Мисс Грейнджер?

Хмурый молодой мужчина лет двадцати пяти стоял на пустынной трамвайной остановке, уткнувшись в экран планшета. Лишь быстрые движения пальца, листающего страницы, выдавали напряженное чтение, а не простую задумчивость. Из-под плотно прилегающих наушников временами прорывались приглушенные, но резкие звуки музыки. Со стороны казалось, что парень отгородился от мира незримым барьером — и вряд ли обрадуется, если кто-то попытается этот барьер нарушить.

Впрочем, в столь ранний час беспокоиться было не о чем: кроме него на остановке ни души. Звали парня Иван, и он мог наслаждаться уединением. Лишь через пару часов улицы заполнятся спешащими на работу людьми, дороги встанут в пробках, а трамваи, набитые битком, поползут со скрипом.

Иван не гнался за званием первого сотрудника в офисе. Но, проснувшись затемно от привычной бессонницы, он решил, что нет смысла ворочаться в постели. Лучше принять душ и доехать до работы в пустом раннем трамвае. Да и в офисе можно будет спокойно почитать — кофеварка под боком, а коллеги появятся нескоро.

Читать Иван любил всегда, а в последнее время — почти жадно. Книги давали шанс сбежать: погрузиться в чужой мир, прожить чужие жизни и, главное, не думать о своей. Внезапная смерть родителей в автокатастрофе больно ударила по и без того не самому радостному мироощущению парня. Книги стали способом уйти от действительности. Он понимал, что это не лучший метод, но и не худший. После похорон он пил неделю — легче не стало, зато добавилась ноющая боль в почках и отвратительное похмелье. Так что книги казались куда более приемлемой альтернативой.

Правда, с некоторых пор, наметился дефицит интересных и оригинальных книг и Иван переключился на фанфики. По тому же Гарри Поттеру, например. С удивлением он обнаружил, что некоторые фанфики нравятся ему гораздо больше оригинала. Хотя, почему с удивлением? Бессмертное творение Роулинг он прочел еще в студенческие годы, но, помнится, и тогда был возмущен финалом, особенно эпилогом. Отдать умницу Гермиону в загребущие лапы рыжего ничтожества… При всем уважении, которое он испытывал к знаменитой писательнице за создание волшебного мира, этого Иван простить ей не мог. Для него было очевидно, что самая лучшая, самая естественная и гармоничная пара саги — это Гермиона с Гарри.

К счастью, многие авторы фэндома были в этом с Иваном согласны. Так что он мог отвести душу, читая увлекательные фики про своих любимых героев. Вот и сейчас на экране планшета мелькали страницы нового фика, скачанного вчера вечером. Сюжет сделал очередной поворот, над Гермионой нависла (не в первый раз) смертельная угроза. Иван настолько увлекся повествованием, что еле успел вскочить в двери подошедшего трамвая и плюхнуться на свободное сидение. Увлекательное чтение продолжалось и в дороге, Иван привычно не обращал внимания на раскачивание салона и страниц перед глазами. Едва не пропустив свою остановку, парень выскочил из трамвая и быстро зашагал к подземному переходу.

«Все-таки стоило больше смотреть под ноги и меньше пялиться в экран планшета на ходу», - успел подумать Иван, когда, поскользнувшись неизвестно на чем, летел с лестницы перехода вниз.

А потом был удар о гранитную плитку и темнота.

***

Девочка с непокорной копной каштановых волос шла рядом с мамой по бесконечным залам универмага.

— Гермиона, милая, не отставай. Нам еще нужно успеть до закрытия и подобрать тебе одежду.

— Да, мама.

— Все-таки было ошибкой идти сначала в книжный, — тихо пробормотала про себя женщина.

Она привела дочь за новым зимним пальто. Старое было безнадежно испорчено в прошлую пятницу. Противный Эрик Фергюсон толкнул Гермиону у школьных ворот, и та упала как раз на то место, где весь день простоял старый пикап мистера Ричардсона. За это время под ним скопилась небольшая, но коварная лужица машинного масла. Прямо в нее девочка и приземлилась.

Тогда на глаза Гермионы навернулись слезы. Было не столько больно, сколько обидно. Тем более что неподалеку уже стояли одноклассницы и дружно хихикали. Среди них была и Сэнди Майерс, которую Гермиона считала почти подругой и даже когда-то приглашала в гости. Правда, потом Сэнди рассказала всем, что у Гермионы совсем нет интересных игрушек, только полки с книгами, да и сама она — зануда, которая говорит лишь об уроках.

Когда миссис Грейнджер встретила дочь со слезами на глазах, она решила, что причина в испорченном пальто.

— Не переживай так, завтра купим новое. Давно пора обновить твой гардероб, — с улыбкой успокаивала она.

— Хорошо, мама. Спасибо. А в книжный зайдем? — Объяснять, что плачет она вовсе не из-за пальто, Гермиона не стала. Зачем расстраивать маму? Та все равно ничем не сможет помочь, а будет только переживать. Одежды, по мнению девочки, у нее и так хватало. А вот книг много не бывает.

— Зайдем, — вздохнула женщина. Она, конечно, радовалась, что дочь не по годам развита и любит читать. Но втайне мечтала, чтобы та хоть иногда играла со сверстниками или увлекалась чем-то, кроме книг.

Теперь Гермиона поспешала за мамой к отделу верхней одежды. Руку приятно оттягивал пакет с новыми книгами. Мама даже не пыталась его отнять — знала, что бесполезно. Книг купили меньше, чем хотелось, но двухтомная энциклопедия кошачьих, с дикими кошками в первом томе и домашними породами — во втором, выглядела невероятно увлекательно. Так и хотелось остановиться и заглянуть в нее хотя бы на минуту. Но время поджимало. Гермиона с тоской взглянула на пакет. Может, хоть оглавление? Глянув на немного оторвавшуюся вперед маму, девочка решилась и потянула книгу. Быстро просмотреть оглавление и всё — ведь дальше предстоит скучная примерка, а потом долгая дорога домой.

Внезапно земля ушла у нее из-под ног. Лестницу она просто не заметила. Широко раскрытыми от ужаса глазами Гермиона смотрела, как ступени медленно, будто в кошмарной замедленной съемке, приближаются к ней. Книги полетели куда-то вперед.

«Мама очень расстроится», — успела подумать она. А потом — удар и темнота.

***

Была Тьма. Или Свет? Трудно определить, когда нет не только глаз, но и самого тела. Да и какая, в сущности, разница?

Ощущалась лишь невообразимая пустота, безвременная и бескрайняя. Но где-то на самом краю восприятия чудилось присутствие чего-то Иного. Неких сущностей, столь огромных и непознаваемых, что перед ними чувствуешь себя песчинкой у подножия звезды.

Мимолетное касание внимания такой сущности — и ты ощущаешь себя амебой на предметном стекле, разглядываемой и понятой до самой сути.

А потом — незримый толчок, и ты проваливаешься в бездну. Краем гаснущего сознания улавливаешь отголоски чужих, непостижимых эмоций. Среди них чудится... лёгкое любопытство? Или, быть может, ироничная усмешка? Кто знает.