Мискоко

15 января.

Голос человека, говорившего по телефону, был настолько спокоен, что у Сергея не оставалось сомнений в том, что он выполнит все свои... Нет, даже не угрозы. Было понятно, что хозяин голоса выше всех этих детских игр с раздуванием щек. Он просто предупреждал. О том, что нужно делать и чего делать нельзя. И в случае малейшего отклонения от предлагаемых неизвестным правил поведения и хода событий итог будет один: Сергей больше никогда не увидит свою жену – Юнну, и своего младшего сына – полуторагодовалого Юру. Продолжая слушать инструкции, Сергей вдруг неожиданно и не к месту, и не ко времени, подумал о том, что слава Богу, что старший сын Сева, сейчас вместе с бабушкой – мамой Юнны, и не здесь, в Москве, а гостит у подруги на юге Франции.

"С чего вдруг "Слава Богу?!"" – осадил он сам себя.

В общем, наверное, по делу. Ситуация была – хуже некуда. И каждый пункт, излагаемый неизвестным, только подтверждал полную безнадежность и абсолютную безвыходность предлагаемых обстоятельств.

–– Мне нужно три дня, пока товар не пройдет через границу. Поэтому – сидите тихо. Никаких звонков. Никуда. Я имею в виду не только полицию, но и вообще кого-либо. Никто не должен знать. Нарушите – убью жену и сына. Мне терять нечего. Телефон должен быть всегда при вас и всегда заряжен. Если вдруг попытайтесь сослаться на то, что разрядился – убью. Если не ответите на мой звонок – убью...

И дальше все в том же категорическом духе и с одним и тем же финалом: убью! Без какого-либо просвета! Вежливо и на "Вы". Но, ведь не может же так быть, чтобы совсем ничего?! Должна же быть хотя бы малюсенькая дырочка, через которую пробивается лучик солнца?!

"Луч света в темном царстве! Катерина. "Гроза". А.Н. Островский! – услужливо подсказал Сергею мечущийся в поисках решения мозг, и тут же покрыл себя же матом за ненужную сейчас эрудицию. – Б...дь! Какая на хер Катерина! Тоже мне – луч!"

–– Погодите, погодите! А что я скажу, когда будут звонить ее подруги, к примеру? Родители? У нее же телефон отключен. Они же сразу мне начнут звонить? Будут волноваться, спрашивать. – мозг включился по-настоящему.

Неизвестный задумался лишь на мгновение.

–– Скажете, что отправили на югА.

–– Так неожиданно?

–– Да, так неожиданно. Проявили заботу. Зачем, мол, жене и ребенку сидеть в январе в холодной Москве? Пусть погреются на солнце.

–– А телефон?

–– Забывает в номере. Вы же с ней говорите каждый день. Все у них в порядке. Мне вас учить? В конце концов, это в ваших интересах. Это – ваши проблемы. Сделайте так, чтобы эти три дня никто не волновался.

Все это время голос неизвестного ни разу не изменился ни по тону, ни по высоте, что могло бы быть признаком волнения или неуверенности.

" Не прошибешь!" – запечалился мозг.

И все-таки на излете, на флажке, в последний момент перед тем, как выбросить полотенце на ринг, серая масса с миллиардами операций в секунду, выдала, может быть, единственную возможность и надежду на этот самый лучик.

–– Погодите! Погодите! К нам сегодня должен Юра зайти!

–– Какой еще Юра?

–– Конев. Крестный Юры. В общем, в честь него сына и назвали.

–– Кто он?

–– Креативный директор...

–– Рекламщик что ли?

–– Ну, да!

–– А когда должен будет прийти?

–– Через час.

Впервые в разговоре неизвестный задумался больше, чем на секунду.

–– Нет. Так не годится. Мне нужно, чтобы вы прямо сейчас поехали на работу. Петелин вас там ждет. Нужно подписать все бумаги.

–– А как же...?

–– Слушайте! – теперь впервые за время разговора голос сменил тональность, дав пару ноток вверх. – Позвоните прямо сейчас, отмените эту встречу. Перенесите на завтра!

–– Да, хорошо! – Сергей поспешно согласился, предупреждая возможное недовольство неизвестного.

