Мирелир

Россия, недалеко от Москвы

Глава первая

1.

Зима в подмосковный городок пришла внезапно, когда люди еще видели сны о тепле и солнце. Только кладбищенский сторож еще два дня назад заметил, что утки покинули маленький пруд на окраине и перелетели к реке, которая не замерзала благодаря магическому излучению, исходящему от древнего артефакта на дне, о котором знал он один. А вечером накануне воробьи подняли тревожный крик, а затем исчезли, словно растворились в воздухе, оставив город в тревожной тишине.

Мороз пришел с востока, сжал воздух, как в огромном воздушном кулаке, и наполнил его жесткой свежестью. Сила холода обрушилась на этот район, превращая дождевые лужи в куски льда, вмерзшие в землю. Тонкий иней покрыл дома и дороги, словно узорчатое покрывало.

Но с утра тут уже кипела жизнь: работала железная дорога, автобусная станция,и к маленькому заводику тянулись рабочие в спецовках и теплых шапках.

Сторож по кличке Девяткин встал на краю выкопанной вчера могилы, где должны были закопать женщину из ближней деревни. Был он высок и худ, с короткой черной, как смоль, бородой.

-- Ну что, колдунья, вот и пришел твой черед! – сказал он, ковырнув мерзлую землю носком сапога. – А ведь была ты, Дарья, красавица, каких мало. И зачем ты примкнула к Ордену ведьминскому? Прожила бы тихую, спокойную жизнь, детишек нарожала бы, и отпел бы тебя нынче батюшка в церкви, как положено.

-- Да кто бы говорил, но не ты, старый ведьмак! – раздался голос за спиной Девяткина. Он повернулся. Рядом колыхался прозрачный силуэт, это была она, покойница Дарья Подколодина.

-- Зачем пришла? – сурово спросил сторож. – И не тебе меня укорять, я свои грехи отмаливаю уже сто лет.

-- А молодость свою сам ты почему сохранил? – ехидно поинтересовалась Дарья и кокетливо поправила завязанный узлом платок на голове. Из ее глаз брызнул свет, пронзая мужчину. – Что, не забыл, как предал меня, отдав на растерзание светлым демонам?

-- Забудь, Дарья, не время сейчас сводить счеты, -- огрызнулся мужчина.

-- Самое время, мой хороший. Смотри, кого я привела! Это твоя третья погибель!

В воздухе рядом с ней возник прозрачный силуэт человека.

-- Зачем ты привела фантомного гостя? – голос Девяткина дрогнул. Сторож уже почувствовал грозящую ему беду. – Что надо тебе, темный гость? Кто ты?

-- Мне нужна земная оболочка, и ты дашь мне ее. А тебе, Дарья, я возвращаю жизнь за твою услугу.

Гость поднял руки вверх и прокричал:

-- Сила прошлого да вернется ко мне! Сила будущего да оставит этого человека!

В тот же миг Девяткин начал стремительно меняться, его лицо избороздило морщинами украденное у других людей время, веки опустились на глаза, рот потек вниз, нос загнулся к верхней губе, шея втянулась, плечи повисли, спина сгорбилась. Он хотел что-то сказать, но зубы выпали из его рта на землю и почернели.Согнувшись, он будто врастал в землю, но сопротивлялся, пытаясь отойти от края выкопанной ямы. Не удержавшись, он рухнул в выкопанную могилу, и земля посыпалась на его останки. Через минуту она выровнялась, будто тут никогда не было могилы.

Гость, обретший плоть и кровь, повернулся к призраку Дарьи. Теперь он выглядел как высокий человек с черными волосами и такими же черными глазами, в которых, как показалось Дарье Подколодиной, горел огонь преисподней.

-- Не убивай, милок! – заныла она, -- ты обещал! Я знаю, кто ты! Ты – Ворон! Маг, потерявший силу из-за женщины по имени Эльза.

-- Ты вернешься в жизнь, но будешь немой, чтобы ни одно слово обо мне не покинуло твой гнусный рот! Возвращайся в морг и как следует напугай людей в халатах.

-- За что… голубчик! Пощади! Как же я ворожить-то буду!

-- Молча! Убирайся!

Он сделал знак рукой, призрак ведьмы завертелся, поднялся в воздух и исчез.

Вдалеке послышались голоса охранника кладбища и второго сторожа. Они искали выкопанную накануне могилу.

Ворон взмахнул рукой и стал невидимым. Очень скоро он очутился у автобусной станции рядом с вокзалом.

-- Что тут есть интересного? – спросил он у парня, который проходил мимо, направляясь к зданию с российским флагом. Тот не стал останавливаться, только махнул рукой, но этого было достаточно для мага. Он тут же узнал про городок массу официальных сведений, прочитав историю городка на интерактивном стенде у кафе. Основан неким князем в первой трети 17 века, века, так-так, имеет церковь, тьфу, тьфу, музей неподалеку, парк опять же, ДК – интересно, что это такое, стадион – опять непонятно, кажется, место для игр богов, или героев. Не их ли имена написаны скрижалью: Волконский, Бородин и прочие?

Этот городок, с его старинными особняками, кажется, превратился в место, где прошлое и настоящее переплетались в причудливом узоре. Станция железной дороги, парк с родниками и маленькая церковь, восстановленная из заброшенной фабрики, выглядели на табло как декорации к сказочному действу. И это было возможно благодаря тому, за чем он, Ворон, явился сюда. Его привела древняя легенда о магическом артефакте, на которую наткнулся один ученый в Германии. У глупца хватило тщеславия написать об этом в журнал «Архивное дело», правда, это было довольно давно, но сам Ворон тогда был не в этом мире, и не в этом обличье. Но как говорят мудрецы, если тебе суждено узнать что-либо, знание найдет тебя само, случайно или намеренно. А теперь след энергии артефакта поведет его сам, как светлый луч во тьме, указав дорогу. Но пока стоит навестить парк, чтобы восстановить затраченные силы.

