Младший научный сотрудник-7

Младший научный сотрудник-7

Разговор с телевизором (Москва)

Телевизор щелкнул и после непродолжительного разогрева начал вещать о надоях, покосах и урожаях на бескрайних полях Родины. Я поморщился и перещелкнул дальше, тут сенсорная панель для этого имелась, а вовсе не круговой переключатель… так, тут Ленинский университет миллионов, нисколько не лучше. На учебной программе объясняли, как решать физические задачи про движение двух тел. Неинтересно… а еще на следующем канале, куда я уже просто наугад ткнул, появилась весьма интересная картинка – камера по виду такая же, как в нашем СИЗО, слева койка, прикрепленная к стене, справа писсуар с раковиной, а по центру на табуретке сидел я же, но в легкомысленной гавайской рубашке и шортах до колен.

- Привет, Петя, - сказал мне этот второй я, помахав при этом рукой. – Как жизнь?

- Привет, - отозвался я, потому что молчать было бы глупо, вспомнил не к месту строки Высоцкого, - жизнь течет меж пальчиков паутинкой тонкою. Ты где сидишь-то так красиво? – задал я первый всплывший на поверхность вопрос.

- Ты не поверишь, - ответил он, - но в городе Маниле, Республика Филиппины, в следственном изоляторе временного содержания номер один…

- И как тебя туда занесло?

- Долго рассказывать, - поморщился второй я, - начни лучше с себя, у тебя, как я посмотрю, дела обстоят немного получше моих…

- Когда мы с тобой расстались-то, не напомнишь? – спросил я у отражения в экране.

- Напомню, - охотно согласился он, - в сентябре прошлого года, 82-го, когда эксперимент в этом вашем гребаном бункере пошел не по плану.

- В нашем, Петя, бункере, в нашем, - поправил его я, - не надо делать вид, что ты не имеешь к этому «не по плану» никакого отношения.

- Не надо придираться к словам, - буркнул он, - вываливай лучше подробности, как ты там живешь. В 82 году… у нас-то тут октябрь 83-го идет, если тебе это интересно.

- Нет вопросов, - отозвался я, - почти как у матросов. Слушай и не говори потом, что не услышал.

И в следующие пять минут я коротенько обрисовал ему свою историю за последние два месяца. Он внимал и не перебивал, открыл рот только, когда я поставил точку.

- Увлекательно… - сказал он, глядя в какую-то невидимую отсюда точку, - стало быть, ты там теперь народный целитель типа этой… Ванги.

- Точно, - ответил я, - или Джуны. С ней я, кстати, недавно встретился, и она мне выкатила страшненький диагноз – полгода мне жить осталось.

- Сочувствую, - вяло ответил он, - а мне как бы не полдня осталось пребывать на этом свете.

- Теперь твоя очередь, - передал я ему эстафетную палочку, - выкладывай давай, что там с тобой за год случилось.

- Никаких экстра-способностей в том бункере я не получил, - хмуро начал он, - так, по мелочи немного.

- Стой, - притормозил его я, - я же с помощью этого дара свою мать из могилы, считай, вытащил… получается, что она умерла что ли?

- Не все так грустно, - вздохнул он, - хирург этот из сороковой больницы, как уж его…

- Иннокентий Палыч, - напомнил я.

- Да, Кеша – он очень постарался и мать осталась жить, но с большими ограничениями…

- Не ходит что ли?

- Нет, подвижность не ограничена, но есть можно далеко не все… и обезболивающие надо непрерывно принимать. Но живая пока, этого не отнимешь.

- Замуж за физрука-то она вышла?

- Нет, не сложилось, - угрюмо продолжил заэкранный я, - так что живем мы по-прежнему в нашей квартире на Кирова.

- Слушай, а дочка хирурга, как уж ее… Зина, кажется… да, Зина-корзина, она тебе никаких предсказаний не делала?

- Даже не знаю, кто это, - растерянно ответил он. – Что после октября 82-го было, тебе интересно?

- Конечно, выкладывай скорее, - подстегнул его я.

- А и вспомнить-то особенно нечего, - после секундной паузы продолжил он, - так и работал в ИПП. Встречался с Викой потихоньку, потом она хвостом вильнула.

- А Ниночка как же?

- Она замуж за Наумыча вышла, через месяц примерно после того случая в бункере. У них вроде бы все хорошо, даже ребенок намечается, но это не очень точно.

- И ты никого не излечил с тех пор?

- Почему это никого… - даже растерялся он, - мать немного на ноги поставил, потом дворового хулигана этого…

- Игорька?

- Да, его самого – избавил от одной проблемы. И жену Бессмертнова… но это отдельная история, очень долго и муторно рассказывать.

- Ладно, не надо, - поморщился я, - а с Аскольдом чего?

- В армию он ушел, вот и все.

- В Германию?

- Почему в Германию, если я все правильно понял, то на Кубу его послали, в Лурдес, чем-то радиотехническим там заведовать.

- Куба это хорошо, - задумался я, - а в Москву тебя тоже не посылали?

- Почему это, минимум четыре раза в командировках там был.

- А с дочкой Брежнева не встречался?

- Вот этого, извини, не было.

- Ладно, тогда переходи уже к более поздним событиям, как ты в этой Маниле-то очутился?

- Это рассказ примерно на час, - отозвался он, - о, дверь отпирают – перерыв на неопределенное время

Экран сначала вспыхнул каким-то сине-зеленым ярким пламенем, а потом просто взял и погас. Я пощелкал по другим каналам и ничего интересного там не нашел. А потом подумал – во Электроника дает, видеоконференцию в начале 80-х годов. Причем связывает разные времена… и нравы, второй-то я из будущего года вещает.

