Млечный путь

***

Заполночь, мерно полязгивая, колеса продолжали поглощать рельсы. Дальний свет отражался от уже не очень чистого, ноздреватого снега. Высверкивали отражатели на километровых и пикетных столбах. Все системы работали штатно.

Карим откинулся в кресле, выдохнул, медленно стянул очки. Геха, с которым они уже семь лет гоняли “Платова” от Ростова до Ключа, сразу пригасил освещение в кабине. Карим молча кивнул ему и помассировал переносицу.

– Ты как?

– Норм.Не кипиши.

Пара реплик на спокойном участке перегона давно стали неотъемлемыми, как заученные до автоматизма пункты регламента: всегда один и тот же вопрос, всегда одинаковый ответ.

От долгого напряжения зрение Карима слегка расфокусировалось, подсветка приборной панели стала размытой, как акварельный рисунок. Это ничего, пара минут отдыха – восстановится. Он полуприкрыл глаза.

Едва окончив девять классов, назло отцу Карим пошел в колледж при РЖД. Воодушевленный, перебрался в общагу и больше не слушал набившие оскомину наставления о высокой научной стезе математика или во всех отношениях перспективном труде программиста. Учеба давалась по-разному: инженерная графика, техника безопасности, охрана труда, ПДД буквально превращали мозг в клейстер, а жизнь - в пытку, но усилия по их изучению окупались повышенной степухой, возможностью жить отдельно и за свой счёт.

Первые полгода Карима подстегивало упрямое нежелание возвращаться домой, а потом – втянулся, началась практика – всё шло прекрасно. Два года Карим учился с отличием, прошла половина от заключительного третьего, когда один из его серо-голубых глаз сменил цвет на янтарно-карий. Это внезапное превращение в стиле Джонни Сильверхэнда из Cyberpunk 2077 приключилось с ним муторным утром после оттяжной пьянки в *Uno”. Закрыли последнюю сессию. Завалились с однокашниками в клуб, а когда и к кому потом упали на хату, Карим не засек. Осознание, что изменивший цвет глаз - не похмельный глюк, а реальность, прошибло до холодного пота. Карим мигом оделся и вымелся из квартиры, пока никто кроме него не поднялся. Залетел в ближайший “Очкарик”, купил темные очки и, только надев их, начал переходить от отчаяния к более трезвым мыслям. Без четверти десять он уже нервно вышагивал по гулкому коридору у дверей кабинета окулиста. Никаких глазных патологий не выявили. Но Карим с того дня пристрастился носить темные очки, почти не снимая, чем заработал болезненную фоточувствительность.

Контрольный браслет на запястье противно заверещал, Карим вздрогнул и открыл глаза.

– Поспи. Я доведу, – шепотом предложил Геха.

– Иди ты, – беззлобно огрызнулся Карим.

Если бы эта хрень с глазами свалилась раньше, он бы вряд ли доучился на машиниста локомотива, теперь ему доверяли ездить только помощником. Тоже ответственно. Поезд, тем более пассажирский, нельзя вести в одиночку. В словах Гехи звучало сочувствие, которого Карим терпеть не мог.

Он с силой потер ладонями лицо и поднялся. Тускло жёлтым в зеркале заднего вида мелькнули ночные окна вагонов, поезд входил в пологий поворот. Карим бросил взгляд на приборную панель, потом – по ходу движения. Приближались фонари хутора Молькино и трассы ‘Дон”, на снегу лежали пятна световых бликов, а в небе горели мириады звёзд. Странно, что их так хорошо видно. Сияющей полосой вился Млечный путь, будто далекий восточный дракон отряхнулся, подняв серебристую взвесь брызг и отмершей чешуи. Так всё это теперь над головами людей и висит абрисом тела гигантского звероящера.

