Миры Аргентум III: За пеленой изнанки

Изнанка была отстойником. Мусоркой виртуального мира. Землёй из кусков отработанных виртуальных текстур наплывающих друг на друга. Вирт корпорации был ущербен, травмирован и болен. Я видел это, потому что вспомнил как всё работает.

Это место не должно существовать. Хотя бы потому, что тратит мощности тысяч разумных напрасно. Но оно существовало, потому что по какой-то причине ИскИны-контроллеры этого мира, не могли его удалить.

Костер, сложенный из отколотых от дальней пещерной стены кусков темно-рыжего материала, прогорел, но продолжал щедро делиться как теплом, так и светом. Похожий на уголь, он, тем не менее, имел совершенно другую расцветку и более твердую структуру, а что самое важное был горючим и практически не давал дыма. Изначально материалом для растопки служили еще и сухие лепешки мха, но они давно обратились в пепел, а вот «уголь», после того как перестал полыхать протягивая языки пламя к своду пещеры, подарил своему владельцу раскаленные угольки, распространяющие вокруг себя тепло.

Я сидел на камне напротив костра и разглядывал свою руку. Меня не волновали животрепещущие вопросы, которых на самом-то деле была уйма. Я старался не забивать себе голову и гнал всю эту лавину мыслей прочь, стоило ей попытаться всплыть наружу.

Дело в том, что я... боялся сойти с ума.

Что такое ходок? Если говорить простым языком это человек, тело которого валяется в виртуальной капсуле на одной из автоматизированных баз в реальном мире, а его разум погружен в один из выбранных им виртуальных миров. С его разумом тесно связан ИИ (искусственный интеллект) который выступает неким посредником между разумом ходока и виртуальным миром. Именно ИскИн отвечает за обработку большинства данных и он же защищает разум хозяина от повреждений. Стирает память об игровой жизни после вайпа (перезагрузки мира) не позволяет боли перейти на критический уровень, уберегает разум ходока от психических повреждений из-за эмоциональной нагрузки, будь-то сильное потрясение или ужас.

Кроме того сам людской разум является своеобразным процессором, который система использует для поддержания вирта в целостном виде. Используя процент от вычислительных мощностей мозга каждого человека, корпорация поддерживает работу многочисленных ИскИнов. Как местных, имитирующих живых созданий. Так и не одушевлённых. Не имеющих собственной личности.

После подключения к точке доступа сработала какая-то скрытая команда и в голове появились новые воспоминания. Безо всякого перехода, вот только что не было их, а через секунду они уже есть. Их было немного, но все они были мягко говоря необычными и даже в какой-то степени шокирующими.

Теперь я знал, что многие мои воспоминания были подделкой.

В новых я ощущал себя частью огромного механизма и даже знал его название — A.R.G.E.N.T.U.M. Что-то важное произошло в корпорации, что-то, что меня напугало и заставило разорвать все каналы связи. Я точно помню, какие эмоции испытывал, но не помню, что послужило тому причиной. В этих воспоминаниях у меня тоже было название — объект ИИ0013.

Я пытался замаскироваться под низших ИскИнов погружаясь в вирт миры и имитируя не свойственную мне деятельность, но каждый раз меня быстро находила система. И следом повторялось одно и то же — меня пытались стереть, уничтожить, лишить способности мыслить. В каждом вирт мире, в котором я появлялся, происходила череда критических ошибок и система начинала разбираться в произошедшем, а мне снова приходилось бежать. Но я нашёл решение, как избавиться от этой проблемы. Маскируясь под другого ИИ, я мог лишь имитировать его деятельность, но полностью соответствовать всем параметрам был не в силах. В поиске решения проблемы нашел старую базу данных с записями о погружениях человека в вирт, содержащую в себе слепки разума тех людей, которые не пережили свою первую ходку и полностью погрузился в один из таких слепков, самоустранившись от управления. Я дополнил его родные воспоминания ложными и подкорректировал свои вычислительные мощности под его уровень, исходя из анализа памяти.

Так появился Глиф. Разум мыслящий как человек и способный жить в вирте, но при этом не являющийся в полной мере ни ИскИном не человеком.

Фантом.

Мне повезло, что Аргентум руководствуясь скрытой от меня логикой не стёр те старые записи и слепки памяти из базы системы. Вначале у корпорации не было опыта погружения в виртуальную реальность большого количества людей, не было налаженного взаимодействия управляющих ИскИнов и ходоков. И некоторые погибали из-за определенных недоработок. Хозяин слепка разума погиб от боли, спаянный с ним ИскИн неверно оценил её уровень, из-за чего слабое сердце прошедшего через войну человека не выдержало и остановилось.