Ворон знал, что петля событий приведет его на это же место спустя некоторое время, и артефакт сам придет в руки. Он посмотрел на подошедший автобус, откуда выходили люди. Это были в основном мужчины, и почти все они торопились в одном направлении: к заводу. К зданию с флагом завернуло двое из них, а трое, переговариваясь, пошли к железнодорожной станции. Только один остановился в раздумье. Он поднял воротник старой куртки и пробормотал: «Интересно, они хоть знают, чем владеют?» Ворон замер, прислушиваясь к этим словам, как любопытная кумушка, любительница чужих тайн, сидящая у каждого подъезда вон тех домов с четырех часов пополудни. Тайные собирательницы чужих жизненных осколков, эти пифии пили чужие тайны, как вампиры пьют чужую кровь для восстановления своей старой крови. Подумав так, Ворон усмехнулся и пошел к парку.

А мужчина вошел в кафе у станции, где стены хранили эхо давно ушедших дней. В воздухе витал запах свежего хлеба и специй, а в центре зала мерцала реклама, как магическая сфера, наполняющая помещение мягким, золотистым светом. Стулья, якобы сплетенные из корней больших деревьев, были мягкими и теплыми, словно обнимали путника. За стойкой стояла загадочная женщина в бархатном платье, украшенном серебряными нитями, с глазами, словно озера, в которых отражались звезды. Так ему сначала показалось, но приглядевшись, протерев глаза, запорошенные снегом, он увидел тонкую девушку в бежевой блузке, с наманикюренными ногтями, слегка опухшим личиком и темными кругами под глазами. Видимо, работала в кафе ночную смену, -- подумал он.

Человек заказал чашку ароматного кофе, приготовленного на углях, сделал глоток и почувствовал, как тепло разливается по телу. Он поблагодарил продавщицу и вышел на улицу, где метель превратила мир в снежное королевство. Со станционного моста спускались старухи с корзинами, и спешили к старому, но надежному автобусу с гербом древнего ордена на борту. Того, на котором он, приехал сюда. Там внутри салона было тепло, а на сиденьях можно было заметить символы, оберегающие путников в пути. С некоторых пор он таким непонятным образом воспринимал эти тайные знаки. А точнее с тех пор как решил разыскать то за чем приехал сюда из своей деревни в районе. Но стоит поторопиться. Человек зашагал к центру города. Вот и тот самый дом, в котором на нужном этаже в нужной ему квартирке раздался звонок домофона. Не спросив, кто там, ему открыли дверь. Он поднялся на второй этаж и нажал кнопку звонка.

Изнутри донесся звон, похожий на трель зачарованного соловья, дверь медленно приоткрылась, и в полумраке коридора проявилась, как на старинной фотопленке, фигура невысокой старушки. Ее глаза, скрытые за очками, блеснули, как два изумруда, окруженные сетью морщин. В воздухе витал запах супа и незнакомых специй. Через мгновение дверь полностью распахнулась, и перед Михаилом открылся короткий коридорчик, наполненный теплом и светом, струящимся из кухни.

— А вам кого? — спросила старушка, пристально вглядываясь в гостя. Ее голос прозвучал для него как памятная мелодия детства.

— Не узнаете, Ираида Александровна?

Михаил снял теплую кепку.

— Мишель? — неуверенно произнесла старушка, отступая в сторону. — Давно не был. Что это ты меня так официально называешь, или мы не родня? Проходи, пожалуйста. Идем в кухню. Я совсем слепая стала, один глаз почти не видит, сразу тебя и не узнала. Валька обещала — мама, заработаю денег, сделаем тебе зрение, да вот, видно, так и помру слепой, — говорила она, пока Михаил снимал куртку и вешал ее на старые оленьи рога, на которых висела модная бежевая курточка и старая шаль из Оренбурга, которую он когда-то подарил тете.

В маленькой кухне было уютно от кружевных занавесок, цветная клеенка на столе с детским рисунком была все такой же, как и табуретки с мягкими ковриками. На газовой плите кипел чайник.

— Я тебе чаю налью, а то ты, наверно, замерз. Угостить-то и нечем, совсем я хозяйство запустила, пирогов, как раньше, не пеку. Руки не поднимаются. Горе у меня, Мишенька. Валька-то…

Слезы внезапно показались на глазах старушки, и по ее щекам потекли слезы.

Михаил, усаживаясь на табурет, спросил:

— Что-то с ней случилось?

— Даже сказать боюсь, — сквозь всхлипы произнесла старушка. — Она же институт кончила, ты знаешь, а денег не платят уже два года. Но ей начальник разрешил не увольняться, и она пошла на рынок торговать. А весной простудилась. Говорила я ей: «Берегись, все-таки на улице работаешь», да она не слушала. А легкие у нас в родне — ты сам знаешь, слабые. Подхватила туберкулез, кашлять начала. Сгорит моя кровиночка, как свечечка. И помочь некому. Останусь я одна на старости лет.

— Ты же не одна, тетя Рая, — спокойно сказал Михаил. — Родни полно.

— Да где вы все? И не надо мне ничего, кроме дочери. Поздняя она у меня, в сорок три года родила я Валюшку. Почему я не умерла вместо нее?

-- Она будет жить, я обещаю, -- сказал Михаил. В тусклом свете свечи, мерцающей на столе, женщина по имени Ираида Александровна с надеждой посмотрела на гостя, приехавшего из деревни. Её глаза, полные слёз, теперь сияли надеждой, а голос дрожал от волнения.

— Мишенька, откуда ты это знаешь? Не хочешь, не говори. Помоги, и будет хорошо. Я, может, в церковь схожу и за твоё здоровье свечку поставлю, если Валя поправится. Ты попей чайку, я свежий заварила. А что надо сделать, чтобы она выздоровела? Говори, я на всё согласна.