Карим подумал, что их “Платов” с высоты тоже, должно быть, похож на китайского луна: с головой верблюда, телом змеи и лапами тигра. Представив это, он как бы просочился сквозь потолок кабины наружу и увидел со стороны серопереливчатое вагоносоставное тело двухярусного фирменного поезда. Взгляд сам собой заскользил к голове железнодорожного дракона. Только стоило Кариму присмотреться, как она дернулась, встала на дыбы, будто налетела на внезапное препятствие. Рога токоприемника сорвались с проводов, локомотив соскочил с рельс и нырнул под откос, заваливая в опасный крен весь состав.

Карим резко зажмурился, а когда снова открыл глаза, вместо рельс в лобовое летели ошмётки снега, черные стволы и сучья межи. Он все ещё стоял! Он все ещё мог сделать что-то! В этой оглушающе ватной мятущейся тиши…

– Отбой, Геха! Отбой! Тормози его! Тормози! Слышишь?! Евген, тормози!..

Карим пришел в себя, часто и тяжело дыша. Одной рукой он вцепился в спинку кресла, другой сжимал куртку Евгена так, что побелели пальцы. Отпустив плечо напарника, он медленно поднял взгляд. “Платов” послушно замер на рельсах, едва начав входить в плавный поворот, из радио звучал мерный голос дежурной по КПП: “Внимание! Машина застряла на переезде. Переезд закрыт. Ожидайте дальнейших указаний.”

Геха вытащил из органайзера на двери бутылку-непроливайку и, не глядя, протянул ее через плечо. Карим взял, сделал два неверных шага и упал в свое кресло. Отщелкнув крышку, отпил пару раз.

– Ты так и не проработал ту ситуацию, да? На тебе лица нет.

Карим отвернулся.

– Ладно, Ким, я… Я попрошу, чтобы на обратном тебя главным поставили.

Карим скрипнул зубами. Он должен был отказаться, но не мог: слишком хотелось вернуться на место машиниста.

– Только ответь честно, почему ты все-таки остановился тогда?

– Жаропонижающим закинулся. Не рассчитал – накрыло под конец, – глухо ответил Карим. – Ты же знаешь.

– Ким.. У тебя датчик сработал, когда мы уже стояли. А экстренный с КПП пришел еще спустя полминуты. Как и сейчас!

– Интуиция, – как можно спокойнее проговорил Карим.

Не мог же он сказать, что видел, как тогда на переезде тачка пролетела под не до конца опустившийся шлагбаум. Черная, мать ее, тачка, бархатной августовской ночью. Он видел. Он остановил “Платова”. А вот машинист товарняка не “видел”! И был ближе к переезду. Никаких шансов!

– Ладно, – вздохнул Евген. – У нас сто пятьдесят человек за спиной. Да и черт с ними, нас бы с тобой уже не было, если бы ты не остановился тогда!

– Заткнись. Что с того?

– Да, не верю я! Никто ни в одной бригаде не верит, что ты причастен! Не знал ты, что товарняк собьют!

– Не знал. Но это уже не имеет значения.

– Чушь! Ты – чертов бог локомотивов! Я учился у тебя! Я не мог понять, я до сих пор не могу понять, как ты это делаешь! Когда ты ведешь, даже колеса иначе стучат!

– Скажешь тоже, – Карим успокоился и поддел напарника.. – Собрался же завтра в пункте смены поговорить. Тебе что ли проораться перед этим надо для храбрости?

Договорив, Карим нажал кнопку связи с купе для персонала и запоздало сообщил:

– Машина на переезде. Ждем указаний.

Едва он отпустил кнопку связи, с КПП передали, что переезд свободен, можно продолжать движение. Карим снова связался с обслуживающей бригадой:

– “Добро” получено. Готовы?

Из динамика раздалось штатное подтверждение. Карим отпустил кнопку связи, окинул взглядом приборы:

– Ток есть. Напряжение в норме. Давление тормозной системы в норме. Движение разрешено.

Локомотив тронулся с места так плавно, что Карима лишь слегка вжало в спинку кресла.

– Сам ты – чертов бог локомотивов, – вернул он с почти не натянутой усмешкой.