Миссия "школьница"

«Шокирующие новости! В Валмерии был убит политик и его семья, что автоматически убирает его кандидатуру с выборов. Кто же станет следующим президентом?..»

Желтая бумага, пронзительно шурша, врезалась в лицо человека с пистолетом. Прогремел выстрел, но к счастью, я успела сменить позицию. Даже такие дурацкие трюки, как газета, могут на мгновение отвлечь и прожженного киллера, что уж говорить о том, кто никогда прежде не убивал? Рука у мужчины подрагивала, звук оглушил его.

— Стой, сука! — опомнился тот, заметив, как я исчезаю в окне. — Верни!!!

Последние его слова унес ветер, потому что я перепрыгнула через настенную трубу и зацепилась за бельевую веревку, заботливо развешенную старушкой этажом ниже. Я наблюдала за их домом в течение нескольких недель, и знала даже такие незначительные детали, как имена, род деятельности, привычки и ежедневную рутину. Сердобольная бабушка, в одиночестве живущая прямо под квартирой изготовителя бомб, держала у себя три кошки, и, вероятно, на них и подумает, когда обнаружит только что стираную одежду на полу.

Я запрыгнула на балкон, выполнив приземление бесшумно как по учебнику. Рыжая, похожая на шар кошка, прижала уши к голове, но осталась на месте, проводив меня острым взглядом.

Я промчалась по квартире в сторону противоположного окна и, недолго думая, снова сиганула в окно. Предусмотрительно активировала костюм в режим хамелеона и надела липучие перчатки.

Спуск вниз по каменной кладке — то еще дело. Каждое движение нужно выполнять аккуратно, чтобы случайно не сверзиться с небоскреба. И важно не смотреть вниз и концентрироваться на том, что видишь перед собой.

Когда я ходила в школу шпионов, у нас была виртуальная кабинка, в которой полностью имитировали такие вот небоскребы. Только там стенка, по которой ты спускался, двигалась в противоположную от тебя сторону, и, таким образом, всегда оставался на месте. Остальное решала графика.

Там падать было не больно. Здесь — смертельно, и вообще, не хотелось бы. Хотя парашют у меня с собой: к таким заданиям нужно готовиться со всей возможной ответственностью.

— Я знаю, ты здесь! — услышала вдруг я голос над собой. — Пожалуйста, верни то, что ты украл!

Ага, щас, нашел дурачка. Я на всякий случай застыла, так как хамелеонка в движении может быть заметна. У придурка был пистолет, не хватало еще, чтоб он меня подстрелил, когда я почти выполнила миссию.

— Пожалуйста, верни! — в голосе послышались вздохи и всхлипы. — Меня убьют, понимаешь? Убьют, если я не буду это делать. У них в заложниках моя жена и дети…

Моя организация подозревала, что тихий гражданин в свободное время изготавливает бомбы, и потому меня направили на слежку. Надо сказать, что мужчина был аккуратен: на протяжении нескольких недель я следила за ним и могу сказать, что он жил четко, как по часам. Вставал в девять утра, всегда завтракал круассаном с кофе, после чего ходил на работу и возвращался в 6. Вечером он обычно смотрел новости и играл сам с собой в шахматы, а ложился спать в 10. В субботу он выходил в парк, гулял, где встречался с женщиной и играл в шахматы. Казалось, что эти игры были единственным, ради чего он жил в течение недели: это было можно сказать его единственным социальным контактированием, не считая коллег на работе.

Все было чисто, не считая того факта, что тихий гражданин в свободное время от шахмат изготавливал бомбы. И доказательство его деятельности у меня в сумке на спине.

— Сука!!!

Ночное небо потревожило несколько выстрелов. Кажется, он устал ждать от меня ответа и решил сделать худшее, что можно сделать в данной ситуации: попытаться меня подстрелить. К счастью, мимо.

Я отпустила пальцы и оттолкнулась от стены… Больше ни за что не держась, я упала вниз, стремительно набирая скорость. Сложнее всего было зацепиться за поверхность снова, но мне это удалось, хотя и отозвалось в пальцах легкой болью. Повезло, приземлилась я на двадцатку этажей ниже, как раз у коридоров с лифтами. Окно было приоткрыто: я специально его подготовила заранее. Камера тоже предусмотрительно не работала.

