Миссия ангела

Ночной Варлав, поражавший туристов крошечными размерами и радовавший своих обитателей близостью мест работы, спать отнюдь не собирался. Невысокие дома, соседствующие с многоэтажными гигантами, смотрели друг на друга множеством горевших окон, машины вспарывали городскую тишину рёвом двигателей, уличные фонари перемигивались между собой. Где-то неподалёку, отбивая ритм по рельсам, мчался невероятно длинный поезд, отчего из детской вновь послышался громкий плач.

- Меруна! – воскликнул Бойко, не собираясь откладывать третьесортную книгу в сторону. – Успокой своего сына!

Меруна моментально выскочила из кухни. Скрывшись в детской, она вышла из неё через минуту, держа на руках громко оравшего годовалого ребёнка.

- Он и твой сын тоже, – напомнила она мужу, который в тот день был чересчур пассивным. – Хоть бы раз сам успокоил его.

- Хранительница домашнего очага у нас ты, я не я, – усмехнулся Бойко, возвращаясь к книге, чтение которой в тот вечер было для него куда более интересным занятием. – С меня хватает и обязанностей кормильца. Если бы не я, то…

Меруна с усмешкой покачала головой и ушла с притихшим ребёнком на кухню.

- Папа у нас очень устал, правда, Дрэкки? – затеяла она с малышом очередной монолог. – Давай приготовим для него вкусный ужин?

Мальчик тут же потянул маленькую ручку к сковороде, на которой шипели зажаривавшиеся яйца.

- Ты мой маленький повар, – рассмеялась Меруна. Выключив плиту и оставив глазунью остывать, она подошла к окну и посмотрела на хорошо освещённую улицу. По ней медленно шла группа туристов, зачарованно смотревших на жилые дома, каждый из которых казался вычурным, и фотографировавших всё подряд – мокрую от недавнего дождя брусчатку, яркие вывески круглосуточно работавших магазинов, наконец, простых жителей Варлава, спешивших домой – кто к семье, кто к заскучавшим питомцам.

«Разные люди… – вдруг подумалось Меруне. – Разные жизни, разный достаток. И все – в одном городе, в одной стране…»

В голове вдруг возник образ назойливого соседа, регулярно жаловавшегося куда только можно и на что только можно – то коврик у его двери сдвигался тёмными силами на пару миллиметров, то в результате мирового сговора масонов и иллюминатов на позолоченной ручке внешней двери возникали видимые одному лишь ему царапины. Но, несмотря на всё это, полоумный сосед оставался соседом, и все продолжали жить в одном доме. Точно так же, как в одном городе-государстве уживались верующие и атеисты, автомобилисты и пешеходы, богатые и бедные, местные и приезжие из соседних стран. Иногда Меруне, со школы любившей географию, становилось любопытно – а для чего вообще нужны национальные границы.

- Неужели мы считаем себя гражданами разных стран только потому, что румыны говорят на румынском языке, а болгары – на болгарском? – вопрошала жена-румынка у мужа-болгарина. – Или только потому, что у нас разные флаги, гербы, столицы, традиции и ещё бог весть что? Что, мы настолько отличаемся друг от друга? Да нет – две руки, две ноги, одна голова, два глаза. Мы все одинаковы. Для чего тогда нужна вся эта географическая ксенофобия?

- Интернационалистом заделалась, дорогая? – привычно усмехался далёкий от подобного рода размышлений Бойко. – Осторожнее, это нынче не в почёте. Соседи доигрались уже...

Но Меруна не сдавалась и продолжала упрямо доказывать равнодушному мужу и целому миру свою правоту – до тех пор, пока вновь не начинал плакать маленький сын.

Спустя полчаса ребёнок настойчиво бил погремушкой по подносу детского стула для кормления и мотал головой, отказываясь есть из маминой ложки.

- Вот упрямец… – тихо выругалась уставшая за день Меруна, тем не менее, не теряя надежды накормить сына. – Давай, самолётик залетает в ангар…

Фоном для посадки ложечного самолёта с кашей служил включённый телевизор, транслировавший вечерний выпуск новостей.