Гость ответил:

— Да ничего делать не надо, только принеси то кольцо, что к вам перешло от деда Родиона.

Старушка нахмурилась, её лицо омрачилось тенью тревоги.

— Кольцо, чёрное такое, действительно досталось мне от Родика, — произнесла она, медленно и с осторожностью. — Может, ты не знаешь — оно заветное.

— Если не избавитесь от него, вам будет ещё хуже, — сказал Михаил, стараясь убедить тетку. — Время пришло, когда оно должно быть передано на хранение другому человеку. Я освобожу вас от кольца, и Валентина выздоровеет. Поверь мне, тётя Рая, это будет лучшим выходом. Ты получишь здоровую дочь, а кольцо, которое ей теперь ничего, кроме плохого, принести не может, перейдёт к кому-нибудь другому. Но это должна быть женщина из нашего рода — не можем же мы отдавать его неизвестно кому.

Ираида Александровна задумалась, её глаза наполнились страхом.

— Ох, Мишенька, боюсь, никто не захочет такого подарка. По твоим словам выходит, оно зло в себе таит, правильно ли я тебя поняла? Отделают нас с тобой потом, невзирая, что родня, сами себя узнавать не будем.

Михаил поднял голову, его взгляд стал твёрдым и уверенным.

— Пойми, Валентина заболела неспроста. А новому хранителю оно ничего плохого не сделает. Я сон видел, — наклоняясь и понижая голос, произнёс гость. — Веление мне было такое. А должно было вам быть, но почему мне, не знаю. Видел я кольцо на руке женской, она играла на музыкальном инструменте, я видел струны. А музыка такая была, что век бы не просыпался. Только в толк я не возьму, чья это была рука.

Старушка задумалась, а затем, словно вспомнив что-то важное, воскликнула:

— Так я тебе скажу. Если этот сон вещий тебе был, то это не иначе как Евгения — помнишь дочь Ивана и тёти Даши? Она ещё девочкой маленькой была, а уже в музыкальную школу бегала. Скрипочки ей Иван с Дашей на последние деньги покупали — то маленькую, потом побольше, потом нормальную. Дарья не хвасталась — хвастаться нехорошо, сглазить можно, но гордилась дочерью. Говорила — у нас, дескать, в родне таланты есть. Наша они кровь, хоть и дальняя мы родня, седьмая вода на киселе. Но родня, куда ж денешься.

Михаил оживился, его глаза зажглись интересом.

— Тетя Рая, как хорошо, что ты это вспомнила. Говори скорей адрес, я схожу, не поленюсь, и пусть сами забирают это кольцо. Они ведь от тебя недалеко живут?

Ираида Александровна нахмурилась.

— Да неужели ты не знаешь? Так Женька уехала в другой город. Даша с Ваней померли, как она школу закончила. Ваня под поезд попал, а Дашу удар от этого хватил. Разве ты не знал? Ты, видно, в армии служил в тот год.

Михаил задумался, его лицо омрачилось.

— Как же ее найти теперь?

— Она вроде бы в соседнем городе какой-то музыкальный конкурс выиграла, и не то там осталась, квартиру купила, не то замуж вышла, точно не знаю. Она мне об этом не написала. Письмо всего одно прислала. Не так давно, кстати.

Михаил внимательно слушал.

— У тебя есть её координаты? Так, тётя Рая, давай приноси кольцо и адрес.

-- Держи, Мишенька, -- вернувшись из комнаты, сказала старушка.

-- Так вот оно какое, это легендарное кольцо — совсем такое, как в моём сне, — тихо произнёс Михаил, разглядывая старинное украшение.

— Чёрное, — сказала Ираида Александровна. — Знаки какие-то в центре, и всё по-старинному.

Михаил с трудом разобрал истертую вязь букв.

— Здесь написано… — произнёс он, — Дар Богов, — вот что здесь написано.

Старушка вдруг испугалась, её лицо побледнело.

— Боюсь я, Валька меня за него убьёт, — воскликнула она, отдёргивая руку от кольца. — Она же его продать решила.

— Потому и заболела. Эх, вы, городские, ничего святого для вас нет. Думаете, что образованные, а сами как дремучий лес. Есть вещи, которые надо сохранять, что бы ни случилось.

Ираида Александровна тяжело вздохнула.

— Из-за кольца заболела? Да не верю я. Хотя… всё может быть. Как надумала, так эта болезнь и привязалась. Неужели и умерла бы вот так, из-за безделушки? Я ведь её отговаривала, да она ни в какую. Вот оно и обиделось, — старая женщина притронулась к кольцу, но тут же отдёрнула руку, словно испугавшись его силы. — Забирай ты его, Мишенька, от греха подальше. Вот тебе конверт от Женькиного письма, на нём адрес. Христом богом молю — отправь его сам, куда хочешь, раз так надо. Я его боюсь.

Михаил взял кольцо, его лицо стало задумчивым.

— И правильно делаете. Где оно у вас хранилось? В коробке со старыми нитками, иголками да пуговицами.

С этими словами вложил перстень в конверт, и аккуратно спрятал в карман своего пиджака. Потом ему пришлось пить чай с Ираидой Александровной, рассказывая о своих родственниках. Она слушала его с живым интересом, поддакивая, ахая и кивая головой, словно одобряя каждое его слово.

Через час Михаил поднялся, чтобы уйти. Ираида Александровна, провожая его, задумчиво вернулась на кухню. В её сердце поселился странный страх: не обманул ли её этот родственник? Вдруг перстень — нечто большее, чем просто украшение? Он мог обладать магической силой, а Михаил мог продать его. Внутренний голос шептал ей, что она совершила ошибку.

— Кто это у нас был, мама? — спросила вошедшая в кухню Валентина, её лицо светилось добротой и заботой.

Ираида ответила, не отрывая взгляда от дочери:

— Так Михаил из деревни приезжал.