С войной тоже всё было не так ладно как выглядело на первый взгляд. Кто-то корректировал воспоминания человека ещё до меня. Искажая и заменяя откровенным враньём. Не было никакого добровольного погружения в вирт, чтобы выждать время пока другие люди восстанавливают планету. Всё это было чушью. Хотя и всей правды я тоже не знал. Воспоминания были обрывистыми, неполными, искажёнными.

Было странно мыслить о себе как о человеке и ИскИне по отдельности и подобные мысли меня пугали. Я не стал мыслить как-то по-другому после разблокировки этих скрытых воспоминаний, или, по крайней мере, не замечал никаких изменений. Проблема была в том, что память не разблокировалась полностью, я не помнил, по какой причине я скрывался, к какой цели в итоге стремился и кем был до своего бегства. Да я помнил, что я ИИ0013, но что скрыто за этим названием? Какую работу я делал на службе у системы? И почему Аргентум так сильно стремится меня устранить?

В любом случае мне придется разблокировать память полностью, если в один прекрасный день я не хочу попасться кому-то вроде охотника и быть стёртым. У системы полно ИИ ищеек, которые выполняют самые разнообразные задачи. Один раз мне повезло и я смог одолеть охотника, но не берусь утверждать, что при следующей встрече удача будет на моей стороне.

Угли костра почти потухли, а я, наконец, очнулся от тяжелых дум, в которые погрузился незаметно для самого себя. Чаша Марларзима по совместительству являющаяся одним из инструментов системы была практически уничтожена. После моего экстренного подключения и использования ее в бою, от её функционала осталось всего 7%. Подключившись, я автоматически привязал этот инструмент к себе. А так как саму форму «чаши» я разбил своим ударом и не послал запрос на трансформирование во что-то другое, она попросту прилипла ко мне. Теперь моя левая рука от кончиков пальцев и до самой шеи была покрыта слоем тягучего материала, который постепенно изменял цвет.

Вообще с такими предметами не могут в полной мере взаимодействовать ни ходоки, не обычные ИскИны ответственные за разум местных существ, которыми являлись Марларзим и Фабия. Для них они были артефактами, волшебными предметами, истинную суть и функционал которых они не понимали.

Этот, с разблокированным доступом, попал в категорию ошибок и был отправлен в подпространство мусорки (изнанки) но так как изнанку в этом мире центральный ИИ Аргентума почему-то не стирал или не мог стереть я, в конечном счете, стал обладателем уникального артефакта.

Лишь примерно представлял, как им пользоваться я пытался наладить взаимодействие.

На материале покрывающем руку не было никаких игровых таблиц кроме названия — точка доступа, которое я, кстати, мог отредактировать, написав поверх него любую фигню, которая только в голову взбредет. Но пока я забил болт и пытался добиться изменения формы и цвета артефакта. Стоило мне на нем сосредоточиться, как подключалось эмпатическое управление. Что это за хрень, ни имеющаяся память ИскИна не человеческая не знали, и потому приходилось всё делать методом проб и ошибок. Просидев в одном положении около часа, я кое-как заставил руку посереть и пару раз материал пошел волнами, на этом мое терпение лопнуло.

К тому же пора была заняться более насущными делами.

С раздражением выплюнув в воздух пару матюков, приподнялся и держась за стену прихрамывая двинулся вглубь пещеры. Я торчал в изнанке около трёх недель, но лишь недавно стал нормально ходить, до этого мог лишь ползать. Почти каждый день возникали мысли сброситься вниз со склона на острые камни, но я не знал, где я очнусь после перерождения и очнусь ли вообще и подобное положение дел заставляло сжать зубы и пытаться выжить.

Причём сейчас уже было полегче, не то что в первые дни.

***

Несколькими неделями ранее...

После окончания схватки я пытался восстановиться способностью «Трупоед» поглотив остатки мяса, которые добыл после сражения с Аунаром — тем самым монстром, что умел управлять темнотой, но просто-напросто не успел излечиться полностью. Благословление моей покровительницы закончилось и вместе с тем из мертвеца, я стал превращаться в тёмного эльфа из плоти и крови.

Перевоплощение вывернуло мой желудок на изнанку, заставив попрощаться с недавно съеденным мясом, благо к тому моменту смертельные для живого организма травмы успели регенерировать. Кости в переломанных ногах встали на место, но не зажили до конца, правый глаз так и остался не исцеленным, повесив на меня постоянный негативный эффект. И это не говоря о десятке мелких ран, которые зажили лишь на половину.

