дело, должны быть рядом.

И мой зять рекомендовал мне Вас в качестве ведущей корпоратива.

Он у меня человек острого ума, хорошо разбирается в людях. Думаю, корпоратив пройдет на высшем уровне...

— Вы... вы на нём будете? — чуть заикнувшись, спросила я Шаинского, потому что в душе забрезжила надежда; если Арсений в санатории, то на Новый Год дед наверняка уедет к нему, а значит...

Но мои надежды испаряются тут же:

— Конечно, буду. Посмотрю, как всё проходит, выступлю с благодарственной речью, награжу особо отличившихся, а к семье полечу на следующий день.

Ну вот, похоже, выкрутиться точно не получится.

— Всё понятно. Тогда я пойду, многое нужно сделать, успеть, проверить.

Вы обещали скинуть мне расписание корпоратива, — обращаюсь к непосредственному начальнику. Он кивает.

— Скину до конца рабочего дня. Удачи, Мира Андреевна.

Нестор открывает и галантно придерживает мне дверь, но, стоит ей закрыться за мной, и он снова переключает внимание полностью на затя.

И я остаюсь одна со своими страхами.

***

Вернувшись в общий кабинет, топаю к своему компьютеру, бросаю взгляд на ежеквартальный отчет.

Сейчас я готова работать хоть над шестью такими же, лишь бы как-нибудь избавиться от этого, нависшего надо мной, Дамоклова меча, корпоратива.

Мало того, что там нужно будет говорить... представлять гостей, вести игры, развлекать всех, да еще и всю организацию мероприятия тоже повесят на меня.

Заказать еду, скоординировать доставку, выбрать из коллег Деда Мороза и Снегурочку. Буквально назначить, потому что добровольцев точно не найдется, не у нас в компании.

Украсить зал... тоже, скорее всего, в одиночку.

Ах да, заказать подарки для семейных коллег с детьми. Им выдать приглашения на новогоднюю ёлку. Спектакль для деток, похоже, тоже ставить придется мне, учитывая то, что обычно это делает Наташа, жена начальника, а в этот раз ей, понятное дело, не до ёлки...

И тут в голову приходит странная мысль: ребенок упал, травмировался, лежал в больнице, теперь реабилитация в санатории... но всё это не повод для того, чтобы пить антидепрессанты.

Неужели малыш так сильно пострадал, что всё куда серьёзнее, чем они говорят?

Но, в таком случае, зачем Шаинскому присутствовать на корпоративе? Будь всё плохо, он бы наверняка не отправил дочь с зятем одних... А он хочет остаться. Он, который с Наташи пылинки сдувает, буквально, и с внуком носится...

Хотела подумать "как с писаной торбой", но тут же стало безумно стыдно перед маленьким...

Да, я боюсь публичных выступлений, организаторские способности у меня отсутствуют, но это не худшее, что могло случиться... Вот так бояться за своего ребёнка куда как хуже...

Мои мысли прерывает тот факт, что кто-то уже с минуту стоит и смотрит на меня в упор.

Подняв голову, я вижу начальника отдела продаж, которого непонятно каким ветром занесло к нам.

Имени его я не знаю, и видела-то его всего пару раз.

— Вы что-то хотели? — еле совладав со своим голосом, спросила его.

— Вы – Мира Андреевна?

— Я...

— Позвольте представиться, Даниил Юрьевич Метлицкий, начальник отдела продаж.

Мне только что сообщили, что я буду помогать Вам с организацией нашего новогоднего корпоратива.

А вот это уже совсем плохо. Почему плохо? Я наслышана о Метлицком. Он очень общительный, как и положено продавцу, и прекрасный организатор, но с детской ёлкой, самой проблемной для меня частью корпоратива, он мне точно не помощник. Во-первых, он убежденный холостяк, а во-вторых, детей, говорят, терпеть не может.

—Только давайте договоримся на берегу. Всё, что касается детской части праздника...

— Я его беру на себя, — выпаливаю, не подумав.