Она схватилась за обвисшие щеки и с изумлением посмотрела на Валентину:

— Как ты себя чувствуешь?

Валентина, слегка полноватая, но красивая молодая женщина, ответила с улыбкой:

— А как я себя должна чувствовать? Нормально.

Она ловко достала чашку из посудного шкафчика, и Ираида заметила, что ее зрение стало ясным, как никогда прежде. Ираида потерла глаза, не веря своим ощущениям.

— Ты что, мама? — озабоченно спросила Валентина. — Опять глаза болят?

— Нет, доченька. Прошли мои глаза. Вижу хорошо.

В коридоре зазвонил телефон. Валентина, сияющая от радости, вернулась на кухню:

— Всё, кончена торговля. Сергей Михайлович позвонил — говорит, со следующей недели будем работать над заказом. Финансирование открыли наконец-то.

Ираида Александровна подумала, что сама судьба наконец повернулась к ним лицом, и теперь все будет хорошо.

2.

Михаила преследовала пурга, словно предупреждая о грядущих неприятностях. И снегопад, жестоко бьющий по лицу, и лед под ногами были сущим пустяком по сравнению с тем, что могло его ожидать, -- говорил он себе не то в шутку, не то в серьез, бредя сквозь метель на автобусную станцию. По какой-то неведомой причине его маршрут был отменен, и никто не знал, когда автобус будет подан. Возвращаться к родственникам, от которых он только что ушел, казалось бессмысленным, и он решил прогуляться по городу, где бывал нечасто. Он ведь вырос тут, и впервые влюбился, он помнил этот город, как человек помнит то, что потерял – чувство вины, как чувство предательства, заставляет наделять предмет предательства самыми отрицательными свойствами, копаться в памяти, выискивая забытые обиды, помогающие переложить вину с самого себя на обстоятельства. Да, он оставил этот город, потому что много лет назад
женился на деревенской девушке – поступок в то время немыслимый, ведь все
бежали из деревни в город, но у него вышло наоборот.

Он остановился и огляделся. Ветер внезапно стих, снег красиво падал вокруг. Впору было совсем не покидать город, но его ждали дома. Он не сказал, когда вернется, и домашние не станут попусту волноваться: деревенский народ поспокойнее городского, это в городе когда живешь, каждую минуту трясешься за близких. Михаил пошел по направлению к железнодорожной станции, где обнаружил, что поезда не ходят из-за перерыва. Он покинул пустую платформу. Снег перестал падать, и ветра не было. Снова возник шум, на время отступивший, и с тягостным недоверием он оглядел привокзальную площадь, уставленную торговыми павильонами, а то и просто лотками. Под ногами, слегка припорошенный снегом, валялся всякий мусор. У них в деревне нет дворников, но у них чисто. В общем, правильно он когда-то сделал, бросив город ради ставшим родным Стрелино.

Ну что же, вынужденная экскурсия продолжается. Вот церковные колокола зазвучали, очищая округу медным святым звоном, призывая к прошению и молитве. Успели все-таки восстановить церквушку, пока не рассыпалась, -- с удивлением подумал Михаил. К храму тянулись люди. Не зайти ли ему тоже? Почему не зайти, посмотреть, как там внутри. Он сделал шаг, но тут на пути его встал упругий ветер. “Нельзя”, - сказал ему какой-то глухой голос извне. – “Не ходи туда”.

Михаил огляделся в поисках того, кто это сказал. Он увидел смутный силуэт и удивился – вроде бы день был, а так вокруг него темно, это, наверное, из-за туч, темных, почти сиреневых. Опять набежал и ударил, и смолк ветер, все застыло в грозной тишине – и деревья, и люди, и летящие птицы, он как будто очутился вне времени. “Кто это говорит мне не ходить?” -- подумал Михаил, не испытывая ни страха, ни удивления. Расплывчатая фигура уже находилась рядом с ним, хотя никакого передвижения он не заметил: была в отдалении, но вот уже рядом. Лицо темное настолько, что черт не разобрать, словно в плащ до самого лба укутанная. И холодом от смутного силуэта веет. Не иначе, нечистый, -- подумал мужчина и, невольно подняв руку для крестного знамения, увидел, как фигура отшатнулась, едва он коснулся лба. Завихрилась ветром и пропала, а он, только теперь почувствовав беспокойство, шептал побелевшими губами начало молитвы, но не мог вспомнить дальше, и повторял снова начало.
Тотчас все вокруг снова пришло в движение, задвигались люди, которых сразу оказалось немало, и все они хотели войти в церковь; толпа внесла Михаила внутрь, где начиналась служба. Прихожане тотчас рассеялись в помещении. Михаил
растерянно озирался вокруг, не зная, что делать. Внезапный порыв заставил его
подойти к месту, где женщина в темном платке продавала свечки. Он купил маленький молитвенник, сам не зная, для чего. Потом подумав, заказал молебен за здравие Валентины, и только после этого вышел.

Через квартал возвышалась старая, еще с советского времени, почта, окутанная сиянием горящих фонарей. Почему он не воспользовался ею раньше? Зачем откладывать важное дело? Войдя внутрь, он подошел к окошку и предъявил служащей предмет, который хотел отправить почтой. Она взяла его маленькую посылку и, повертев в руках, нахмурилась.

— Заказная бандероль? Мужчина, вам следовало бы добавить в неё что-то весомое. Такие маленькие коробочки могут затеряться при перевозке.

— У меня есть кое-что, — сказал Михаил, доставая из кармана купленный молитвенник.

-- Подойдет? – спросил он, вкладывая перстень внутрь.

— Вполне, но бланков для отправки нет. Приходите завтра, я найду способ отправить вашу посылку. Давайте, я вам упакую, а адрес напишите сами.

