Миражи рая

"Где живёт настоящее счастье? В деньгах, любви, в детях? Настоящее счастье живёт только в нашей настольгии"

Тепло солнца струилось, перебегая с раскаленной крыш домов на заборы и дальше, на асфальт, оставляя за собой шлейф горячего, колышущегося воздуха. Слабый ветер разносил песок со дворов старенький и косых, ютившихся в маленьких улочках, домов. Идя вверх по улице, можно было дойти до маленькой запруды, где когда то купали лошадей, а теперь уже - моют старые, покрытые ржавчиной машины или даже целые трактора. За этим всегда интересно было наблюдать: как большая машина с лязном окуналась в стоячую воду. Но ещё забавный было смотреть как мужики, плюясь всеми видами матов, оттирали грязь со своих машин одной рукой, а второй - отбирали пиявок, облепивших их ноги по самые колени. А если пойти не вверх, а вниз, то можно было набрести на сеть заборов, ограждаюдих пыльные лесные тропинки, ведущие в тайгу, облюбованную когда то строителями этого городишки (больше он напоминал конечно деревню, но гордо и номинально числился как город, из-за расположенной близь него военной части). Ну а дальше просто - перелезть через забор и вот она - идеальная трасса для велосипедных прогулок. Было как то не важно, магистраль то, или трасса, разогнал быстрым шагом свой железный, с потрескавшейся краской, велосипед и уверенно запрыгнув на низкую, детскую сидужку, я нажала на педали. Сначала сильно, отрываясь все дальше от пыли и суматохи неловкого деревянного городилища. Затем уже можно было остановится, отъехав на приличное расстояние, так чтобы можно было полной грудью вдохнуть уже чистый, таëжный воздух. Дорога казалась бесконечной, уходящий далеко в небо, голубое, полное кучеряых, низко нависших облаков, в котором иногда пролетали стаи кричащих птиц. Казалось, небо это, никогда не стемнеет, и всегда будет сиять своей кристальной глубиной. По одним сторонам асфальтированной двухполосной дороги был овраг - глиняная порода осыпалась, образовав контрастирующий с небом ярко-красный каскад. Ещё более контрастным пятном была тайга, подстурающая с каждым годом все ближе к опавшей глине. Было просторно, тихо, беззаботно, это был миг такого покоя, который иногда ощущаешь, погрузившись в ностальгию детства или воспоминания о первой любви.

А дорога все не кончалась. Лишь изредка ровная полоса Тайги сменялась кучкой домиков или вырубленной лесорубом полянкой. Трасса то слегка поднималась, то длинной дугой уходила вбок, чтобы затем снова выровняться или опуститься. В голове, несмотря на монотонную работу ногами, не витало никаких мыслей - в них не было необходимости. Лес заслушал всякие звуки, исходящие извне этой изолированной дороги, только цикады и другие жуки наполняли своим гудящим треском воздух. Пару раз мимо меня проезжали машины, старые грузовики или легковые автомобили, в которых всегда сидели знакомые лица, машущие рукой или сигналющие в знак приветствия. Была и собака, которая жила на обочине этой дороги и занималась тем, что попрошайничала еду у частенбко работающих а этих места лесорубов. Остановившись, как обычно, около неё, я подтянула со спины свою брезентовую сумку, испещренную старыми вышивками рисунками и брошкамиаками, вытащила оттуда кулек, в котором лежал кусок колбасы, припасенный персоняльно для попрошайки. Подкинутая в воздух колбаса была быстро поцмана и проглочена, и собака отступила с дороги, освобождая путь и показывая своё смирение перед рукой кормящей - можно было ехать дальше. Закат между тем сгущался, окрашивания небо в жёлтые и оранжевые оттенки - "значит и завтра будет тепло" - мелькнула единственная, в этом уупоении, мысль которая лишь усилила покой, ведь заытра все будет так же - будет тепло, будет ясно, будет пусто, и от этой пустоты на душе будет как никогда тихо, спокойно. И так, за дорогой, одни знакомые иные картины сменялись другими, и к позднему закату, уже переходящему из рыжих красок в сумрачные, удалось добраться в пункт "Б" - соседний городочек, чуть больше того, что правильно будет, как учили в зимнее и холодное время в школе, точкой "А".