Покорность Сергея успокоила хозяина голоса.

–– И помните, я все слышу, что вы говорите!

–– Да, помню!

–– И хватит уже носиться по комнате! Сядьте уже! В глазах рябит!

Сергей инстинктивно резко обернулся к окну, пытаясь что-либо рассмотреть в январской темноте.

–– Да! – усмехнулся голос. – Я вас еще и вижу. Так что – без шуток. Звоните! И через сорок минут у Петелина должны быть все подписанные бумаги со всеми печатями. Не приведи Господи, если какая-нибудь ошибка, к которой прикопаются на таможне!

–– Тогда через час! – потребовал Сергей.

–– С чего вдруг? – неизвестный чуть не присвистнул такому явному непослушанию со стороны Сергея.

–– Потому что я должен буду раз десять пересмотреть все бумаги, чтобы никакой ошибки. Это же в моих интересах?

–– Похвально! – согласился неизвестный. – Хорошо. Через час. Вас нужно предупреждать, что, если по дороге на работу вы куда-нибудь свернете, то...?

–– Нет, не нужно. Я уже понял, что шаг вправо, шаг влево...

–– Да, именно так!

–– Я все сделаю, как вы того хотите, но где гарантия, что Юна и Юра останутся живы и вы вернете их мне?

–– Никаких гарантий, только мое слово. Придется верить, что я его не нарушу, если все пройдет гладко.

–– А почему я должен быть уверен, что они еще... – Сергея пробила дрожь, – живы?

–– Потому что они еще живы.

–– Доказательства?

–– Мое слово.

–– Нет! – Сергея уже трясло. – На этот раз вашего слова недостаточно. Дайте мне с ней поговорить.

–– Поговорить не дам! – казалось, что неизвестный был весь отлит из высокопрочной стали. – Но передам ее записку, например. Устроит?

Сергей усмехнулся.

–– Это ничего не докажет. Как я пойму, что она написана сегодня, а не вчера, например?

–– Поймете. Это не проблема. А потом, что вам даст телефонный разговор? С таким же успехом, как только вы поговорите, я смогу убить ее. Разве не так?

"Да, из стали! – подумал Сергей про себя. – И логика железная!"

–– Да, так. – вынужден был согласиться.

–– Конечно, так! – теперь усмехнулся неизвестный. – Все. Звоните крестному.

И отключился.

Сережа листал телефонную книгу. Вот он – Юра Конев. Сережа нажал вызов. Понес телефон к уху. Молился.

"Господи, только бы Юра догадался! Господи...!"

2 января.

Новый Год Юра встретил, как никогда до этого. И, если у кого в голове после фразы "как никогда до этого" возникла некая феерическая и веселая картинка, то зря потратили силы воображения на эту самую картинку. Все – наоборот. Встретил один в своей квартире.

По правде, у него уже был в детстве примерно такой же опыт. Но – примерно и не совсем по правде. Было ему тогда лет 7-8. И надо было такому случиться, что родители аккурат 31 декабря днем разругались в такой "дрызг", что встреча столь любимого праздника оказалась под угрозой. Елка оставалась наряженной наполовину. Стол не накрывался. Дулись друг на друга по разным комнатам. Юра мало что понимал, конечно, кроме того, что привычный для этого дня ход событий и действий совсем не соблюдается. В половине двенадцатого начал сильно волноваться. Скоро куранты пробьют, а на столе – ничего. Кроме оливье. Да и тот накрыт пищевой пленкой. Побрел к маме. Заныл. Мама вздохнула. Встала. Начала накрывать на стол. Пошел к папе. Не ныл. Просто сказал, что, наверное, пора уже садиться и встречать Новый Год. Папа вздохнул. Поднялся. Вместе вошли в комнату. Сели за стол. Папа явно демонстрировал, что не намерен помогать маме. Но мама и не велась на эту угрозу. Молча швыряла блюда на стол. Потом села. Оба молчали, друг на друга не смотрели. Ни к еде, ни к напиткам не притрагивались.