Я так и останусь неизвестным мужчиной-вором без лица и без отличительных черт. А то лицо, которое увидели… Что ж, оно как раз было одноразовым. Я потянула за щеки и нос, срывая маску и бросая его в мусорку. Хамелеонку, хоть я и нежно ее любила, тоже пришлось снять. Короткие волосы распушились, и я быстро расчесала верхние пряди, чтобы создать видимость ухоженной прически.

В холл вышла непримечательная девчонка, которая просто вернулась за забытым в съемной квартире. А так она даже успешно съехала несколько часов назад.

На выходе меня ждала засада: оказывается, мой объект успел позвонить на ресепшен и сообщить о краже. Ни о какой бомбе речи не шло, но сами представьте, какой шум будет, если меня с ней поймают… Придется ведь объяснять всяким дядям и машинам, что я тут не причем, это моя работа… а учитывая, что на каждую миссию нам выдают по новой фальшивой личности, доказывать это придется довольно долго…

Так что пришлось еще немного поработать. Я уже мечтаю, когда смогу вернуться домой и отдохнуть в свое удовольствие несколько недель. Куплю себе баббл ти, и может, возьму экскурсию на спектокрыльях… Нужно будет еще навестить Лору…

— Какой ужас, воровство в наше-то время! — нарочито громко вздохнула я, обращаясь к мужчине в костюме: он стоял передо мной, ожидая, когда сканнеры закончат с осмотром женщины, очевидно, его жены. — Вы не могли бы мне помочь?

Мужчина с неудовольствием принял у меня сумочку, пока я поправляла ботинок. Поднимаясь, я убедилась, что жучок перебрался к нему под манжету, и нежно улыбнулась, благодаря за помощь.

Системы завопили сиреной, когда сканировали невольного помощника. Я шустро проскользнула на выход, воспользовавшись суматохой. Прости, мужик. Мне очень нельзя попадаться сейчас. А тебя лишь немного помучают и отпустят. За жучков пока никаких наказаний еще не придумали…

***

Офис — единственное место, где я могла пообщаться с коллегами без масок. Предварительно пройдя через многоступенчатую систему охраны, не без этого. Отпечатки пальцев давно не сканировали — любая манопластика обойдет систему. Чипы — тоже, нелегально всегда можно заменить датчик, а в нашей профессии и не такое бывает. Неизменным оставалось лишь сканирование сетчатки, личные вопросы от секьюрити и пароль на десерт.

Мой чип деактивировали на входе, следуя неизменному правилу отсутствия связи. Я снова ощутила себя так, будто бы попала в прошлое.

В коридорах мне изредка встречались коллеги. Некоторые игнорировали: молодая девчонка, любимица шефа — наверняка попала сюда по блату.

— Майя! Уже вернулась с миссии? — в коридоре мне улыбнулся невысокий мужчина. Лицо у него круглое, приятное, — это был Поликарп, самый старший шпион отдела, единственный, кто относился ко мне с теплотой. Поликарп со всеми такой добрый, за это его любили и уважали. Он выполнил большое количество миссий и все идеально.

Я кивнула.

— Молодец! — хлопнул меня по плечу Поликарп. — С такой эффективностью скоро дорастешь до должности.

— Не перехвали, ещё зазнается, — неподалеку скривился в улыбке худой, похожий на палку, человек. Лицо у него жёлтое, все в морщинистых складках — это Грин. По возрасту он был ближе к Поликарпу и считался у нас в отделе топовым шпионом номер 2. За спиной у него было также несчетное количество успешных миссий, но на этом его положительные качества заканчивались. Более язвительного человека еще нужно поискать.

В офисе было тихо, и кажется, только двое этих стариков здесь. Ни с Поликарпом, ни тем более с Грином, не поболтаешь долго. Единственный, с кем я бы могла хоть ненадолго расслабиться, это Миша — но я давно его уже не видела. Мы всего два года назад отмечали окончание шпионской школы, а кажется, что прошло сто лет. Миссии нас поглотили, затянули: в офисе всегда не хватает шпионов, поэтому стажёры быстро растут. Первые миссии мы выполняли под присмотром, а потом нас быстро развели на одиночные.