И тут зазвонила вертушка – на той стороне был товарищ Цуканов, кто же еще.

- Петя, - начал он задушевным тоном, - к тебе есть одно маленькое, но срочное дело.

- Слушаю со всем вниманием, Георгий Эммануилович, - откликнулся я.

- У моей супруги наметились некоторые проблемы со здоровьем… ты бы не мог посмотреть ее?

- Какие вопросы, - на автомате вылетело из меня, - назначайте время и место – все сделаю в лучшем виде.

- Через полчаса примерно спускайся во двор, там будет стоять сиреневая Волга…

- 24-я или 31-я? – решил уточнить я.

- 21-я, - отрезал он, - которая с оленем на капоте, водитель отвезет тебя на мою квартиру, там мы с женой будем тебя ждать.

Надо помочь хорошему человеку, подумал я, взял на всякий случай паспорт с правами и спустился во двор через положенный промежуток времени. Раритетная 21-я Волга мерзкого сиреневого цвета стояла не в притык, конечно, к подъезду, где проживало первое лицо государства, но и недалеко.

- Моя фамилия Балашов, - сказал я водителю, нервно курившему какую-то вонючие папиросу.

- Садись, - жестом показал он на пассажирское место.

Я и сел, куда было указано. Ехали мы молча и не очень долго, этот кусок Москвы я знал не очень хорошо, понял только, что забрались мы куда-то в Замоскворечье.

- Третий этаж, квартира сорок, - сказал он мне, лихо затормозив во дворе старинного доходного дома со всеми положенными причиндалами, как-то – пилястрами, лепными кариатидами и башенкой наверху.

Я ему кивнул на прощание и поднялся по крутой железной лестнице на третий этаж. Дверь открылась после первого звонка – это был сам Цуканов в шикарном восточном халате и с сигарой во рту.

- Ааа, - сказал он, увидев меня, - Петя… заходи, гостем будешь.

Я и зашел, переобулся в тапочки и был сопровожден в самую дальнюю комнату, где имела место женщина очень средних лет и такой же наружности.

- Познакомьтесь, - сказал Цуканов, - это Петр Балашов, народный целитель и экстрасенс седьмого уровня, а это Марина Афанасьевна, моя супруга.

- Можно просто Марина, – подала она мне руку.

- Ну вы тут поговорите пока, - засуетился он, - а я чай приготовлю, - и скрылся за дверью.

А я пододвинул стул к дивану с Мариной, тяжело вздохнул и принялся за привычное уже дело.

- Какие проблемы, Марина? Выкладывайте все, как на духу.

Марина ответно душераздирающе вздохнула и вывалила ворох своих затруднений… там ерунда по большей части была, но одно место заставило меня сильно напрячься.

- Про потерю ориентации и равновесия поподробнее пожалуйста, - попросил ее я.

И она рассказала поподробнее… в дверь просунулся ее супруг, но она мановением руки показала, что ему тут не место, он и убрался обратно на кухню или куда там.

- Понятно, - ответил я после пояснений Марины, хотя если честно, понятного стало ненамного больше, - начнем тогда что ли… помолясь…

- А зачем молиться? – испуганно спросила она.

- Это фигура речи такая, - пояснил я, - примерное значение – медленно и осторожно… ложитесь на правый бок лицом к стенке… хорошо… и не двигайтесь минуты две-три, я скажу, когда закончится.

Через отмеренные две минуты я скомандовал ей садиться и позвал из кухни Цуканова. Тот быстро вошел, предельно собранный и встревоженный.

- Значит так, Георгий Эммануилович и Марина… эээ…

- Витальевна, - подсказала она.

- Точно, Витальевна. Вы вдвоем можете спокойно выслушать трагическое известие? – продолжил я, вспомнив доктора Рамека из «Аэроплана».

- Мы постараемся, - ответил не по тексту Георгий (так-то в кино в ответ кричали «нет»).

- У Марины Витальевны рак головного мозга третьей степени… правое полушарие, задний отдел теменной коры, если это вам что-то скажет…

- Скажет, - с видимым усилием кивнул Цуканов, - что-нибудь можно сделать?

- Надо было раньше принимать меры, - строго отчитал я его, - проблемы-то у нее наверно не вчера начались?

- Верно, - сказала Марина, - месяца два уже как.

- Ну тут уже ничего не сделаешь, машины времени у нас под рукой нет, будем исходить из имеющихся возможностей, - продолжил я. – Я попробую, но стопроцентную гарантию, как вам хорошо известно, дает только…

- Госстрах, - закончил он за меня эту мысль. – Попробуй, Петя, а если получится, то моя благодарность не будет иметь границ…

- В пределах разумного, - это я уже за него завершил фразу. – Окей, как говорят наши друзья из-за океана, первый сеанс я сейчас сделаю, а там уже по обстоятельствам работать будем.

- Что-нибудь надо для этого? – засуетился Цуканов.

- Принесите стакан холодной воды, - попросил я его, - и еще что-то обезболивающее типа аскофена или цитрамона.

- Сейчас, - и его как ветром сдуло со стула, а на Марину страшно смотреть было, так она взволновалась.

- Спокойно, - попытался купировать проблемы я, - все под контролем, все должно наладиться, надо только сильно захотеть…

Цуканов принес упаковку пенталгина и стакан, я попросил его очистить место работы, он подчинился, а я приступил…