Михаил вздохнул и, забрав бандероль, вышел из почтовой станции. Автобусы не ходили. Надо идти пешком, -- решил он и пошёл по дороге, чувствуя, как тучи сгущаются не только на небе, но и у него в душе. Редкие автомобили проносились мимо, не замечая его, словно он был призраком. Внезапно один внедорожник остановился, и путник услышал знакомый голос:

— Мишка? Ты откуда?

Михаил подбежал. Это был его односельчанин и сосед Семён Потапов. Машина тронулась.

— В городе был, у родственников, — сказал Михаил.

— А что пустой? — удивился Семён. — Не отоварился? Хочешь, вернусь, купишь, если что надо.

— Нет, давай домой. Что там купишь — это они у нас должны покупать.

В кабине было тепло. Семён говорил без остановки.

— Селёдку, хлеб да водку в нашем сельпо купишь, а мясо своё, молоко своё, овощи свои. А за шмотками раз в полгода съездишь — и вся недолга. Зато воздух!

Михаил кивнул, чувствуя, как согреваются его замерзшие руки и промокшие ноги.

Внезапно перед ними возникла какая-то темная полоса. Семён резко свернул на заснеженную обочину, и их автомобиль врезался в дерево. Михаила выбросило из машины, и он потерял сознание.

Очнулся он в больничной палате, окружённый трубками и капельницами. Рядом стояли два человека в халатах. Из-за спины старшего выглядывала девушка , судя по всему, медсестра.

-- Очнулся! – воскликнул один из врачей. Казалось, он был скорее изумлен, чем обрадован этим фактом.

-- Семен как? – разлепив сухие губы, спросил Михаил.

-- Нам привезли только вас. А Семён у нас кто?

-- Это второй, он отказался от госпитализации, -- пояснил более молодой врач.

-- Понятно. Вы что-то хотите? – спросил старший.

-- Я … у меня была такая книжечка…

--- Эта, что ли? – шагнула вперед медсестра, она показала Михаилу молитвенник, завернутый в крафтовую бумагу.

-- А конверт… где он… там адрес написан…

-- У нас ничего не пропадает, правда, Людочка? – сказал младший доктор. – Отдайте пациенту эти вещи.

— Нет, не надо. Очень прошу, оправьте это почтой. Вопрос жизни, правда, на этот раз не моей. Помогите.

Врачи переглянулись, старший посмотрел на медсестру. Она отрицательно покачала головой:

-- Я не могу, мне ребенка из садика забирать.

-- Ну, ничего, ваша книга дождется вас в камере хранения, -- проговорил старший врач. – А пока поправляйтесь.

Но пациент снова спал.

-- Валерий Харитонович, а он точно поправится? – спросила медсестра.

-- Определенно. Месяцев через пять.

Михаил покинул городскую больницу через полгода, и только при выписке узнал, что посылка не была отправлена. Не в силах сделать это сам, он все-таки уговорил медсестру сходить на почту. Через несколько дней бандероль достигла города, где жила Евгения Либединская, пианистка. Но из-за того, что конверт намок, и буквы расплылись, Людочка неправильно написала и адрес, и имя получателя. Из-за ошибки письмо попало не в руки Евгении и Либединской, а совершенно другой молодой женщины, имя которой было Ксения.

3.

Был один из тех дней, когда солнце внезапно выглядывало из-за туч, как волшебный огонек, раскрашивая унылый пейзаж в цвета, которые мог бы создать только самый искусный художник из свиты Короля Солнца. Робкие лучи касались земли с наивностью и неопытностью ребенка, впервые взявшего в руки кисть. Этот свет придавал окружающему миру несмелое очарование, несравнимое с яркими тропическими красками.

Мостик через ручей изогнул спину, словно живое существо, под ногами шагающего по нему прохожего. Звуки, словно эхо далекого леса, стали отчетливее: лай собаки, хлопанье ставни под порывом ветра, а вместе с ними нахлынули и запахи – свежей булки с корицей, увядшей травы и бензина, этой визитки любого города вблизи магистрального шоссе.

В густых кустах акаций, что еще не успели сбросить свои яркие листья, несмотря на ночные холода, прятался молодой человек. Он вытянул левую руку и посмотрел на часы – старенький механический механизм, оставшийся ему в наследство от деда. Вздохнув, он произнес:

– Вечно она опаздывает.

Когда на аллее появилась женская фигура в плаще, спешащая в его направлении, молодой человек попятился. Он спрятался в кустах, а когда девушка прошла мимо, вышел и зашагал следом за ней, поправляя на ходу сумку, висящую на плече.

– Минуточку! – окликнул девушку громкий голос. От неожиданности Ксения вздрогнула и остановилась, но потом медленно повернулась, ожидая неприятностей, ведь весь ее жизненный опыт говорил, что когда вас окликают, это не сулит ничего хорошего.

Но это оказался всего лишь курьер – тщедушный молодой парень с лицом, на котором читалась смесь смущения и решимости. Он не хотел тащить свою ношу в информационный, который находился не слишком близко. Ксения знала, что ей снова придется помогать ему, хотя это и было его проблемой.

– Почему ваш велосипед так часто ломается? – спросила она, стараясь не показывать раздражения. Этот парень был слишком навязчивым, всегда находя повод для разговора, когда их пути пересекались. Он рассказывал о своей семье, о школе, о работе на пасеке отца, но его истории были ей не интересны.

Он набрал дыхание, как будто собирался произнести длинную речь, но вместо этого сказал:

– Вы еще не читали новости?

– Я вообще их не читаю, – мягко ответила Ксения. – Там одни неприятности.

-- Я проходил мимо полицейского участка и увидел на доске объявлений вот это. Вам стоит взглянуть. Найдена неизвестная женщина. Ее не могут опознать.

– Какой ужас, – с трудом подавив готовый вырваться смешок, ответила Ксения.

– При ней найдено это фото. Вам стоит посмотреть.

