Мираж

— Как вы себя чучувствуете, Дмитрий? — надо мной склонилась симпатичная девушка в белом халате. Медсестра. Красивая блондинка примерно двадцати лет. — Т… терпимо. Можно попить? — слова с трудом продирались сквозь высохшее горло. Девушка ойкнула и тут же подала мне стакан воды. Я с трудом стараясь не расплескать драгоценную жидкость, мелкими глотками стал пить. Вода была непривычной. — Я сейчас вызову Вашего лечащего врача, — с этими словами медсестра выпорхнула из палаты, я даже спросить ничего не успел. Один я пробыл не очень долго, минут пять. И эти пять минут я пытался понять, что меня смущало в окружающем мире. Что-то, буквально на грани сознания, не давало мне покоя. Но я никак не мог понять, что именно. Только какая-то мысль начала маячить передо мной, как в палату вошел доктор. Седой мужчина лет пятидесяти, в белом халате и в смешных роговых очках. — Итак, больной, как Вы себя чувствуете? Давайте осмотрим Вас. Доктор сноровисто стал осматривать меня. Прослушал легкие, померил давление, осмотрел зачем-то горло. Попутно он спрашивал, что и где у меня болит. Я честно отвечал, что чувствую себя отлично, только в теле небольшая слабость. — Ну, было бы удивительно, если бы слабости не было. Вы все-таки три месяца пролежали в коме. Вы помните, как Вас зовут? — Дмитрий. Меня зовут Дмитрий Иванович Юрьев. Вроде бы… С памятью у меня и правда творилось что-то неладное. Я помнил себя Дмитрием, парнем тридцати двух лет, самым обычным, каких много. Не женат, без девушки, обычный офисный планктон, менеджер среднего звена. Все свое свободное время посвящал работе и книгам. Любил иногда посидеть в парке, наблюдая за людьми. Самый обычный парень, в общем. Не урод, но и не красавчик, средний рост, среднее телосложение, не качок и не толстяк. Но смутно я еще помнил себя кем-то другим. Более совершенным. Более сильным, крепким, могущественным. Умным. Я медленно вспоминал себя Богом. Воспоминания, вроде бы мои и не мои одновременно. Словно я прожил не одну жизнь, а две. И теперь пытаюсь вспомнить обе. Пока я пытался собраться с мыслями, доктор с медсестрой терпеливо чего-то ждали. Я молчал, погруженный в свои мысли, пытаясь хоть как-то справиться со своей памятью. А воспоминания медленно выныривали из глубин сознания, сбивая с толку. Немного собравшись с мыслями, я честно рассказал все доктору. — Что ж, это не самые приятные последствия Вашей комы, но далеко не худшее, что могло бы быть. Понимаете, Ваш мозг, чтобы не разрушить сознание, сотворил целый мир для вас. Эта ложная память — лишь мираж, который ваш умный мозг создал, чтобы уберечься от разрушения. После удара молнией вы впали в кому, практически умерли. Даже Ваше сердце несколько раз останавливалось. К счастью, мы смогли вытащить Вас с того света. Но у всего есть последствия. Пока Ваш организм восстанавливался, все его ресурсы были направлены на лечение. И потому разум и подсознание практически ничего не чувствовали, отключившись от органов чувств. Вот только разум не может без информации, он от этого разрушается. И потому наш умный мозг в таких случаях начинает нас обманывать. Знаете, ученые проводили разные эксперименты. В одном из них человека погружали в теплую соленую воду, закрывали глаза и уши. И со временем подопытные начинали слышать или видеть то, чего не было. Ваш мозг построил целый мир, чтобы Вы не сошли с ума. Но это все не правда. Этот мир ненастоящий, он лишь мираж, иллюзия, созданная для спасения. Есть даже такое выражение — ложь во спасение. Это очень точно отображает произошедшее с Вами. Вы сами себя обманывали чтобы выжить. Такое вообще не редкость в нашем грешном мире, к сожалению. Но так есть. Пока я переваривал информацию, медсестра принесла несколько таблеток и стакан с водой. Доктор, имени которого я так и не узнал, немного помолчал, дав мне все осмыслить, а потом попрощался и вышел. А последок он произнес. — Не дайте этим фальшивым воспоминаниям съесть Вас. Они не настоящие, помните об этом. Я знаю, что наша действительность всегда хуже наших же желаний. Мечты всегда совершеннее и приятнее, чем реальность. Но мы живем здесь и сейчас. Не живите прошлым, не живите только иллюзиями. После ухода доктора я долгое время лежал, пытаясь разобраться в себе. Больше-то я сделать ничего не мог. Тело было слабым, как у младенца. Не то, что, когда