Я зашла в кабинет, где меня ждал шеф. Здесь всегда пахло книгами и старыми газетами, как в музейной библиотеке. На стене висела карта, истыканная красными булавками и обвешанная выцветшими фотографиями. На столе — стопка пожелтевших бумаг и тяжелая телефонная трубка. За картой прятался сейф, а под столом — целый арсенал пистолетов разного калибра. В ящиках железной тумбочки пылились фальшивые паспорта и двенадцать личных дел.

Ничего из этого не имело реальной ценности. Гилберт просто обожал старые шпионские фильмы.

Заметив меня, он улыбнулся, и его лицо стало мягким и нежным — в эти моменты он совсем не похож на начальника отдела разведки. Бьюсь об заклад, он именно так и пробился в начальники. Ходят слухи, что шпионом он был образцовым, и я в них даже верю — кто вообще может заподозрить этого милейшего человека в чем-то подозрительным?

— Как прошла миссия? — Гилберт приветственно кивнул.

Вместо ответа я протянула отчет. Он пробежался глазами по черным строчкам, лицо Гилберта в этот момент стало суровым и серьезным, обнажая под плюшевой мягкостью стальные сколы.

— Объект утверждал, что его семья в заложниках, — вспомнила я. — И что он делает бомбы, чтобы их спасти.

— Скорее всего, не врал, — пробормотал шеф, все так же не отрываясь от отчета.

— Мы можем ему как-то помочь?

— Боюсь, мертвым уже не помочь.

Я похолодела.

— Сегодня ночью он был найден в своей квартире с простреленным виском. Судмедэксперты полагают, что он сделал это собственноручно, но, обладая некоторой информацией, можно найти косвенные следы «Уна Косы». Полагаю, его жена и дети также скорее всего мертвы.

Я сжала кулаки.

Пусть мафии официально не существует, мы, шпионы, постоянно с ними сталкиваемся. Это не первая миссия, в которой звучит имя семьи Уна Коса. Ее название переводится с валмерского как "одно дело", но мафиози — это такая противная штука, на которую можно наткнуться далеко не в одном деле.

— Твое следующее задание будет напрямую связано с мафией, — Гилберт отложил в сторону мой отчет и скрестил руки. — К сожалению, я не могу дать тебе полноценный отдых прямо сейчас. У тебя будет всего несколько дней на восстановление после миссии.

Я откинулась назад в кресле.

— Отчего такая срочность?

— Ты же знаешь, что в Валмерии в этом году проходят выборы президента?

Я кивнула.

— Ситуация такова, что мы не можем оставаться в стороне. Мафия сильно прогнула под себя Валмерию, но нынешний президент еще хоть как-то контролирует ситуацию. Если во главе государства встанет ставленник Уна Косы, Брисланд и Валмерия снова окажутся на пороге войны. Несколько наших шпионов уже в Валмерии, но им не пробраться близко к мафии. Уна Коса осторожна. Поэтому мы хотим отправить тебя, Майя.

Ох, мне это не нравится.

— Что я должна буду делать?

Вместо ответа шеф включил экран, раскрывая передо мной фотографию девочки в школьной форме. Загорелая кожа, черные блестящие волосы — ее запечатлели в моменте прыжка с ракеткой.

— Слежка за школьницей? — предположила я. — Как она связана с мафией?

— Ее зовут Миа Гранвелл. Наверняка ты слышала имя ее отца — Винсмока Гранвелл, — фотография сменилась, в этот раз показывая мне мужчину в черном костюме. — Он владеет ресторанным бизнесом. И кроме того, по нашим разведданным, является одним из подбоссов семьи “Уна Коса”. Тебе нужно будет войти в контакт с его дочерью и наладить дружественные отношения.

— Со школьницей? — скептически протянула я. — Разве не проще попасть к Винсмоку через его знакомых или бизнес?

— Как раз таки потому, что Миа учится в школе, к ней пробраться будет проще всего. Наши некоторые агенты уже пытались пробраться к «Уна Косе» через других людей, но все попытки были безуспешны. Иногда даже их собственные родственники не знают о том, что кто-то из них находится в мафии.