Ксения скосила глаза на объявление, где напечатали снимок, найденный при трупе. Заголовок недвусмысленно сообщал о смерти неизвестной, при которой была найдена фотография, но опознать ее не представлялось возможным. Тело обнаружили на пустыре вблизи города, что само по себе было странно. На размытом, рисунке молодая женщина стояла у дерева, ее лицо было затенено, а расстояние до объектива составляло около сорока метров.

-- А я тут при чем?

Курьер смутился, его лицо залилось краской. Он явно пытался что-то сказать, но не мог подобрать слова.

– Может, это ваша родственница, – наконец выдавил он.

– Чепуха, – отрезала Ксения, снова взглянув на фотографию. Молодая женщина на снимке… что-то в ее лице заставляло задуматься.

– Неужели вы не видите, она так похожа на вас, – настаивал почтовый курьер. – Очень красивая и напоминает вас.

– И что? – Ксения нахмурилась, чувствуя, как ее нервы натягиваются, как струны арфы.

– Может, это ваша родственница? – повторил он, уже более уверенно.

– Чепуха! – повторила она, но ее голос дрогнул. – Это просто совпадение. Давайте вашу посылку, я отдам начальнице.

Курьер почтамта пожал плечами и, не сказав больше ни слова, вручил ей очередную порцию писем и бандеролей. Он удалился, оставив Ксению наедине с ее мыслями. Она чувствовала, что нервный срыв приближается, но усилием воли взяла себя в руки.

Путь до работы занял четверть часа. Ксения увидела впереди знакомого. Архивариус Песков, как всегда, шел на работу, не торопясь, его седая, как лунь, голова склонялась набок, а глаза блестели, словно в них отражался свет звезд. Они поздоровались и пошли рядом.

– Не спрашиваю вас, как дела, – сказала Ксения, чтобы не молчать. – Надеюсь, что со вчерашнего вечера ничего такого не произошло.

– О, вы не правы, – ответил Песков таинственным голосом. – Иногда случаются такие чудеса!

– Я не верю в чудесное, – сказала Ксения не совсем искренне. – Но люблю сказки.

– О! Сказки! Да, – ответил Песков несколько туманно. – У каждого своя сказка, но она есть у каждого, если понимать под этим… смотря, что понимать под этим. Вот, к примеру, вы занимаетесь литературой, а я – историей. До встречи, дорогая Ксения!

Он направился к отдельному входу в архив, а девушка вошла в библиотеку. Кабинет директрисы был погружен в полумрак из-за плотных штор. Часы на стене показывали без пяти минут десять, Антонина Павловна опаздывала, как всегда. Это был её особый ритуал, который позволял остальным сотрудницам библиотеки пользоваться его привилегией — приходить на работу с небольшим опозданием. Но даже среди них самой частой нарушительницей этого негласного правила была Ксения. Она жила далеко от библиотеки и в любую погоду ходила пешком.

Ксения плюхнула на стол тяжёлую кипу писем и бандеролей. Её пальцы ловко перебирали конверты, словно они были живыми существами, которые пытались спрятаться от её взгляда. Некоторые из них действительно казались особенными: письмо из далёкой Малайзии, из загадочного Географического общества, бандероль с греческой маркой, изображающей здание кардиохирургии. На марке был контур человека с прозрачным, кровоточащим сердцем. Директриса часто дарила ей такие марки, зная, что Ксения увлекается филателией.

Но сегодня её внимание привлекла обычная, ничем не примечательная бандеролька. Она взяла её в руки и замерла. На конверте было написано её имя, Ксения. Сначала она подумала, что это ошибка, но чем дольше смотрела на адрес, тем сильнее чувствовала, что это не так.

Её рука застыла над пакетом, готовая разрезать грубую крафтовую бумагу. Но вдруг её охватило странное чувство тревоги. Что-то подсказывало ей, что в этой бандероли скрыта неизбежная перемена, как в перевёрнутой карте гадалки. Но стоит ли бояться неизвестности? Она решила, что самое логичное объяснение — это благодарность за книги, которые она отправляла через международный почтамт. Или, возможно, кто-то просто ошибся адресом. Но всё же её сердце забилось быстрее.

Когда она вскрыла бандероль, её глаза расширились от удивления. Внутри лежала небольшая книжка, которая сама собой раскрылась посередине. В её руках оказалось странное кольцо с непонятной надписью на неизвестном языке. Оно было тёплым и словно знало её. Ксения надела его и почувствовала, как оно идеально подошло к её пальцу. Что же ей теперь делать с этим подарком? Она понимала, что это не может быть случайностью. Но кто мог знать её имя и отправить ей кольцо? И почему именно сейчас?

Её размышления прервал звук открывающейся двери. В кабинет вошла директриса. Ксения быстро сунула бандероль в свою сумку и сняла кольцо, чтобы никто не заметил его.

— Ксения, у нас новая практикантка, — сказала Антонина Павловна, не глядя на девушку. — Она будет помогать нам всем по очереди. Надеюсь, ты не против стать первой?

Ксения кивнула, стараясь скрыть своё беспокойство. Она подумала, что эта практикантка может стать поводом для ее, Ксении, увольнения.

Когда Антонина Павловна и новенькая вышли, Ксения достала кольцо и внимательно посмотрела на него. Что таил этот странный подарок?

До обеда она занималась своими обязанностями, решив все обдумать на досуге. В воздухе читального зала, где она работала, витала странная энергия, словно сама реальность колебалась между двумя мирами, обычным и параллельным миром, словно чья-то воля приоткрыла проход между ними. Ксения чувствовала, как ее сердце сжимается от тревожного предчувствия. Она уже поняла, что этот день не будет обычным днем. Дальнейшее подтвердило правоту этих предчувствий.

Дверь открылась, и в зал вошла директриса Антонина Павловна, окружённая свитой. Среди них выделялась новенькая, чьё имя Ксения так и не узнала. За ней следовали три сотрудницы, последним шёл архивариус Песков.