Там ждал Евгешка, мальчик, не многим старше меня, можно сказать, совсем не старше, ведь две недели между деревенскими детьми не такая уж и разница. Он должен принести какую то наживку, которую дед научил его готовить из пивного жмыха и дрожжей. Если не перелезать через забор моего города, а уйти в Тайгу, то через пару часов похода через сменяющийся бурелом и лесозаготовки можно было выйти на небольшое, но глубокое и кристально чистое, как небо, озерцо, в котором водилась рыба. Туда мы с Евгешей и парой других детей намеревались пойти завтра с рассветом. Но только Евгешка все не приходил, и постояв ещё пару минут в сгущающихся сумерках, мне пришла в голову идея - оставив свой велосипед на парковке около частного мазазинчика, доверху набитого чудными сладостями (были бы деньги), я пошла в сторону дома своего друга. Путь был не далёкий - дом его находился на той же улице, что и магазин, который в свою очередь был у самого въезда в город. Дверь мне открыла мама Евгешки, смуглая и статная, но добрая и веселая, длинноволосая женщина:

- А ты тут у нас что на ночь глядя? Женька то вон, к тебе укатил, разминулись? - Я пожала плечами, странно было разминуться на такой дороге - кругом овраги, да и дорога не петляет, - ну ладно ты, что ка кне своя, заходи, давай хоть покормлю, - мама Жени уже втянула меня в дом, усадила за большой стол с царапинами от ножа. Усадила напротив мужа - крепкого бородатого мужика-лесоруба, обладавшего впрочем, добрым, даже каким то кокетливым нравом. Да и мудрено ли - живя в таком славном месте, повода для грусти и не появляется. Передо мной поставили полную тарелку круглой картошки с луком, и большую блестящую в свете керосиновой лампы ложку.

Еду я съела, казалось, в секунду, и поблагодарив отца и мать Женьки, уже собиралась уходить - время было позднее:

- Ну и вот куда ты в такие холода да темнота пойдешь? - громко сказал отец, - сиди уже тут, Лен, ты ему постели у Женьки, он тоже скоро придет поди, пускай у нас уже ночует, завтра отвезу на тракторе их, все равно еду туда.

Я было хотела возразить, но усталые ноги, полный живот и тепло в комнате говорили громче, и я мирно поплелась в отдалённую комнату, где мне иногда доводилось ночевать с Женькой и его друзьями, рассказывая страшилки про водяных и лешиев, дам из зеркал или длуппых теней в окнах. Мама его, постелила мне на полу матрас, дала тёплый, очень мягкий плед, и когда я улеглась, накрывшись почти с головой (в комнате было довольно свежо из-за при открытого окна), она выключила мне свет.

Я бы и до утра проспала, но посреди ночи меня разбудил, толкая в бок и шепчет какую то ерунду на ухо Женя, приехавший поздно ночью, и, судя по тому как он держался за свой зад - уже получившему свою заслуженную награду, но все равно смеющегося и радостного. Мы уселись на кровати, накрылись пледом:

- Я сегодня такое видел, - он тихо говорил, едва сдерживая смех, - там в тему, где помнишь мы в том году зимой с Димкой Лукиным..... - но я уже снова заснула, и вероятно Евгешка, потолкав меня с минуту в бок, тоже уснул, спустившись на постеленный мне матрас и накрывшись подушкой. За окном трепыхал ветерок и уже где то в далее были видны ответы рассвета, начинался новый, тёплый и тихий день, полный маленьких тайн, маленьких открытий, маленьких наказаний и маленьких приключений, а ржавый велосипед все стоял, одиноко поскрипывая прокручивающимися педалями на парковке, в таком же предвкушающем ожидании нового дня, как и его хозяйка.

От автора

Цикл представлен двумя книгами - миражи ада это истории на основе кошмаров, а миражи рая - на основе самых тёплых и ярких грез.