Без десяти двенадцать Юре все это надоело. Праздник был испорчен бесповоротно. И он не желал более сидеть и наблюдать за родителями в этой "гнетущей тишине". Чуть подумав, решил пойти в ванную. Помыться. Встал из-за стола, пошел в ванную. Родители даже на это не отреагировали. Так и продолжали сидеть, делая вид, что с интересом смотрят телевизор.

"Встречу Новый Год чистым! – думал, наполняя ванную. – Хоть что-то".

Поплескаться не успел. Бой курантов привел родителей в чувство. Бросились искать "сынулю". Не без удовольствия юный Конев отметил нотки страха в их голосах, когда они стучались в дверь и наперебой выкрикивали его имя. Пока Юра вылезал из ванной, родители уже не выдержали. Папа, следуя приказу мамы, да и собственным пожеланиям, дверь выломал. Застали сыночка в недоуменной позе, голого, уже протянувшего руку к защелке. Тут же заверещали, мол, Юрочка, Новый Год, куранты, давай скорей! Можно подумать до этого момента они про Новый Год и не знали?! Быстренько вытерли его насухо. Одеваться времени уже не было. Так обмотанного в полотенце за стол и усадили. Папа успел хлопнуть пробкой до последнего удара. Видимо, счастье родителей было столь велико, что в первый раз Юре налили в бокал не компот, а самое настоящее шампанское. Пару глотков, конечно, но, как недавно отметил Юра – хоть что-то. Выпили, пожелали друг другу счастья. Расцеловали сыночка. Потом, чуть подумав, родители и сами сблизились в поцелуе. Почему-то короткий поцелуй привел их в замешательство. Оба засмущались. Продолжали стоять обнявшись. Папина рука начала гладить мамину спину.

–– Ну, ладно! – мама похлопала отца по плечу, призывая остановиться.

Но сама же, прежде чем оторваться, прижалась к папе. Поцеловались еще раз. После чего, наконец, сели. И, наконец, праздник вошел в свое привычное русло. Даже было лучше и веселее, чем в предыдущие годы, которых у Юры пока было совсем немного. Но из того немного, что он помнил про Новый Год, этот без сомнения был самым веселым. Может, и пара глотков шампанского сделала свое дело, и вскружила юную голову. Не без этого. Но – какая разница? Было хорошо. Все были счастливы. Родители не дулись, а, наоборот, весь вечер старались угодить друг другу. Сына беспрестанно хвалили за проявленную находчивость и сообразительность. Сын сначала не понимал, о чем это они? Потом догадался: родители посчитали, что он специально заперся в ванной, чтобы таким образом их помирить. Юра не стал разубеждать их в этом, и с охотой принял на себя лавры миротворца...

...По истечении тридцати лет с того самого памятного Нового Года Юра накануне наступающего всех ввел в заблуждении. Или – всем соврал. Родителям сказал, что будет встречать Новый Год с Кузей. Кузе и друзьям сказал, что, соответственно – с родителями. Сам же с бутылкой шампанского всю ночь тихо и грустно просидел напротив телевизора. Тем самым сам себе напомнил персонаж известного анекдота с бородой, вождя мировой революции, который Наденьке сказал, что идет к Инессе, Инессе, что к Наденьке, а сам – на чердак: учиться, учиться и учиться!

Бодрость возвращал только в те моменты, когда отвечал на звонки всех обманутых, убеждая, что все хорошо, весело и празднично. Ну, вот такое было у него состояние. И врал – во благо. Совсем не хотел своим подавленным видом портить праздник родителям и друзьям. Они же ни в чем не виноваты.

Вообще за эти два года, как Юра остался один, его состояние и образ жизни выкристаллизовались в такую смиренную форму, что могли бы служить наглядным примером бессмертного стихотворения Ф.И. Тютчева:

Не рассуждай, не хлопочи!..

Безумство ищет, глупость судит;

Дневные раны сном лечи,

А завтра быть чему, то будет.

Живя, умей все пережить:

Печаль и радость, и тревогу.

Чего желать? О чем тужить?

День пережит – и слава Богу!

Поэтому в его нынешнем состоянии Новый Год для Юры был всего лишь очередным днем, который следовало пережить, а совсем не праздником. Как и все остальные дни и праздники. За исключением двух величайших: Пасхи и Дня Победы.