– Вот и отлично. Мне также разрешено явиться на корпоратив после окончания этой части праздника, — добавил Метлицкий, после чего я сообщила ему, что позже скину ему перечень его обязанностей, и Даниил, кивнув, мгновенно сделал ноги.

Что же, похоже, не мне одной эти обязанности – поперек души. Только легче от этого не стало.

***

Позже, когда ко мне по очереди стали с одним и тем же вопросом подходить коллеги по отделу, я начала молиться о том, чтобы рабочий день побыстрее закончился.

Стоило мне заметить, что стрелки часов коснулись нужных значений, я пулей вылетела из общего кабинета, одеваясь буквально на ходу.

На корпоративный автобус я успела, в метро три остановки дремала, по дороге домой купила морс и лапшу быстрого приготовления.

Дверь я сумела открыть не с первого раза, а, открыв ее, не сразу вспомнила, что ее нужно запереть.

Взглянув на свое отражение в зеркале, прошептала, "Этого не может быть!"

С чайником я тоже не сразу совладала, чуть не разбила чашку, прокусила губу до крови, в спальне швырнула подушку в темный экран монитора, чуть не своротив его, отключила городской телефон, и долго ревела, обнимая свою старую игрушку, зеленую плюшевую лошадь.

Ну, в конце концов, почему я? Неужели это всё происходит именно со мной? Может, можно найти другого кандидата на роль ведущей? Кого угодно, только не меня.

В тишине завибрировал мой мобильник. Начальник звонит в неурочный час, напомнить про мой личный Ад, и скинуть файлы... А просто скинуть было нельзя???

Трубку приходится поднять и обреченным тоном произнести в неё:

— Я вас слушаю.

А на другом конце дрожащий голос, женский, обращается ко мне:

— Мира Андреевна, простите, что звоню с номера мужа. Боялась, что иначе вы не возьмете...

Это Наталья Шаинская. Знаю, что Вас назначили вести корпоратив, а значит, и детский праздник.

Мне нужно с Вами встретиться... сегодня. Это возможно?

— Да...

Я с трудом глотаю второе слово. "Да, сестрёнка".

3

Повесив трубку после разговора с Наташей, я встаю и с трудом волочу ноги в сторону ванной комнаты.

Немного приведя себя в порядок, побросав в сумку все, что мне необходимо, проверив, насколько заряжен планшет, пешком иду до места нашей встречи.

Наташа уже сидит за угловым столиком, перед ней чашка дымящегося кофе и нетронутый пока чизкейк.

Музыка тут звучит фоном, мешать нам в разговоре она не будет. Свет тут тоже приглушен, не привлекает внимание, не режет глаза. На некоторых столиках стоит зажженная свеча, но не на нашем.

Я сразу вижу, что Наташа тщательно замазывала тональником синяки под глазами, а на скуле у нее кровоподтек, причем такой, что замаскировать его полностью никак было бы невозможно.

— Добрый вечер, Наталья Несторовна. Вы просили меня подойти поговорить по поводу детской ёлки во время нашего корпоратива...

Инстинктивно я принюхиваюсь, пока снимаю, отряхиваю от снега, и вешаю на вешалку рядом с нашим столом своё пальто.

Обычно Наташа душится своими любимыми духами Лулу так, что запах атакует обоняние... Но не в этот раз.

Сегодня от Наташи пахнет дешевым одеколоном и каким-то средством... перекисью водорода.

Усевшись напротив сестры, я достаю планшет, но тут к нам подходит официант.

— Добрый вечер, что будете пить?

— Добрый вечер. Капучино двойной с корицей и чабрецом и чизкейк обыкновенный.

Официант кивает и отходит, а Наташа внезапно смотрит на меня враждебно.

— Вам было совершенно необязательно делать заказ, идентичный моему...

Так, это уже становится интересно. Я с детства обожаю чизкейки, корицу и чабрец, а тут выясняется, что те же вкусы и у моей единокровной младшей сестры. Надо же, какое совпадение.