Я закусила губу.

— Это означает, что мне нужно переехать в Валмерию?

— На время выполнения задания.

— То есть на год.

— До начала выборов.

Задачка…

— Майя, послушай, — заглянув мне в глаза, сказал Гилберт. — Ты действительно наш последний шанс. Среди всех агентов ты самая молодая, кроме того, благодаря телосложению, тебе легко будет влиться в школьный коллектив.

Телосложению?

— У меня есть сомнения, что я смогу втереться в доверие в качестве учительницы. Школьники не доверяют учителям, это не нормально. Даже если я выгляжу на их возраст. Кроме того, что я могу преподавать? Историю Брисланда? — хмыкнула я. — Брисландский?

— Мы считаем, что лучшая легенда из возможных — переведенная ученица.

Я поперхнулась.

— Я? Ученица? — расхохоталась я, а потом споткнулась о серьезный взгляд Гилберта. — Ты что, не шутишь?

Нет, серьезен, как смерть.

— Вы решили отправить меня в школу? Меня, профессионального агента, шпиона, в школу?! На год?! И мне еще надо будет там учиться?!

— Учиться не обязательно, главное, чтобы не отчислили. С этим ты справишься.

Я мысленно взвыла.

— Майя… У нас правда нет иного выбора. По подсчетам аналитиков, агент-школьник — лучшая кандидатура из возможных. Именно у тебя самый высокий шанс на успех. Остальные агенты также работают в направлении доверия в мафии, но безуспешно. Взрослым не доверяют. Кроме того, ты знаешь их язык. Мы сделаем тебе правдоподобную легенду и на время выполнения дадим тебе напарника — агента Батю. Он будет выполнять роль твоего отца.

Я хмыкнула.

— К Агенту Бате не возникнет вопросов, откуда у него внезапно появилась великовозрастная дочь?

— Его настоящая дочь недавно приехала к матери, которая живет у нас — агент с ней в разводе. Однако дочь быстро поймет, что ей не нравится наша страна, и уедет обратно к отцу. По официальной версии. По неофициальной вместо нее поедешь ты.

— А что насчет самой девочки?

— Она останется жить с матерью на этот год. Тут все гладко.

Выходит, мне нужно будет скопировать внешность и повадки. Вряд ли девчонку будут жестко проверять, но легенда должна быть железной.

— Когда ты вернешься, мы выделим тебе полугодовой отпуск. А также премию и жилплощадь в центре Блейна. Твое имя никто не узнает, шпионы всегда остается безымянными… Но благодаря тебе мы сможем противостоять Валмерии и не допустить очередной войны.

Я отвела взгляд и посмотрела в потолок.

Война… Всего одно слово, а столько за ним всего. Лично мне больше всего запомнился голод и бесконечное отчаяние. Постоянные звуки выстрелов и взрывов. Грязь и боль… А еще бессилие.

За рукав порванной куртки цепляется пятилетняя Лора, ее рука дрожит. А я ничего, совсем ничего не могу сделать. Если в следующий раз беспилотник взорвется над нашими головами, то жизнь закончится вот так бесславно и насовсем. И это наверняка будет ужасно больно.

— Мы справимся, — шепчу я, и не понимаю, с кем разговариваю: с самой собой или же с Лорой.

Хоть бы уже все закончилось…

Но нет, оно не заканчивается ни сегодня, ни завтра. Я даже уже не верю, закончится ли это когда-нибудь, наступит ли та победа, о которой говорят лица с экранов. Я просто цинично хочу, чтобы мы снова жили спокойно… И чтобы небо не сыпалось на наши головы жгучим песком.

— Кроме того, есть кое-что, что, возможно, тебя заинтересует. Есть неподтверждённая информация, что Уна Коса нашла лекарство от болезни Райгена.

Я резко обернулась, натыкаясь на взгляд Гилберта. Конечно же он знал, как правильно мотивировать своих агентов. Нет ни одной вещи, которую бы он не знал.

— Я беру эту миссию.

***

Госпиталь встретил меня прохладной тишиной. Бледные, точно болеющие стены, пахнущий хлоркой пол и робот-регистратор.

— У меня есть код доступа, — с порога начала я.