Так вот и пережил Новый Год: один с бутылкой шампанского. И, в общем, остался доволен.

А с первого января, как это и бывает, закрутилась обычная круговерть встреч и бесконечных походов по гостям. Вечером первого похмелялся с Кузей. Второго вечером был зван к Юне.

Подготовился основательно. Надел костюм, подарки красиво упаковал. Сева свой получит позже. Конев знал, что он с мамой Юны. Сверх того, конечно же, цветы для Юны, и пара бутылок по интересам: т.е. шампанское для Юны, а для Сережи и себя более крепкий напиток. Из такси, одним словом, выбирался долго, пока разобрался со всеми пакетами и с большим букетом.

Дверь открыла Юна. Юра успел отметить про себя, что Юна, кажется, чем-то озабочена, прежде чем вынужден был переключить внимание на уже бежавшего к нему крестника.

–– Юра! – крестник уже разбросал руки в ожидании объятий.

Крестный еле успел всучить букет Юне и сбросить пакеты тут же на пол. Потом подхватил тезку.

–– Здорово, пацан! – нежно прижал к себе.

–– Привет, Юра!

(Юна поначалу пыталась урезонить сына в его фамильярном обращении к крестному, требуя, чтобы он называл Конева "дядей". Но Юра только фыркнул, сказав, что "Юра" его вполне устраивает и, более того, только так и следует его называть своему крестнику.

–– Хорохоришься? – съязвила тогда Юна. – Все в молодые рядишься?

–– Не без этого. – признался Конев.

–– Хорошо. - согласилась Юна. – Как не порадеть родному человеку?

И больше к этому вопросу не возвращались.)

–– Как ты? – спросил Юра, когда с объятиями покончили.

–– Хорошо!

–– Подарки принимаешь?

–– Да! – малыш не скрывал своей радости.

–– Тогда слезай!

Юра опустил крестника на пол, выудил нужный пакет.

–– Держи!

Мальчик взял пакет, и тут же предупредил очевидный вопрос мамы.

–– Спасибо!

–– Пожалуйста! Давай, помогу!

Юра, не церемонясь, разорвал ленточку и упаковку. Глазам мальчика предстала яркая коробка, сообщавшая, что в ней лежит радиоуправляемый вездеход. Потом еще несколько минут ушло на то, чтобы достать вездеход, пульт и показать, как все это работает. Уже демонстрируя, как работает пульт, Юра поднял глаза испросил Юнну о том, что по прошествии такого количества времени после его прихода нельзя было не заметить.

–– А где Сережа?

Прежде чем ответить, Юна глубоко вздохнула.

" Значит, не показалось – подумал про себя Юра, вспоминая самую первую секунду после того, как Юна открыла дверь. – Что-то не так".

Ответ Юру пригвоздил.

–– На работе.

–– Какая на... – Юра еле нашел в себе силы, чтобы удержаться от ругани, которая, к слову, была совершенно к месту, ко времени и к ситуации, если бы не маленький Юра – работа?!

Юна опять вздохнула. Отвечать не стала, только руки развела. Юра внимательно посмотрел на нее. Потом решил дать себе возможность для полномасштабного изъявления чувств.

–– Ну-ка, пацан, давай, гони в комнату.

Маленького Юру не нужно было просить дважды. Он уже весь был в новой игрушке. Помогая себе голосом, направил вездеход в комнату. Проводив малыша взглядом и убедившись, что он ничего не услышит, Юра обернулся к Юне.

–– Что-то случилось?

–– Не знаю.

–– Юна! – Юра заводился. – Он что, опять...?

Юна вскинулась в недоумении, не понимая, что имеется в виду под этим "опять"? Потом поняла, что Юра намекает на очередную измену Сережи.

–– Да ну тебя! Нет, конечно. – выдохнула. – На руках носит!

–– Тогда что?

–– Ну, ты же знаешь его работу?

–– Да.

Хотя Юра и знал всего лишь то, что Сережа занимается международными перевозками. Без особых подробностей.