- Генеральная служба внешней разведки сообщила о раскрытии на территории государства сети иностранной разведки, – бодро рапортовал ведущий. – Шпионы, оказавшиеся агентами одного из сопредельных государств, держали на особом контроле принятие важных решений, в числе которых – возведение на Дунае гидроэлектростанции. Напомним, что решение об этом было принято на югославо-варлавском форуме, который прошёл в Белграде неделю назад, несмотря на…

Внезапно телевизор погас, и послышался звон бьющегося стекла. Резко обернувшись, Меруна увидела, как из ходившего ходуном кухонного шкафа с шатавшейся приоткрытой дверцей падала на пол и разбивалась посуда. Сильным толчком из её рук вырвало тарелку с кашей. Сама Меруна опрокинулась на пол – тот вибрировал со страшной силой.

- Бойко! – в ужасе закричала она, безуспешно пытаясь подняться. На кухню тут же забежал перепуганный муж.

- Что происходит?! – дрожавшим голосом спросила Меруна. В этот момент на шатавшийся деревянный стол рухнула люстра, а с потолка посыпалась бетонная крошка.

- Вставай! – крикнул Бойко, подняв со стула заплакавшего мальчика и помогая жене подняться с пола. – Бежим!

Покинуть разрушавшуюся квартиру оказалось непросто – создавалось впечатление, что здесь трясся даже воздух. Выход перекрыл рухнувший комод, который Бойко, передав Меруне сына, не без труда отодвинул от двери.

В подъезде стоял жуткий гул, отовсюду слышались крики до смерти перепуганных соседей. Лампочки то гасли, то вспыхивали вновь, освещая стены и потолок, которые покрывались трещинами разной толщины. Пол угрожающе скрипел и дрожал.

- Конец света! – пьяным голосом орал скандальный сосед, успевший где-то поранить руку. – Мы все умрём! Инопланетяне уничтожат нас!

Никому не было дела до его бредовых мыслей, щедро приправленных алкоголем – все стремились как можно скорее выбежать на улицу. Дом, шик которого стирался в пыль буквально на глазах, был небольшим, и жившим на первом этаже Меруне и Бойко с ребёнком удалось выбраться из подъезда целыми и невредимыми. Но стоило им отойти от него на десяток метров, как здание не выдержало и рухнуло, погребая под собой так и не успевших выбраться наружу людей.

Оглядевшись по сторонам, Меруна не узнала улицу. Каких-то полчаса назад она была освещена сотней огней, светивших из окон домов и придорожных фонарных столбов. Сейчас же составлявшие некогда вековой архитектурный ансамбль дома превратились в едва ли восстановимые руины, а освещало новоявленные Помпеи всего лишь четыре каким-то чудом уцелевшие фонаря. Их свет выхватывал в кромешной темноте перепуганных людей, которым также посчастливилось покинуть свои дома до их полного обрушения. Земля продолжала дрожать, но стоять на ней, хоть и не без труда, уже было возможно.

- Самолёты… – шептал какой-то раненый мужчина. – Бомбёжка… И до нас докатилось…

- Это землетрясение, – неуверенно возражали ему со всех сторон. – Разве те рискнули бы залететь сюда?..

Пока жители города, выгнанные на улицу по милости внезапного катаклизма, и по воле случая оказавшиеся рядом медики пытались придать ликвидации последствий землетрясение хоть какую-то организованность, Меруна смотрела в сторону северной оконечности улицы. Она не слышала ни бывших соседей, ни даже собственного мужа с сыном, которые наверняка были где-то рядом.

Остекленевшие глаза женщины буравили странное желтоватое свечение, видневшееся вдали. Это, конечно, мог быть пожар от взрыва метана при его критической концентрации с воздухом, или же неестественно отчётливо видневшиеся результаты варварских налётов на соседнюю Югославию.

Меруна уже чувствовала слабое жжение в глазах, которое вскоре станет невыносимым и приведёт к полной слепоте. В больнице, когда кровяной кашель испытывал на прочность словно горевшие огнём лёгкие, она слышала, как шокированные дикторы всё ещё работавшего телевидения и радио по очереди подтверждали «начавшееся массовое извержение вулканов в Америке, Азии и на Камчатке».

Меруна застала день, когда лучи солнца в последний раз заглянули в её переполненную палату. Но её уже не было в живых, когда ртуть в висевшем за окном градуснике начала стабильно опускаться. Последнее, что она чётко видела, было странное свечение в покалеченном землетрясением Варлаве.

Тогда ей показалось, что это сам Сатана вырвался из вечных подземелий, чтобы передать согрешившему человечеству пламенный привет.