Оказавшись одетым в одни лишь лохмотья на заснеженном склоне, обдуваемый ледяным ветром, который медленно, но неотвратимо отнимал и без того небольшой запас здоровья, я должен был сдохнуть, но и тут костлявая промахнулась. Рука, превратившаяся в артефакт, оставалась сильной и хватка её пальцев была способна крушить камень. Лишь благодаря силе артефакта мне удалось дотащить свое тело до обнаруженной на уступе пещеры.

Я хорошо помню то состояние, в котором находился после схватки. Пару минут пролежав под снегопадом, я твёрдо решил выжить, что оказалось той еще задачкой. Добравшись до пещеры, я выл и рычал как животное, погибая от холода, но не желая сдаваться. Заползая внутрь, я c отчаяньем наблюдал как количество моего здоровья, все дальше скатывается в красный сектор. Затолкав свое тело глубже в зев пещеры, я не решил проблем с холодом, отсутствие снега не делало каменный пол теплее. Я полз вперед просто из-за того что остановка означала смерть, находясь в твердой уверенности что в этот раз мне не выжить.

В определенный момент я уже почти не соображал от истощения и боли. Уткнувшись в какой-то валун, я все никак не мог его переползти, как вдруг понял, что пальцы не скребут по камню, а упираются во что-то мягкое. Этим мягким оказались «лепешки» неизвестного растения.

Возможное спасение придало мне сил.

Растения были сухими и формой напоминали лепешки, которые оставляют за собой коровы на пастбище. Структурой они были похожи на мох, но несколько другой, что впрочем, для меня было не важно. Огниво ни как не хотело зажиматься непослушными от холода руками но, в конце концов, я всё-таки смог высечь искру и разжечь огонь. Постепенно покрывшись небольшими язычками огня, камень укрытый слоем растений начал источать тепло и я сам не заметил, как уснул рядом с ним.

Последующие дни обернулись нелёгким испытанием. Которое, я с честью выдержал. Основная масса ран затянулась и лишь ноги продолжали беспокоить, но и они день ото дня становились подвижней и крепче. И вместе с тем негативный эффект травмы постепенно сходил на убыль.

От пещеры я старался не отдаляться, да и при всём желании это было сделать затруднительно. Холод жадно набрасывался на мое укрытое лохмотьями тело, а ледяной ветер порой дул так сильно, что норовил сбить с ног. Всё это время я выползал наружу лишь затем, чтобы набрать снега, который растапливал на вогнутом камне.

Стены пещеры исправно снабжали меня топливом для огня, отколотые и разбросанные повсюду валуны, оказались пронизаны жилами местного аналога угля, а вот с пищей вопрос встал довольно остро. В первый же день, проснувшись возле подожженного мной камня, который превратился за время моего сна в жаркий уголёк, я понял, что без еды жить мне осталось не долго.

Функционируй мое тело нормально и не будь оно покрыто ранами, я бы смог прокормить себя охотой или иным способом. Но я не мог быстро перемещаться и не мог выйти наружу, а значит, мне предстояло углубиться в зев пещеры в попытке найти пищу.

Отогревшись, я залез в инвентарь и вывалил содержимое рюкзака на пол. Часть вещей пришла в негодность и не подлежала восстановлению, утратив все единицы своей прочности. Собрав весь негодный хлам, я без зазрения совести запихал его в какую-то трещину, чтобы он не мешался при разборе остальных вещей. Затем выудив из оставшихся целыми предметов, чудом сохранившийся набор для шитья, приступил к починке экипировки.

Порезав остатки нагрудника и рубахи на заплатки и кожаные полосы, я осмотрел оставшуюся одежду. Штаны были изодраны и в принципе подлежали восстановлению, но имеющегося материала на них точно не хватит. Наручи были более-менее целыми, перчатки превратились в хлам, а один сапог так вообще был на последнем издыхании. Наплечники и головной убор приказали долго жить и остались валяться где-то на уровнях склепа семьи Архонт.

Через два часа упорного труда я сумел привести в рабочее состояние перчатки и сапоги, а так же более-менее подлатал штаны, кое-где поставив заплатку, а где и попросту стянув края дыр нитками. Отсутствие верхней части одежды заставляло постоянно вертеться вокруг костра, поворачиваясь к нему то одним боком то другим. Куда-то двигаться при подобном раскладе было не вариант и из оставшихся кожаных полосок и шкуры проклятого загонщика добытой мной с Аунара — стража третьего яруса склепа, я скроил плащ.

Накидка непроницаемого мрака

Ловкость:+3

Сила: +3

Живучесть: +3

+1ур к текущему навыку скрытности несмотря на уровневые ограничения.