— Пожалуйста, отсканируйте ваш чип.

— Тебя так и не починили? У меня есть код доступа!

— Пожалуйста, отсканируйте ваш чип.

Тупая программа.

Я прислонила правую ладонь к валидатору. Ярко-белый круг, просвечивающий сквозь кожу, легонько вспыхнул, говоря о том, что считывание произошло успешно.

— Цель визита?

— Навестить Лору Цин. У меня есть код доступа.

Робот ненадолго задумался, после чего расплылся в механической грустной улыбке.

— К сожалению, данную пациентку могут навестить только родственники.

— Ты тупая машина, — процедила я. — Сколько надо повторять? У меня есть код доступа.

— Хотите ввести код доступа?

— Да!

— Введите код, пожалуйста.

Ну наконец-то! Я быстро протыкала длиннющий набор символов на экране, и это подействовало на робота положительно. В этот раз меня пропустили, напоследок посоветовав оставить оценку сервиса в приложении.

Я бы радостно поставила единицу, но, к сожалению, оценку можно оставлять только один раз.

В лифте я столкнулась с каталкой. На белой простыне лежал ребенок, по цвету кожи почти что сливающийся с ней. Над ним рыдала, очевидно, его мама.

Болезнь Райгена жестока в своей избирательности.

— Доктор, куда вы его везете? Он ведь очнется! Он вовсе не растение, он только сегодня бегал и кричал!

— Мы сделаем все возможное с нашей стороны, — отвечал высокий мужчина в зеленой форме. — На данный момент мальчик нуждается только в одном: во времени.

— Доктор, пожалуйста, я вас умоляю, спасите моего сына! Я сделаю все, что угодно, только помогите ему!

— Госпожа… — вздохнул мужчина. — Не переживайте. По статистике, пятьдесят процентов пациентов выздоравливают. Навещайте его, говорите с ним. Слышать родные голоса помогает. К сожалению, пациенты глухи к нам, докторам, а держит их внутри их собственный разум.

— Мой мальчик… — женщина трясущимися руками полезла за платком в сумочку и громко всхлипнула. Платок выпал из пальцев на пол. — Да что же это я…

Я взяла с пола платок и протянула ей.

— Ох, спасибо… Простите…

Женщина вытерла слезы с щек.

— Ничего страшного. Поплакать помогает.

— Вы еще злорадствуете? — возмутилась женщина. — И как не стыдно! У меня такое горе…

— У нас у всех здесь горе, — пробормотала я, выходя из лифта.

— Какая невоспитанная девица… — голос оборвался за закрывающимися дверьми.

Я выдохнула.

Тридцать шагов до нужной палаты. Здесь уже десятый год спит моя сестра. Лицо у нее осунулось, хотя и слегка вытянулось. Сейчас мы стали похожи, а в детстве были такими разными, что нас даже за сестер никогда не принимали.

— Эй, ты как? Еще не устала тут валяться?

Таких как Лору называют растениями. Некоторым, как сказал доктор, действительно везет, и они просыпаются. Счастливые люди! Я завидовала им страшной завистью, когда видела, как очередной пациент выходит из палаты. А Лора в отличие от них, все лежала и лежала… И спустя полгода ее перевели сюда, на этаж, где селили «пожизненных».

Даже сам Райген не знал, почему какие-то люди просыпаются, а какие-то нет.

Здесь всегда было тихо. Родственники и друзья приходили к таким людям все реже и реже. Да и зачем, если человек никогда не проснется? В прошлом году в соседней палате умер дедушка, и на его похороны даже никто и не пришел. А потом туда заселили очередное безымянное растение.

— У меня вот очередное задание закончилось. Ну, ты знаешь, мою работу. Бегаю туда-сюда по офису. Поликарп меня похвалил — а он топ-1 у нас в компании. Думаю, у меня хорошо получается строить карьеру.

Доктора утверждали, что с высокой вероятностью пациенты нас слышат. Я надеялась, что так оно и есть, и всегда разговаривала с Лорой. Что угодно, лишь бы не эта умиротворенная тишина.