— Извините, Наташа, но я знать не знала, какой Вы предпочитаете кофе, а уж тем более какие пирожные. Я заказала то, что обожаю с детства...

Сама не знаю, почему я ответила так резко, чего обычно себе не позволяю, и Наташа мгновенно осела, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

— Простите, Мира Андреевна, я просто так устала от привычного подобострастия своих подчиненных...

— Я не Ваша подчиненная. Я финансист компании Вашего отца, Нестора Шаинского. На меня повесили обязанность провести корпоратив, за одно заняться ёлкой, лишь потому, что Ваш муж... объявил мне, что в этом году не сможет сделать это сам.

Наташа вжала голову в плечи, опустила глаза и пробормотала извинение, после чего я положила планшет на стол и сказала:

— Наталья Несторовна, Вы меня позвали обсудить детский праздник.

Давайте перейдем к делу, а то у меня на всё про всё всего сутки.

— Да, конечно, давайте, — кивнула Наташа и вдруг добавила, — Я только сейчас заметила, как Вы похожи на моего отца. Он тоже ненавидит терять время, всегда говорит только о деле, да и внешне... Так странно, я раньше не замечала это.

Знаете, как говорят, что, если мальчик похож на маму, а девочка – на папу, будут счастливые.

Я вот на отца почти не похожа, вся в маму... Может, поэтому...

Неожиданно Наташа попыталась взять меня за руку, а я с детства не допускаю тактильный контакт почти ни с кем. Раньше позволяла обнимать себя только маме.

Мгновенно я убрала руки со стола, но тут же об этом пожалела. Теплые глаза Наташи наполнились слезами.

— Знаете, есть такая новогодняя традиция, перед боем курантов писать записку со своим заветным желанием, сжигать ее, бросать пепел в шампанское и пить ровно в полночь.

Говорят, желание обязательно исполнится. В прошлом году я загадала встретить в этом близкого человека, родственную душу.

До 31 декабря двенадцать дней, а желание так и не исполнилось. Наверное, это всё ерунда...

Слеза скатилась по щеке, оставляя след на коже, смывая тональник, а мне в это время принесли чизкейк и кофе.

Я ненавижу тактильный контакт с другими людьми с детства, и психолог, которая со мной работала, лишь смогла раскрыть мне причину, но не смогла помочь...

Протянув руку, я беру в свою ладонь теплую ладошку младшей сестры, и, о чудо, не испытываю вообще никаких отрицательных эмоций.

— Я думаю, что желание исполнилось, — тихо говорю Наташе, смахивая слезинку с ее лица.

— И вообще, всё обязательно будет хорошо, ведь скоро Новый Год, пора чудес...

— Сама не знаю, почему, — заговорила Наташа, глядя на меня почти в упор, — мне бы хотелось думать о Вас, Мира Андреевна, как о старшей сестре...

— Думай-не думай, а я и есть... твоя старшая сестра. Физиономист из тебя отменный... Ты первая, кто в компании обратил внимание на наше внешнее сходство с Шаинским.

Моя мама была простой практиканткой в фармацевтической компании твоего деда, и там впервые увидела... нашего батюшку. Он тогда уже был помолвлен с твоей мамой...

Но он заметил, с каким обожанием на него смотрит молодая симпатичная девушка и... согрешил с ней. Когда мама узнала, что беременна, Нестор предложил ей денег на аборт...

Мама наотрез отказалась, пожелала любимому счастливой женитьбы, и дала ему слово, что ни она, ни ее ребенок не потревожат Нестора, никогда.

Я делаю паузу, Наташа плачет, и вдруг спрашивает:

— Но у тебя же был... папа? Андрей, да?

Приходится в ответ печально улыбнуться.

— Нет, отчество мама предложила мне выбрать самой... Про Нестора Шаинского она рассказала мне только перед смертью, двенадцать лет назад.

Один раз мама привела в дом... сожителя.

Мне было восемь. В десять... мама впервые попала в больницу с гипертоническим кризом.

Тогда ее сожитель...