–– Ну, вот. Какой-то важный груз. Что-то там с документами. Поехал разбираться.

–– Значит, все в порядке?

–– Ну, да! – вроде, согласилась Юна.

–– Юна! Сейчас по башке получишь! – Юра не церемонился. – Если все в порядке, что тогда?

Юна опять вздохнула.

–– Юр, я не могу тебе это объяснить. Да, вроде все в порядке. И он так говорит. Но я чувствую, что что-то не так. Он последние две недели сам не свой. Пеняет только на этот важный груз. Но я же его знаю. У него этих важных грузов по нескольку в месяц. И ничего. А тут... Курить опять начал. Ночами не спит. И ни в чем не признается. Мол, все в порядке, и это скоро закончится, не волнуйся.

–– Ну, и не волнуйся!

–– Юра! – Юна осуждающе посмотрела на друга.

–– Юн, он нормальный мужик и поступает так, как и должен поступать нормальный мужик. Так, чтобы любимая жена не волновалась по пустякам. Что не так?

–– Все так. Не знаю. Может, и вправду, напридумывала. Ладно, пойдем в комнату.

–– Ну, хочешь, я поговорю с ним? – предложил Юра.

–– Поговори. Только я уверена, что он и тебе соврет! – усмехнулась Юна, и тут же переключилась. – А где мой подарок?

Юра рассмеялся.

–– Вот теперь я узнаЮ милую моему сердцу девушку! Держи!

Юра протянул небольшую коробочку.

–– Ой! – Юна зашлась в предвкушении. – По размеру или духи, или...

–– Не умничай! Открывай!

Юна, также не церемонясь, разорвала упаковку. Счастливого крика не удержала. Подарок заслуживал такого всплеска: золотой ключ от Tiffany.

–– Юра! – бросилась в объятия и затараторила. – Спасибо! Спасибо! Спасибо!

–– И на секунду оставить нельзя, уже висит на шее у другого мужчины. – неожиданно раздался сзади насмешливый голос Сережи, стоявшего на пороге квартиры.

–– Сережа! – Юна тут же поменяла шею, повиснув на муже. – Посмотри, что мне Юра подарил?

–– О! – оценил Сережа. – Ключ от своего сердца?

–– Мое сердце и без ключа принадлежит ей! – парировал Конев.

–– Ну, на это даже не надейся! – "пригрозил" Сережа.

–– А ты тогда не расслабляйся! – держался Конев.

–– Нет у тебя шансов! – заключил Сережа.

–– Вот, дураки! – смеясь, остановила перепалку Юна.

Воспользовавшись тем, что Юна, наконец, сползла с его шеи, Сережа сделал шаг к Юре.

–– Здорово, кум!

–– От кума и слышу!

Мужчины обнялись.

–– Как ты?

–– Ничего. А ты, как я погляжу, геройствуешь? Это ж где такое видано, чтобы 2 января человек по своей воле на работу поехал?! – начал свои изыскания Юра.

–– Наябедничала уже? – Сережа кивнул на супругу, которая, впрочем, сейчас была занята тем, что рассматривала себя в зеркале прихожей, поглаживая подарок Конева.

–– Вот еще! – Юна отвлеклась на мгновение, чтобы фыркнуть. – Просто сообщила факт.

–– А наш подарок Юре?

–– Нет, конечно! Тебя ждала.

–– Она меня ждала! – Сережа чуть не "прослезился". – Святая! Пойдем, кум, за стол, дерябнем! Сил нет, как хочется!

–– Ну, слава Богу! – Юра поддержал друга. – Я уж думал, не дождусь этого незамысловатого, но столь приятного предложения!

–– Слышь, святая, а стол накрыт? – Сережа снимал пальто.

–– Дурак опять! – было ему ответом.

–– Все понял! Тогда – вперед, на штурм!

Двинулись в комнату.

–– Юн, а это уже какой по счету? – Сережа спрашивал про ключ.

–– Ну, четвертый! – Юна скрывала смущение вызовом в голосе. – А что?

–– Да, так... – Сережа улыбался.

–– Ну, нравятся мне эти ключи. Ничего с собой не могу поделать. Что теперь: казнить?