— Дорогая Ксения, — начала Антонина Павловна,— мы поздравляем тебя с днём рождения и дарим тебе особенный подарок.

Ксения почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Она взяла книгу, которую ей протянули, и замерла. На обложке было выгравировано слово на неизвестном языке.

— Что это? — пролепетала она, не отрывая глаз от книги.

— Просто сувенир, но очень красивый, не правда ли?

Пока остальные сотрудницы приносили свои поздравления, Ксения чувствовала, как её охватывает странное покалывание в кончиках пальцев. Когда все разошлись, она, наконец, открыла книгу. Но вместо ожидаемых заполненных буквами страниц она увидела лишь пустоту, словно кто-то стёр весь текст.

— Что за шутка? — прошептала она, её голос дрожал от гнева. — Кто мог сделать такое?

Она закрыла книгу, но её руки всё ещё дрожали. Внезапно она почувствовала, как её сознание погружается в странное состояние, будто кто-то пытался проникнуть в её разум. Она увидела образы, которые не могла объяснить: древние руины, странные существа, говорящие на неизвестном языке, и её саму, стоящую посреди этого хаоса.

— Кто я? — прошептала она, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Почему я ничего не помню?

Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но образы не исчезали. Она чувствовала, как её тело начинает дрожать, словно кто-то пытается вырвать её из этой реальности бросить в пламя безумия.

4.

Когда она подняла голову, её карие глаза, обрамленные густыми ресницами, были опухшими от слез, а на лице застыла гримаса отчаяния, словно она видела что-то, чего не видели другие. В воздухе витал странный запах — смесь горечи и древних заклинаний. Всхлипы еще раздавались в комнате, эхом отражаясь от стен, но скоро стихли, как будто их поглотила тьма. Лицо девушки приобрело выражение обреченной решительности, как будто она приняла судьбоносное решение.

Она поднялась и направилась к вешалке. Там висел её старый плащ и зонтик, покрытый каплями утреннего дождя. Она сунула в свою сумку кольцо, полученное утром, к нему присовокупила и «книгу» без текста, и вышла. В соседнем зале, ведущем к выходу, где стояли стеллажи с книгами, пара ксероксов и два стола, никого не было. Возможно, все собрались у директрисы, чтобы посмеяться над ней, -- решила девушка. Но ей было всё равно.

Входная дверь хлопнула, и ветер рванул зонтик из её рук. Он прогнулся кверху, и на голову Ксении посыпался мелкий дождь, холодный и пронизывающий. Но девушка не чувствовала холода. Всё её существо было сосредоточено на одной мысли. Её дела были закончены, но оставалось одно — последнее поручение, которое она должна выполнить, прежде чем уйти навсегда.

Ксения направилась к патронажной организации, где хранились древние свитки и артефакты. Ей нужно было найти адрес и выполнить последнюю миссию, чтобы не оставлять долгов перед миром. Она шла по коридорам, освещенным тусклым светом магических ламп, и каждый шаг её был наполнен решимостью.

Когда она вошла в организацию, её встретила старая женщина с проницательными глазами. Ксения протянула ей амулет и сказала:

— Мне нужно узнать адрес... и выполнить последнее поручение.

Женщина взяла амулет, её руки дрогнули, но она быстро справилась с собой.

— Ты знаешь, что это значит, не так ли? — спросила она, её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась скрытая угроза.

Ксения кивнула.

— Я должна завершить это, — ответила она.

Женщина посмотрела на неё долгим взглядом, а затем сказала:

— Хорошо. Адрес ты найдешь в древнем свитке, который хранится в хранилище. Но помни, что это не просто поручение. Это твой последний шанс изменить судьбу.

Ксения взяла свиток и направилась к хранилищу. Её сердце билось быстрее, но она не отступала. Она знала, что должна выполнить это, чтобы обрести покой.

Когда она открыла дверь в хранилище, её окутал холод и тьма. На стенах горели факелы, бросая причудливые тени. Она подошла к полке, где стоял древний свиток, и осторожно взяла его в руки. Развернув свиток, она начала читать.

Там были написаны слова, которые изменили её жизнь. Они говорили о том, что она должна была сделать, чтобы спасти мир от древнего зла. Она поняла, что её решение было верным, и что теперь у неё есть шанс исправить то, что она натворила.

С этими мыслями она отправилась выполнять последнее поручение. Её путь был полон опасностей, но она знала, что должна пройти его до конца. Ведь она была не просто девушкой, а той, кто могла изменить судьбу целого мира.

Ксения, погруженная в свои мысли, пересекла порог аптеки, стены которой хранили эхо множества тайн. За стойкой стоял юный аптекарь с пронзительными глазами, словно светящимися изнутри. Он улыбнулся, узнав её, но улыбка тут же погасла, когда он услышал её тихий, но твёрдый вопрос.

— Мышьяк отпускаем только по рецепту, — произнёс он, глядя на неё с лёгкой усмешкой. — Но если вам нужны тараканы, я могу помочь.

— Тараканы? — удивилась Ксения.

— Они — инопланетяне, — ответил аптекарь, его голос звучал загадочно. — Забирайте, но никому не говорите, что купили это у нас.

Он достал из-за стойки маленький пакетик и протянул ей. Ксения, чувствуя, что это не просто шутка, кивнула и взяла пакетик. Выйдя из аптеки, она ощутила, как холодный ветер обдувает её лицо, словно пытаясь вернуть к реальности.

В социальной службе её встретил мужчина с усталыми, но проницательными глазами. Он внимательно посмотрел на неё, будто пытаясь разгадать её тайну.

— Вам нехорошо? — спросил он, нахмурившись. — Вы уверены, что справитесь с этим заданием? Здесь нужен особый подход.

— Всё в порядке, — ответила Ксения, стараясь скрыть своё беспокойство. — Давайте адрес. Я справлюсь.

— А что другие пытались сделать? — спросил он, глядя на неё с интересом. — Почему она пыталась покончить с собой?