Наташа бледна как полотно и отчаянно качает головой. Но моё прошлое этим переписать ей не под силу.

— Видишь ли, Наташа, я забыла. Напрочь забыла о том, что было. Просто терпеть не могу, когда ко мне прикасаются. Плюс я панически боюсь публичных выступлений, а тут как снег на голову этот корпоратив, да еще и детский праздник...

— С праздником я помогу! Всё придумаем вместе, уж у меня-то опыт есть. За час напишем сценарий, продумаем декорации, всё-всё сделаем вместе. Ты главное не волнуйся...

Наташа так на меня смотрит, словно всю жизнь мечтала вот так сидеть со своей сестрой...

— Это правда, я с детства мечтала о старшей сестре, — будто прочтя мои мысли, сказала Наташа, крепче стиснув мою ладонь. — Скажи, ты ненавидишь нашего отца?

Мгновение подумав, я отрицательно качаю головой.

— Нет. Тогда, когда узнала от мамы правду, а потом хоронила ее одна, до дрожи ненавидела его. Но вот парадокс – его одобрения я желала не меньше... Поэтому выучилась на финансиста. Поэтому устроилась к нему в компанию. Поэтому так боюсь позора на этом корпоративе. Мне хотелось поразить его талантами, а не опозориться перед ним...

— Я не допущу, чтобы ты – опозорилась. И на ёлке познакомлю тебя... с племянником.

— Я думала, он в санатории...

— Нет, — пожала плечами Наташа. — Мне досталось и от мужа, и от отца, но я запретила отсылать ребенка. У него истерики и кошмары начались, когда ему сказали про санаторий.

У него нога в гипсе и корсет, но это не помешает...

Тем более, что время еще есть.

— Наташа, что произошло? — тихо спросила я, продолжая держать сестру за руку.

— Мы пошли на каток... и я не досмотрела, Арсюша упал, на спину... Муж орал, а отец просто хлестко ударил меня по лицу, и шипел, что я тупая курица, хочу лишить его наследника...

Мама рыдала, но не вмешивалась. Она боится отца как огня... А муж не отходил от Арсения, понимает, что расположение тестя зависит целиком от здоровья внука...

Даже отказался проводить корпоратив, чтобы показать отцу, как он переживает за сына.

Я взглянула в свою чашку, потом в ее, и твердо сказала:

— Вставай, мы идем ко мне. Тебе нужно что-то покрепче кофе, да и обсудить всё мы сможем без свидетелей. Ну-ка, айда к сестрёнке в гости.

4

Наташа кинула на меня немного встревоженный взгляд и озвучила опасения:

— А вдруг Зубов узнает? Он тут же отцу доложит...

— Зубов? — оскалившись при упоминании мужа Наташи и по совместительству моего начальника, прошипела я. — Да с чего бы он узнал? Не слежку же он за тобой приставил. А даже, если бы и так, мы ему всегда объяснить можем, что корпоратив все ближе, нужно готовить вечер, а кроме того, еще и детский праздник, который раньше всегда организовывала – ты. Я вообще не в курсе, как там что делается, без тебя не справилась бы.

Скажем, что я тебя позвала и попросила помочь.

Что он может иметь против, если сам меня и назначил?

Не дрейфь, сестрёнка, пошли. Кошелек не доставай, сегодня плачу я.

ПлачУ, а не плАчу, — подмигнула ей, кинула на стол бумажную купюру, взяла Наташу за руку, и подала ей шубку.

Своё пальто я надела после того, как Наташа надела шубу.

Пешком мы довольно быстро, молча, без приключений дошли до моего дома.

Слежки за нами так и не обнаружилось.

У самой многоэтажки я еще раз окинула взглядом двор. Никаких подозрительных машин и личностей замечено не было. Хорошо.

Когда мы подошли к двери моей скромной квартиры и я впустила Наташу, я сделала то, чего обычно не делаю никогда – заперла квартиру за ключ изнутри, на всякий случай.

Раздевшись, я указала Наташе на дверь в ванную комнату.