Я уселась рядом с ней и принялась расчесывать дивные пушистые волосы. Они у нее светлые, почти цыплячьи — вот какой интересный цвет! Многие пытались покрасить в такой же, но точно такого никогда не получалось — цвет у Лоры редкий, естественный. Волосы почти не путались в расческе и ложились ровными прядями по подушке. Я не умела заплетать косички, они всегда у меня получались кривыми, поэтому волосы я оставила ей прямо так.

— Я скоро уеду, сестренка. Надолго уеду.

На стене мерно двигалась стрелка часов, тихонько постукивая. Когда-то я повесила этот незатейливый и устаревший предмет интерьера в надежде, что его звук будет напоминать Лоре о доме. Я больше нигде не видела таких часов, кроме как в антикварных магазинах.

— Не скучай по мне, пожалуйста…. Я вовсе не забыла тебя, просто у меня командировка… Врачи за тобой присмотрят. Обещай, что не будешь шалить и докучать им…

“Я уже не маленькая!” вспомнилось мне возмущенное пухлое личико пятилетней Лоры. “Хватит меня поучать!”

— Командировка долгая, на год… Я обязательно вернусь, и сразу к тебе. Слышишь меня?

Датчики мирно пиликали, не реагируя ни на что.

— Я каждый день буду тебя вспоминать. Надеюсь, ты не обидишься на то, что я далеко. Мысленно я с тобой рядом. Я заплатила сиделке, она будет приходить к тебе почаще. А когда я вернусь, мы вместе погуляем по Блейну. Это красивый город, тебе понравится!

Я чмокнула Лору в лоб, а сама подумала о том, что обязана найти лекарство от этой поганой болезни.

И Уна Коса мне в этом поможет.

Лора должна проснуться. Лора — не растение.

***

Забавное имя “Лола”. Немного похоже на “Лору”.

А вот внешностью дочь агента Бати была совсем не похожа на мою сестру. Кучерявая, зеленоглазая с веснушками на лице. На ухе — сережка в виде черепа. Типичный подросток в режиме «я такой не такой».

С Лолой у меня было назначено несколько “свиданий”, во время которых я досконально изучила ее, а также запомнила речь, акцент и слова-паразиты. Я всегда легко копировала повадки людей. В этот раз пришить новую личность придется аж на целый год. Радовало, что Лола не любила общаться и предпочитала проводить время в одиночестве. У нее не было близких друзей, а свободное время она проводила в онлайн-играх. Отличный старт для шпиона, не придется сильно бояться разоблачения.

Ненавижу менять лицо. Если бы не работа, никогда бы в жизни не пошла бы на такое. Хотя знаю, что некоторые богатенькие мадамы постоянно “улучшают” себе лица, когда те им надоедают. Меня обкололи препаратами, да так, что целую неделю я не могла улыбаться. Кожа точно застыла камнем. Хорошо хоть рот получалось открывать.

Все это время я проводила в изоляционном подготовительном центре. Я учила легенду, зазубривая имена и лица всех потенциальных знакомых Лолы, а еще со мной занимались валмерским. Он даже спустя столько лет звучал как родной, хотя словарный запас пришлось пополнять. Каждый вечер я смотрела фильмы, тренируя слух и записывая различные фразы. Как-никак, в чужую страну еду.

Самым неприятным из всего этого был процесс смены чипа, потому что мой никак нельзя было оставить. В чертовой Валмерии своя собственная фабрика чипов, и они отличаются от наших. Поэтому мой пришлось вытаскивать наружу, чтобы на его место поставить новый: желтоватый, противно мигающий, широкий чип.

— Кожа скоро заживет, — попытались меня утешить, когда я тихо шипела от боли.

— Сама знаю, но больно-то сейчас!

Над волосами работала целая парикмахерская команда: ее возглавляла известная женщина, к которой ходят на стрижку всякие известные личности, а ассистировали ей несколько роботов. Изменить структуру волос и придать им объем — та еще морока. Но женщина не зря считалась профессионалом своего дела, и очень скоро я превратилась в копию Лолы.

— Да я теперь сестра-близнец! — не удержалась от комментария, когда увидела свое отражение.

Последующей ночью я испуганно шуганулась от собственного отражения. Пошла в туалет и увидела в темном стекле гигантский мешок за головой. Рефлексы сработали моментально: я отпрыгнула, сгруппировалась и встала в защитную стойку. В туалете, конечно, никого не было. А то, что я приняла за мешок, были мои новые растрепанные волосы.