я был всемогущим Богом. Там я летал среди звезд, которые же я и создавал. Я творил планеты, звезды, целые галактики и вселенные. По моей воле создавалась жизнь! Я мог все. Просто все. А сейчас, тут, в реальности, я всего лишь слабый жалкий человек, которому тяжело даже подняться с кровати. Это угнетало. Только я не мог сделать ничего, только восстанавливаться. Дальше пошли тяжелые дни восстановления. Я практически заново узнавал этот мир. И он мне категорически не нравился. Странные люди, странные порядки, даже законы физики странные. Все вокруг было странным и примитивным. Я был примитивным. Восстанавливался я уже дома, из больницы меня выписали быстро — на пятый день после выхода из комы. Дома меня никто не ждал — некому было. У меня не было ни родных, ни девушки, даже собаки или кошки не было. Так что квартира встретила меня запустением. С трудом, но я смог за пару дней привести ее в порядок. Работы у меня тоже не было, но в средствах я не нуждался. От родителей у меня осталось две квартиры, одну из них я сдавал, так что деньги у меня были. А с работы меня вывели по состоянию здоровья, когда я впал в кому. Вполне законно, впрочем. Хотя я совершенно не горевал по потере так надоевшей мне работы. О чем там горевать-то? О месте менеджера среднего звена? О постоянных отчетах и планерках? Делать мне больше нечего. Горевал я не о работе, а потерянном мире. Целом мире, которого меня лишили наши доктора. Там я был всемогущим! Здесь же, в серой реальности я всего лишь слабый и жалкий человек. Ни цели, ни возможностей, ни желания жить здесь. Пока спасали частые вечерние прогулки по парку. Все же парк у нас в городе красивый, с прудом, где бывает плавают пара лебедей. Красивые. В один из серых вечеров я встретил такого же скучающего, как и я. Старик весьма интеллигентного вида, лет семидесяти, лениво бросал крошки хлеба лебедям в пруд. Заметив меня, он присел рядом со мной на лавочку. — Добрый вечер, молодой человек. Не возражаете, если присяду рядом? Смотрю, Вы тоже скучаете, — мягко улыбнулся старик. — Меня зовут Вениамин Эдуардович. — Здравствуйте, Вениамин Эдуардович. Дмитрий. Гуляете? — Да, на старости лет появилось много свободного времени, знаете ли. Вот, прогуливаюсь иногда. Тут красиво, в Измайловском парке. — Согласен, в парке красиво, — ответил я чисто из вежливости. Скука и уныние меня е отпускали даже сейчас. И собеседник не сделал легче на душе. Я все еще тосковал по своему миру. Пусть, он и не настоящий, но зато мой. И там во сто крат интересней! — Можно поинтересоваться, что у Вас случилось? Я вижу, что Вас что-то тяготит. — Ничего такого, просто я недавно вышел из комы, — легонько усмехнулся я. Старику явно было скучно, раз он так настойчиво меня расспрашивает. Другой бы уже глядя на мою постную рожу давно ушел, а Вениамин Эдуардович все еще интересуется, спрашивает. — Так уж получилось, что я провел в коме три месяца и только недавно меня из нее смогли вывести. Теперь вот восстанавливаюсь понемногу. — О, и что там, за Гранью?! Извините, если был бестактен. Сами понимаете, кома- маленькая смерть. А мне уже скоро туда. Я немного подумал и честно рассказал все. И что тоскую по потерянному, и про то, что не понимаю этот мир с его жестокостью и ограниченностью. Вениамин Эдуардович честно все выслушал, немного повздыхал, дежурно успокоил в стиле «все будет хорошо, только держись», а потом тихонечко ушел. Я же остался сидеть на лавочке в парке, размышляя о насущном. Меня зацепила его фраза, что кома — маленькая смерть. Если это так, то верно и обратное. Смерть равна коме. И если это так, то я смогу вернуть потерянное, я смогу сбежать из этого поганого мира! Эта мысль настолько ошеломила меня, что я не мог думать ни о чем другом. А еще я вспомнил, что у меня есть наследство деда. Старенький Mauser M1910, эхо Второй Мировой Войны. И он еще вполне рабочий, я его часто чищу и поддерживаю в рабочем состоянии. Домой я впервые за последние дни шел с нетерпением. Я все верну! Я снова стану собой! И я сбегу из этого странного и непонятного мне мира, где невозможно чудо. Уже в квартире я достал из тайника пистолет, проверил его, зарядил и приставил к виску. Руки немного тряслись, меня бил мандраж. Было страшно. Но и предвкушение тоже было. Жди меня, мой мир! Палец мягко нажал на спусковой крючок. Выстрел. Темнота.