— Мой руки и приходи в гостиную, вон туда. Я пока налью нам коньячку, а за одно достану лимонный тортик.

— А чем там можно будет руки вытереть? — спросила Наташа, явно стесняясь.

— Наташа, там висит полотенце. Им вытри. И вообще, давай без церемоний. Тут тебе не вилла Шаинского... прости.

По-моему, я сморозила глупость, но в ответ неожиданно Наташа обняла меня.

— Как я рада, что это не вилла Шаинского.

С минуту мы стояли, обнявшись, а потом Наташа пошла в ванную, а я – сервировать стол.

От этого было немного не по себе. Я не привыкла принимать у себя гостей.

Но, стоило Наташе войти в комнату, я вдруг поняла, что никакой она не гость. Она – моя сестра.

— Садись. Давай сразу по бокальчику, а дальше поедим тортик, попьем чайку, поболтаем. А потом уже обсудим детский новогодний праздник. Мне с этим будет особенно непросто, в моем детстве такого не было...

Я вижу как изменилось выражение лица Наташи после этих моих слов, вижу слезы в ее глазах.

— Мама не могла позволить себе куда-то меня водить, а в садике и в школе на ёлки собирали деньги. У мамы их не было и я сидела дома.

Миг подумав, я тут же добавляю:

— Поэтому так хочется устроить для деток настоящую новогоднюю ёлку, и самой повеселиться как следует. Думаешь, у меня получится?

Наташа сначала вытерла салфеткой влажные глаза, потом кивнула, и снова меня обняла.

— Ну конечно получится.

И ровно в этот момент ожил мой мобильник.

— Зубов, — прошептала я прежде чем ответить.

Наташа кивнула и затихла.

— Слушаю, — сказала я в трубку спокойно и уверенно.

— Мира Андреевна, я решил сначала позвонить Вам. Я подготовил все материалы, сейчас скину. Вы только скажите, детский праздник же тоже на Вас?

— На мне, — подтвердила я. — Потому что начальник отдела продаж сообщил, что терпеть не может детей.

— Да-да, я в курсе. Так вот по этому поводу я звоню. У меня есть номер телефона одного организатора детских праздников, Владимира Зотова. Он мог бы дать Вам неплохую консультацию. Скинуть Вам его координаты?

Я взглянула на Наташу, та задумчиво кивнула.

— Да, пожалуйста, это будет очень кстати.

— Тогда доброго Вам вечера, Мира Андреевна и удачи. Сейчас всё скину.

— Жду. И вам тоже доброго вечера, — сказала я, но Зубов уже повесил трубку.

Немного удивленно я взглянула на сестру.

— Скажи, а зачем нам с тобой этот Зотов?

Наташа в ответ посмотрела мне прямо в глаза.

— Володя Зотов мой знакомый. Он раньше помогал мне со сценариями, актерами, подарками, оформлением. Он очень многому научил меня. И он очень мягкий, добрый, отзывчивый мужчина. Плюс он очень любит детей, но одинок...

Я буквально уставилась на сестру как на говорящего змея.

— Погоди, ты же не хочешь сказать, что решила нас познакомить, меня и этого... Володю?

— Мира, а собственно, почему нет? — мягко спросила Наташа.

— Потому что я не переношу тактильный контакт? А зачатие детей его как бы предполагает? Да и не станет здоровый мужчина жить со мной...

Наташа ласково взяла меня за руку и спросила:

— А мне ты это позволяешь почему? Касаться, брать за руку, обнимать?

— Ты – сестра, — ответила я, но не очень уверенно. Ведь Наташа была права... это и правда было очень странно.

— Мира, послушай меня. Ты молодая, красивая, яркая. Тот гад наказан, но и ты до сих пор страдаешь по его вине. Я думаю,что настоящим началом исцеления будет именно чувство любви. К нему постепенно всё приложится.

Ну-ка, смотри, муж прислал тебе сценарий корпоратива и номер телефона Зотова.