–– Да, успокойся. Я без задней мысли. Так, чтобы знать, если вдруг делить придется.

–– Фигушки тебе с маслом! Дырку от бублика, а не Шарапова!

–– Другого ответа и не ждал. А наследник где? – вдруг всполошился Сережа.

–– Гоняет! – ответила Юна.

Войдя в комнату, Сережа понял, о чем идет речь.

–– Тоже твоя работа? – спросил у Конева.

–– А то!

–– Вот, спасибо! Я сам о таком мечтал, хотел погонять! Ее боялся. – кивнул на Юну, которая уже раскладывала еду по тарелкам. – Теперь-то вволю наиграюсь!

–– Ты бы вместо того, чтобы жену мегерой представлять, принеси подарок! – посоветовала "мегера".

–– Тебе же будет приятней самому забрать из-под елки? – справедливо предположил Сережа. – Я пока разолью.

Юра кивнул. Встал. Подошел к елке, под которой лежала также красиво упакованная коробка. На мгновение замер.

–– Ну, чего ты? – Юне не терпелось.

–– Приятно! Давно уже... Прямо, как в детстве.

После чего начал разбираться с подарком.

Здесь уже аккуратно снял ленту и праздничную упаковку. Обнаружилась большая коробка с самым полным из возможных набором детской железной дороги.

–– Бог мой! – Юра с улыбкой покачал головой. – Та самая! Всю жизнь мечтал!

–– Угадали? – спросила Юна.

–– Да! Спасибо! Большое спасибо!

–– Отлично! – Юна улыбнулась. – Будете на пару с крестником развлекаться.

–– Я разлил! – сообщил Сережа.

–– Тогда, начнем! – Юра сел за стол.

Было весело. Очень весело. Хотя весь вечер Юру не покидало ощущение, что беспокойство Юны по поводу супруга все-таки имеет под собой какое-то основание. Не было доказательств. Но то, как Сережа пил, Юре было достаточно, чтобы чувствовать подвох. Сам был в таком же расположении духа, когда пьешь, чтобы быстрее унять внутреннюю дрожь. Чтобы перестал уже тебя терзать тот голос, который монотонно излагает и описывает печальную картину твоего нынешнего положения. Поэтому, когда сделали перерыв, чтобы выйти на балкон и покурить, Юра не стал ходить вокруг да около.

–– Чего, вдруг, закурил?

Сережа не ответил. Коротко отмахнулся.

–– У тебя все в порядке?

–– Нажаловалась? – усмехнулся Сережа.

–– Довел. – констатировал Юра.

–– Не бери в голову. Обычное дело. Просто – сложный заказ и много подводных камней. Справлюсь.

–– Давай уже, быстрей справляйся. Я же вижу: она вся на нервах. Да и на тебя без слез не глянешь.

–– Да. да. – Сережа был в своих мыслях. – Пара недель. Там все закончится.

–– И куришь зря.

–– Кто бы говорил!

–– Ты не сравнивай. У меня нет детей.

–– А, кстати... – Сережа тут же уцепился за возможность поменять тему.

–– Не начинай. – Юра тут же безжалостно обрубил концы.

–– Слова не дадут сказать в родном доме! – Сережа искал поддержку в небесах. – Ладно, пошли, продолжим наши игрища.

Продолжали не долго. Из-за Сережи. Он все-таки целенаправленно напился. До чая не "дожил". Откланялся, пошел спать. Маленький Юра тоже уснул. Так что пили чай вдвоем. Особо не разговаривали.

–– Ну, что? Соврал? – только поинтересовалась Юна.

–– Так, вроде и не скажешь... – задумался Юра. – Но и всей правды не сказал.

–– А я о чем?!

–– Зато сказал, что за пару недель разберется, и все будет хорошо!

–– Дай-то Бог! – вздохнула Юна.

–– Да! – согласился Юра.

Вот и все, что имелось у Юры на руках к моменту звонка Сережи. А точнее – ничего конкретного, кроме ощущения какого-то подвоха, недосказанности. И нервной дрожи, которую необходимо как можно быстрее унять и заглушить. Не важно, каким способом. Например – напиться.