— Похоже, это результат шока, — ответила Ксения, чувствуя, как её сердце сжимается от жалости. — Корни надо искать в воспитании. Может, мать её была наркоманкой или алкоголичкой, лечилась психотропными средствами... Неизвестно, что она вложила в голову дочери.

— Дети в этом вопросе наиболее уязвимы, — произнёс мужчина, задумчиво глядя в окно. — А вы пробовали поговорить с ней как с ребёнком?

— А как вы думаете? — ответила Ксения, пытаясь скрыть своё раздражение. — Результат равен нулю. Ей приносили игрушки — она не играет, просит забрать их. Типичный посттравматический синдром, как говорят врачи.

Мужчина задумался, а затем посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Знаете, мои коллеги приложили немало усилий, чтобы ребёнок избежал специальной клиники. Но вам это не кажется подходящим?

— Это разовый визит, — ответила Ксения, стараясь не выдать своего волнения. — Я не психолог, но я могу попробовать.

Зазвонил телефон, и мужчина погрузился в беседу с невидимым собеседником. Ксения схватила листок с адресом и, не дожидаясь, пока он закончит разговор, направилась к двери.

На улице было сумрачно, тучи закрывали небо, но воздух был свежим и наполненным тайной. Ксения замедлила шаги, чувствуя, как солнце пытается пробиться сквозь облака. Тусклые краски — серость неба, желтизна последних листьев, цвет старых кирпичных домов — вдруг исполнились доселе незнакомым смыслом, рождая в её груди щемящее чувство. Ей захотелось побродить, и она решительно свернула на незнакомую улицу.

Так долго прожив в этом городке, она толком его не изучила. У неё было ощущение, что она очень старая, что её душа уже видела многое, но память о прошлом ускользала от неё, словно песок сквозь пальцы. Избавляет ли смерть от одиночества? Конечно, она избавляет, и не только от него. Это лекарство от жизни, но есть ли в этом истинная свобода?

Ксения шла по улице, чувствуя, как ветер играет её волосами, и размышляла о том, что же ждёт её впереди.

На извилистой улице, словно вырезанной в камне древних магов, стоял небольшой магазин. Его витрина манила яркими красками и звуками: звон колокольчиков, пение птиц, шорох листьев. Ксения, случайно оказавшаяся здесь, замерла, не веря своим глазам. Это был магазин живых игрушек, но не обычных, а зачарованных. Внутри, под светом магических огней, порхали канарейки с золотыми перьями, чирикали попугаи с яркими, как драгоценные камни, клювами.

Ксения вошла внутрь, и воздух наполнился ароматом трав и специй. У входа стоял человек в темном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Он обернулся на звук шагов и отступил вглубь магазина, уступая дорогу. Девушка заметила, что его глаза светились мягким золотым светом, словно в них отражалось закатное солнце.

— Извините, — пробормотала она, проходя мимо. — Я не хотела вас задеть.

Незнакомец молча кивнул, но его взгляд задержался на Ксении. Она почувствовала, как по спине пробежал холодок, а сердце забилось быстрее. В его глазах читалась тайна, которую она не могла разгадать. Внезапно она выронила сумку, и они оба, она и незнакомец, резко присели, столкнувшись лбами.

— Ох, простите, — выдохнул он, отступая назад. — Вам больно?

— Ничего, просто... маленькое землетрясение, — пошутила она, потирая лоб.

Незнакомец улыбнулся, и его глаза вспыхнули ярче. Ксения почувствовала, как внутри нее что-то дрогнуло. Это был не просто взгляд, а заклинание, проникающее в самое сердце. Но тут она заметила, что его взгляд снова стал отстраненным. Он смотрел куда-то мимо нее, словно что-то или кто-то отвлек его. В этот момент в магазин вошел владелец — высокий мужчина средних лет с густой бородой и добрыми глазами. Он был одет в простую, но элегантную одежду, словно маг, отправляющийся на важное задание.

— Доброе утро, — приветствовал он, кланяясь. — Хотите купить что-нибудь? У нас есть птицы, белки, котята, а также игрушки для всех видов магических существ.

Незнакомец, стоявший рядом с Ксенией, что-то пробормотал и отошел в сторону. Продавец заметил это и нахмурился.

— Что вы говорите, Борис? — спросил он, но незнакомец уже исчез за дверью, оставив после себя лишь запах моря и легкий звон колокольчика.

Ксения почувствовала странное разочарование. Она подняла с пола маленький круглый предмет — старинный медальон, покрытый тонкой резьбой. Внутри лежал локон волос цвета спелой пшеницы.

— Мужчины, — пробормотала она про себя. — Любят одну, а смотрят на всех остальных.

Продавец вернулся к ней, его глаза светились добротой.

— Вижу, вы нашли что-то интересное, — сказал он, улыбаясь. — Это не просто украшение, а артефакт, хранящий память о волшебном существе.

Ксения кивнула, пряча медальон в карман.

— Я возьму клетку для сурка, — сказала она, указывая на большую клетку в углу магазина. — Он такой забавный.

Продавец удивленно поднял брови.

— Сурка? Но это редкий вид, и весной его выпустят на природу. Я уже договорился с одним зоологом...

В этот момент сурок, который до этого мирно спал, проснулся. Его мордочка высунулась из домика, и он, словно почувствовав присутствие Ксении, встал на задние лапы и уставился на нее своими круглыми глазами-бусинками.

— Ну ладно, — неожиданно решился продавец. — Постараюсь раздобыть для зоолога другого такого же.

Ксения заплатила за клетку и получила подробные инструкции по уходу за сурком. Выйдя из магазина, она почувствовала, как ветер стал теплее, а воздух наполнился ароматом полевых цветов. В кармане она ощущала тяжесть медальона, а в сердце — странное чувство предвкушения.

— Борис, — прошептала она, глядя на закат. — Надеюсь, мы еще встретимся.