Изучи пока сценарий, там в общем-то ничего сложного, а я пока сама позвоню Володе и поговорю с ним.

Только сначала давай решим, какого типа ёлку мы хотим. Есть варианты, несколько.

— Расскажи.

— Ну смотри, обычный веселый праздник с Дедом Морозом и Снегурочкой. Игры, загадки, призы, песенки и стишки детей.

Можно пригласить мага с волшебным шоу. Тогда мы вообще ничего не делаем, только платим.

А можно самим устроить детский новогодний спектакль по мотивам приключений мальчика или девочки накануне Рождества или Нового Года.

По типу "Один дома" – еще один вариант.

Или взять волшебную сказку за основу.

Наташа замолчала, задумалась, взяла трубку и стала звонить Зотову.

Поговорив с ним две минуты, сестра подняла на меня глаза:

— Мира, Володя спрашивает, не стоит ли ему приехать и проговорить все варианты сегодня? У него есть альбомы и всё такое...

— Пусть приезжает, — ответила я прежде, чем успела как следует подумать.

***

Звонок в дверь прервал нашу девичью болтовню. Я открыла дверь и в первый миг даже не сумела вымолвить банальное приветствие.

Володя же точно с таким же выражением лица, что и у меня, молча смотрел мне в глаза.

Наше молчание нарушила Наталья.

— Чего на пороге стоишь, Володя. Знакомься, это Мира, моя...

— Коллега. Мы с Натальей Несторовной коллеги по работе, — быстро сказала я, делая приглашающий жест внутрь квартиры.

Наташа и Володя прошли в комнату, я заперла дверь и пошла за ними.

Зотов, пока я ставила на стол еду и чай, следовал за мной глазами, чего не заметить было нельзя.

Наташу это рассмешило.

— Не сомневалась, что Мира тебе понравится.

Но это мы обсудим позже.

Давайте выберем, что именно делаем на детский праздник.

— Магов, — добавила Наташа, я одновременно сказала "Сказку", а Володя, "Традиционную ёлку".

Мы все трое рассмеялись, глядя друг на друга.

Предстояло сделать выбор.

Каждый из нас сначала защищал свой вариант.

Горячо и страстно.

Выбрать не получилось.

Потом мы играли в камень, ножницы, бумага, но и эта игра не помогла выявить один вариант.

Монетку кидать казалось странно, ведь сторон у монетки две, вариантов три, и кидать пришлось бы не раз, отсеивать по одному казалось нечестно.

Тогда мы написали на бумажке каждый свой вариант, сложили в шапку, в которой пришел Володя, и я, как хозяйка дома, вытянула... сказку.

Наташа и Володя, смеясь, согласились, что это судьба.

Пока мы обсуждали варианты сказки и даже начали писать сценарий, в городе наступила ночь.

Около полуночи наш веселый гомон прервал звук звонка Наташиной мобилки.

Голос Нестора Шаинского заполнил комнату:

— Где ты шляешься, дрянь? Твой муж не отходит от сына ни на шаг, а уже ночь, и ты за сутки ни разу не появилась рядом с Арсением. Назови адрес, где ты, я пришлю машину.

Осторожно я забрала у Наташи трубку, поднесла к уху, и отчетливо сказала:

— Ну здравствуй, папа!

5

На другом конце наступает тишина. Я не слышу даже его сопение в трубке.

Эту мхатовскую паузу нужно выдержать до конца.

Вижу напряженные глаза Наташи, Володя же смотрит на меня так, будто увидел ожившего сфинкса.

Наконец, паузу прерывает Нестор:

— Вы кто такая? Где Наташа?

— Кажется, я уже сказала тебе, кто я, папа. Вряд ли я стала бы называть тебя так, не будь ты моим отцом. Наташа? Наташа рядом. А вот где именно, в данный момент значения не имеет. Главное, что обзывать и унижать её я тебе более не позволю.

Несчастный случай на катке и только. Арсению нужна мать, а мразь-отец, который так боится потерять расположение тестя...