***

Пропускной пункт на выезде из Брисланда прошел легко и непринужденно, меня ни о чем не спросили, только чип проверили, и на этом я вышла за границу. А вот въезд в Валмерию начался с того, что меня засыпали вопросами.

— Вы были в Блейне полтора месяца. Почему?

— Я ездила навестить маму.

— Ваша мать разведена с отцом уже десять лет, а вы приехали только сейчас?

— Сначала я была на нее обижена, теперь же выросла и хотела встретиться.

— Вы жалеете о том, что она живет так далеко?

На мой взгляд, это довольно личный вопрос.

— Конечно. Я бы хотела видеть маму чаще.

— Вот как? Она предала вас, вашу семью и нашу страну. Стало быть, вам стали ближе ее убеждения?

Пограничник просто развлекался, докапываясь без цели. Я знала, что в моем досье все чисто. Натянула на лицо недовольную мину и, вспомнив Лолу, закатила глаза. Даю слово, со стороны должно быть очень убедительно. Я просто подросток, «не-такая-как-все-и-как-вы-меня-все-достали».

Мне поспешили высказать свое «фе», «какие нынче дети пошли», но заветную дверь все-таки открыли. Я прошла границу, и этот факт не мог не радовать.

Моя миссия официально началась.

Выйдя из зоны прилета, я принялась потерянно оглядываться по сторонам, не забывая при этом пялиться на чип, будто бы постоянно его проверяя. Нужную фигуру я выхватила моментально, но будучи Лолой, нельзя было так палиться. Я выждала некоторое время для приличия, а потом, наконец официально расслышав громкий басистый крик «Лола!», медленно пошла в сторону высокого мужика в синей футболке. Всем своим видом я демонстрировала отчужденность от мира сего.

— Лолочка приехала! — широко улыбнулся загорелый агент Батя и раскинул руки, чтобы обнять. Нос тут же выхватил запах сигаретного дыма и вяленой рыбы. Я оказалась прижата к тонкой потрепанной футболке, а потом меня трижды поцеловали в щеки: типично для местных. В отличие от брисландцев, где высшей формой любезности считаются рукопожатия, валмерийцы были куда более пылки и открыты.

Всюду слышалась речь на валмерском. Натренированный слух выхватил из толпы парочку неинтересных житейных фраз.

Все, Майя. Теперь никакого брисландского. Ты все-таки в столице Валмерии, в солнечной Роуме.

Солнца, кстати, и правда больше: уже печет макушку. А ведь на улице уже ноябрь. Когда я садилась в самолет, в Блейне выпал первый снег.

Солнечная Роума притягивала взгляд, и я боролась с собой, чтобы не припасть к окну экспресса. Лола бы так не сделала, и я старалась ей соотвествовать. Приходилось мельком разглядывать торчащие белые башенки с красными крышами, что окружали южную часть города, экзотические пальмы, рассеянные по улицам, и зеленых попугаев, которые исполняли роль голубей. Экспресс летел мимо зеленого моря, и я почти что почувствовала соленый запах.

В Блейне в это время все становится серым. Связано ли это было с вечно облачной, а то и дождливой погодой, или может, так происходило из-за бледного цвета домов? А может из-за снега? В холодное время года всегда было ощущение, словно бы ты попадал бесконечную черно-белую пленку. И если бы не желтый искусственный свет фонарей, то можно было и не отличить от старых кинофильмов.

В этом, конечно, есть своя прелесть. Но на контрасте Роума казалась даже слишком цветной.

Оказавшись наконец после долгой дороги на пороге Лолиного дома, я растерянно уставилась на незнакомый коридор. Как бы сильно я не готовилась к этому, но ощущение «дома» не наступит по картинкам. Мой напарник и по легенде «отец» хлопнул меня по плечу, и от неожиданности я чуть не ударила его в ответ.

— Наедине зови по-простому: Батя, — сказал мужчина и весело подмигнул. — Пойдем, покажу тебе наше жилище.

С сегодняшнего дня меня зовут Лола, и я живу здесь.