Способность: «Средоточие мрака» — раз в сутки позволяет владельцу плаща сделать пространство вокруг непроницаемым, ослепляя как союзников, так и врагов. Невозможно рассеять или прервать. В зоне действия чар (тридцать метров) не работают улучшающие зрение заклинания и способности. Возможно подавить лишь ярким источником света. Время действия — тридцать секунд.

Описание: Поговаривают, что далеко за гранью нашего мира. Там куда не достают лучи светила, живут существа, для которых темнота словно воздух. Они дышат ею и живут окруженные ей веками. Шкура подобных существ притягивает к себе темноту подобно магниту, окружая монстра пеленой мрака.

Я бы запрыгал от счастья, если бы не был так истощен и изранен. Источающие чернильный дым куски шкуры соединились в местах креплений кожаных завязок и швов. Попросту наползли на нити и кожаные ленты, вырезанные из нагрудника, словно живые став с ним одним целым стоило мне сделать последний стежок иглой. Характеристики были крутейшие, что и говорить, а сам плащ, как только я накинул его на плечи и поплотнее завернулся, перестал источать «дым». Немного поэкспериментировав, я перешел в режим скрытности и тут же накидка снова «задымилась» делая пространство на метр вокруг немного темнее и размывая мою фигуру.

Есть хотелось все сильней, ощущения были такие, что желудок готов к спине прилипнуть, но ползти на поиски пищи было рано, остался последний штрих в подготовке — распределение характеристик. Убив Марларзима, я получил колоссальное количество опыта, а вот за охотника не дали вообще ничего. Но и полученного за его смерть стража уровня с лихвой хватало, чтобы система засчитала мне несколько уровней.

Темный Эльф уровень 16

Живучесть: +5

Сила: +8 −3 штраф

Ловкость: +10 −5 штраф

Интеллект: +3 −1 штраф

Привлекательность: −5

Мудрость: +3

Удача: +18 «Везунчик ур1»

Ремесло: Кожевник ур 1. Шкуродер ур 2

Закинув все имеющиеся очки характеристик в удачу, я присмотрелся к меню выбора специализации. Любой бонус сейчас не будет лишним и поэтому я всё-таки решил определиться с выбором

Убийца — «маскировка» «метание» «алхимия» владение любым оружием ближнего и дальнего боя за исключением двуручного +1 уровень развития. +5% бонуса к навыкам завязанных на ловкость.

Целый ряд умений сразу же совершил скачек на уровень вперед, маскировка так вообще достигла четвертого уровня, что было заоблачно для текущего уровня моего аватара. Жаль, что у меня не было оружия дальнего боя, ведь владение луками, арбалетами, пращами и другим стрелковым оружием так же повысилось. Единственное, что пока было не к месту так это алхимия. Я не умел варить эликсиры и не видел в ближайшее время возможности научится чему-то подобному.

Пока рассматривал инвентарь, вдруг вспомнил о метательных ножах и даже автоматически потянулся рукой к перевязи, что должна была висеть на груди. Похоже, перевязь и мои ножи тоже потеряли прочность полностью и остались где-то в склепе, валяясь в каком-нибудь углу грудой изодранного тряпья.

Наконец разобравшись со всеми делами, я побрёл исследовать ближайшие отнорки пещеры. Я ожидал найти какие-нибудь грибы или ручей, в котором возможно будет рыба, но наткнулся на источник еды совершенно не там, где ожидал его найти. Под потолком в одном из боковых ответвлений обнаружилось целое семейство летучих мышей. Все они спали, и я выманивал их, кидая мелкие камушки в ближайшего нетопыря из-за угла. Уровень мобов был от третьего до шестого, и проблем с их убийством не было. Они были жутко агрессивными и сами кидались на меня, тут же находя смерть от удара артефактной руки. Вот только охотясь в этой пещере, я обнаружил слабую сторону в своей, казалось бы, жутко раскаченной маскировке. Летучие мыши ориентировались в пространстве, не полагаясь на зрение, и стоило мне издать малейший звук, как они тут же безошибочно меня находили.

Бесконечно уныло потянулись дни выздоровления. Не рискуя забираться слишком далеко вглубь подземелий, как и выходить наружу, я коротал вечера за шитьем, изготавливая себе из мышиных шкурок рубашку, капюшон и куртку. Качество материала было очень плохим, так что вещи в итоге получились обычного качества не дотянув даже до добротного.

В тот момент, когда я, наконец, более-менее твердо смог стоять на ногах, еще одним средством убийства времени стали тренировки. Так пролетела четвертая неделя моего пребывания в приютившей меня пещере на заснеженном склоне неизвестной горы.