— Вы кто? — орет в трубку Нестор Шаинский, но я даже не отвожу телефон от уха.

— Ты что, разучился понимать по-русски? Я ТВОЯ ДОЧЬ! Однажды, до того, как жениться, ты успел согрешить с девушкой, которая всю жизнь тебя любила. Узнав о ее беременности, ты предлагал ей денег. На аборт. Она тебя послала! И через полгода родила меня.

Кто мой папа, я узнала сравнительно недавно. Перед тем, как умереть, мама мне рассказала о тебе. Поэтому я устроилась работать в твою компанию.

Зачем-то я очень хотела доказать тебе, что чего-то стою. Но о том, что тымой отец, я тебе сообщать не собиралась никогда.

До того, как Зубов решил выслужиться перед тобой. Плевать ему на сына, понимаешь? Плевать! Это для Наташи сын – самый дорогой человечек на земле. Для Зубова главное – карьера. Он решил просто подняться благодаря тому, что у него родился сын – о котором мечтал ты. Но и внук тебе важен только как будущий наследник твоего бизнеса. Тебе на него плевать как на личность.

Ответь мне, папа, есть хоть один человек на земле, который дорог тебе без привязки к деньгам?

И вот еще что, свою младшую сестру я в обиду не дам никому. Тем более тебе. По части отцовства ты так себе.

Шаинский молчит. Сопит в трубку и молчит.

Прошла минута.

— Как тебя зовут?

— Мира. Ты видел меня в кабинете зятя. Я за него на корпоративе...

— Хм... А я еще тогда подумал, что это там зеркало поставили. Потом решил, навождение. Ты на меня похожа, словно генетическая копия. А я не понял, не поверил своим глазам.

Мира... Что собой представляет мир, в котором ты живешь?

Влажный ком в горле не дает выдавить ни слова.

В детстве я мечтала о том, чтобы папа спросил меня об этом. Я выросла и перестала мечтать. А он спросил.

— До недавнего времени круги Ада, как у Данте, — ответила, когда смогла говорить. — Боюсь публичных выступлений, до сегодняшнего дня не выносила прикосновений. Даже психологи не помогли. Терапия. А сестре позволяю себя обнять, за руку взять...

— Что было?

Я слышу дрожь в его голосе. Отвечать ему – не хочется.

— Сексуальное насилие в детстве?

Моё молчание как признание.

— Дай мне адрес, чтобы я не ждал до завтра. Наташу просто отвезти к сыну... он плачет и маму зовёт. Спать не ложится, ее ждет.

Можешь поехать с ней, познакомиться с... племянником. Обещаю, я только пришлю машину с водителем. Без себя.

А завтра я бы съездил с тобой на кладбище... на могилу к твоей маме...

— А если я не хочу?

В голосе откуда-то взялся металл.

— Вся в меня! — восклицает Нестор и я слышу в его голосе – восторг. — Такая же принципиальная... и жестокая.

— Я не в тебя, папа! — срываюсь на крик. И тут же сестра прижимается ко мне. Это успокаивает.

В трубке снова тишина.

— Адрес я скину смской, — тихо за меня говорит отцу Наташа. Она-то его пожалела... или просто поверила, что он сам не приедет, и хочет к сыну.

— Жду. Спасибо, Наташа. Ты вот в мать и слава Богу. Твоя сестра в меня, она б не пожалела.

И правильно сделала... Мужской характер, воля как у льва... Я пришлю машину. Водитель Олег.

Поезжайте вдвоем.

И вот что, если Мира слышит – проведи корпоратив, пожалуйста. И еще – может, теперь уже это ничего не значит, но – я горжусь тобой, старшая дочь!

— Ты прав, теперь это ничего не значит! — твердо отвечаю ему и ловлю себя на том, что сказала чистую правду.

Еще вчера значило. Сегодня уже нет.

— Корпоратив я проведу. Но с условием.

— С каким?

— Увольнение Зубова!

— Хочешь его должность?

— Боже упаси! Я после Нового Года уволюсь.

Не хочу больше там работать.

— Дочь...

— Я уже всё решила. Просто хочу, чтобы ты понял – без карьерных перспектив ты Зубову не нужен. Как и жена и сын. Я же хочу, чтобы моя сестра была счастлива. Чтобы жила с тем, кто полюбит ее... а не твои деньги, связи, бизнес.

Наташа чудесный человек, женственная, тонкая, умная. Ее место не рядом с жестоким, самовлюбленным карьеристом. Да и она его не любит. Она любит сына.

Нестор молчал мгновение и ответил:

— Считай, что Зубова в компании больше нет.

Мира, прости меня...

— Прощения ты должен просить не у меня. У жены, дочери и внука. Попросишь, они простят, — добавила я, сама не зная, почему.

— Я попрошу, — твердо сказал мужчина на том конце, и тон в тон я подтвердила, — я знаю.

***

В ту ночь машина приехала через час после того, как я повесила трубку.

Наташа и Володя уговорили меня поехать. В машине я на полчаса уснула на его плече. Это было... странное чувство, будто вот так и должно быть.

Арсений прижался к матери, стоило ему ее увидеть, и его плач тут же прекратился.

Мальчик так устал, что почти мгновенно уснул.

А на утро Наташа познакомила меня с племяшкой, для которого я захватила из дома самодельную игрушку.

Арсюша был в восторге.

Позже мы рассказали ему, что втроем планируем новогодний праздник для детей сотрудников фирмы его дедушки.

Арсюша с удовольствием стал придумывать с нами сказку.

Вчетвером мы справились всего за неделю.

***

Нестор за всё время ни разу не приехал навестить внука, потому что разбирался с его отцом.

Насчёт Зубова я не ошиблась. Услышав про увольнение, он приехал к тестю и стал шантажировать его.

— Уволите меня, я разведусь с Наташей, отсужу у нее половину имущества. К тому же кому она нужна, тряпка, да ещё с приплодом...

Нестор набил зятю морду, вышвырнул из здания, и рассказал обо всем по телефону Наташе.

Она спокойно восприняла новость о предательстве мужа и сама подала на развод.

Знала, что совместно нажитого с Зубовым имущества у нее нет.

Утром тридцатого, за несколько часов до корпоратива, мы репетировали "Похищение Новогодней Ёлки", а в первом ряду сидел Арсений, радостно смеялся и хлопал в ладоши. Вся задумка сказки принадлежала ему.

И тут в зале появился Шаинский.

Арсений радостно бросился к нему.

— Привет, деда!

Тогда впервые я взглянула на своего отца безо всякого негатива в его адрес. И, что было мне не менее важно, безо всякого желания что либо ему доказывать.

Детский праздник прошел чудесно, корпоратив мы вели вдвоем с Наташей, а Нестор поглядывал на все со стороны.

На следующий день Наташа сказала мне, что папа ждет нас всех у себя дома, на празднование Нового Года.

На праздник мы пришли вместе с Володей. Когда стали бить куранты, я легко позволила ему себя поцеловать.

Я просто знала, что никакая помощь сексолога мне не нужна, что Наташа была права, мне нужно было полюбить, и желание любить во мне окажется сильнее травмы.

Теперь всё, что мне было нужно для счастья, это видеть сестру счастливой.

После полуночи, заговорщически смеясь, Наташа отвела меня в сторонку и шепнула на ухо:

— Представляешь, скоро к нам присоединится еще один гость. Младший партнер отца, Верников.

До Зубова мы встречались. Отец настоял, чтобы я бросила Юрия, и вышла за Петра. А тут, он услышал о разводе и позвонил мне.

Я вот думаю, что будет, когда я его увижу...

— Всё будет хорошо, если любишь...

Наташа серьезно взглянула на меня.

— Я его всю жизнь люблю.

В дверь позвонили, и Наташу как ветром сдуло.

Вот и хорошо, подумала я, переглядываюсь с отцом.

Надо же, как, всего за две недели, преобразился мир, в котором я живу.