Мне жизни мало, чтобы любить

Глава 1.

На улице Сароны грохотали взрывы, свистели снаряды, кричали солдаты, горели дома, в лае надрывались собаки, в воздухе пахло порохом, страхом и кровью. Солдаты королевской армии Маронии продвигались улица за улицей, уничтожая все на своем пути, не жалея никого. Этот небольшой и уютный городок на территории королевства Гелерны, один из многих на пути армии маронцев должен быть уничтожен. Никого не должно остаться в живых. Солдаты шли и убивали всех, пощады не было.

Слишком жестоким оказался король Гелерны Гелер XIV, который с хищной улыбкой на красивых губах решил грубо нарушить извечный мир между своим королевством и Маронией, напал вероломно на приграничные города, когда жители праздновали День Весенней Богини. В тот солнечный день на площадях городов и небольших селений народ пел и плясал, прося Богиню о любви и щедрых дарах, не подозревая, что всего через сутки их города будут уничтожены, почти стерты с лица земли, а из живых почти никого не останется.

Гелер никогда не понимал своего деда Гелера XII, который заключил этот ничтожный мир с Маронией, отказываясь от дальнейших завоеваний чужих территорий. Он был еще совсем маленьким, когда был подписал этот договор. Дед, а потом его никчемный слабовольный отец Гелер XIII до кона своих дней соблюдали эти соглашения. Когда отец оставил этот мир, а Гелер XIV взошел на трон, первым его решением было объявить войну Маронии, забрать у них все, что можно, объединить территории, создать империю и назвать себя Императором Гелерны Великой. Ему понадобилось около полугода, чтобы собрать и вооружить свою армию, во главе которой он ступил на территорию Маронии в день, когда эти ничтожные людишки веселились и пили вино в честь своей Богини. Его армия шла, уничтожая все на своем пути, не оставляя за собой ни единой живой души. Казалось, что победа уже близка, но в двух днях пути до столицы Вальсы их встретила армия Маронии. Их бой был жестоким и кровавым, сам Гелер в этом бою получил ранение. Для короля, который считал себя неуязвимым, это было неожиданным и страшным. Он отдал приказ остановить продвижение своей победоносной армии и остановиться на ночевку. Но ночью армия маронцев напала на их военные лагеря, Гелеру с трудом удалось сбежать с поля боя, оставив свою армию. Вместе с верными людьми он добрался до своего королевства, где скрылся за надежными стенами королевского замка.

На следующий день он получил донесение, что армия маронцев идет по его следу и скоро вступит на территорию Гелерны. Гелер отправил письмо своему родственнику в королевство Тринадию с просьбой оказать помощь, но ответа так и не дождался. Зато каждый день получал донесения о том, как армия Маронии продвигается по территории его королевства, сметая все на своем пути, сжигая дома и убивая всех, не щадя ни женщин, ни детей, как до этого делали его солдаты. Еще немного и враги появятся на пороге его замка, который он считал неприступным.

***

Небольшой городок Сарона стоял на пути армии маронцев в сутках пути от границы. Дом семьи зажиточного горожанина Борса Кленси стоял почти в центре города за высоким забором. Но и он не удержал солдат Маронии, которые улица за улицей, дом за домом продвигались все дальше и дальше. Борс со своими верными людьми пытались защитить свой дом, но силы были не равными. Перед смертью он только смог спрятать свою единственную дочь Рону, все, что осталось у него от любимой жены, после чего принял смерть от солдатской пули.

Перепуганная насмерть Рона долго сидела в винном погребе, вход в который находился в боковой части дома и прятался среди разросшихся лоз винограда, вслушиваясь в страшные звуки на улице. Когда звуки битвы удалились, Рона не спешила покинуть свое убежище. Она приложила ухо к люку, ведущему в погреб, и услышала, как по дому снова прогрохотали шаги солдат, которые что-то творили в доме, а потом раздался крик: «Капитан, мы проверили, здесь никого не осталось». Шаги удалились. Рона выждала еще несколько минут, потом осторожно открыла люк погреба и выбралась наружу. Во дворе дома лежали трупы их слуг. С трудом передвигая внезапно ослабевшие ноги, стараясь не рыдать в голос, Рона прошла в дом, где на самом пороге увидела тело своего отца. Он лежал на пороге лицом вниз, на его спине были две кровавые раны. Рона опустилась возле трупа отца и зарыдала, закрывая рот руками, чтобы те, кто еще мог находится возле их дома, не услышали ее. Неожиданно она услышала, как к их воротам подъехал конный. Что-то подсказывало девушке, что он сейчас снова заедет в их двор. Рона подскочила и забежала в дом. Она старалась не обращать внимание на творившуюся повсюду разруху – разрубленную мебель, порванную одежду, разбитую посуду. Девушка забежала в свою комнату и закрылась в большом шкафу, откуда все ее платья были вывалены на пол, села на пол, прижала колени к груди, обхватив их руками, спрятав в них лицо. К своему великому ужасу Рона слышала тяжелые мужские шаги по дому. Они отгремели по первому этажу, потом под тяжестью воина заскрипели ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Мужчина шел и заглядывал в каждую комнату, выискивая оставшихся в живых. Вот тяжелые шаги послышались в ее комнате, Рона замерла, затаила дыхание и даже зажмурилась, стараясь не выдавать себя. Дверь шкафа резко распахнулась, и мужская рука схватила ее за ворот платья, вытаскивая наружу.

Рона висела в чужой руке, боясь открыть глаза, чтобы посмотреть в глаза своей смерти. Из ее закрытых глаз текли слезы, тугой ворот платья больно впивался в шею, не позволяя дышать полной грудью. Она кусала кубы, чтобы не зареветь в голос, не хотела показывать свою слабость врагу.

- Открой глаза, - раздался хриплый мужской голос. – Кому говорю – открой глаза.

Рона продолжала висеть в его руке и даже не пыталась сопротивляться, понимая всю безысходность своего положения. В свои неполные шестнадцать она была слишком слабой, чтобы сопротивляться здоровому солдату. Она только смогла помотать головой, давая понять, что не будет выполнять приказы.

- Открой глаза, - снова послышался рычащий приказ. – Или я убью тебя прямо сейчас.

- Убивай, - смогла прохрипеть в ответ Рона. – Мне все равно незачем больше жить. Вы убили моего отца, наших людей.

- Я и тебя убью, сделаю то, что сделал ваш король на наших землях. Мы убьем всех, кто попадется нам на пути, не будем жалеть никого, как никого не жалели солдаты вашего короля. Как ты думаешь, это будет справедливо? Солдаты вашего короля убили мою невесту и ее родителей. Как ты думаешь, я смогу простить это? Открой глаза и посмотри на меня перед смертью.

Рона решительно открыла глаза и встретилась с тяжелым взглядом темных как ночь глаз, похожим на взгляд хищника перед прыжком. Она не видела лица своего убийцы, только его взгляд, полный ярости и боли. А еще был запах крови и ярости, который душил Рону. Она смотрела на мужчину, не скрывая своих слез, которые катились из ее глаз.

- Если убивали солдаты, почему должны были убить моего отца и убить меня? Мы же не солдаты, – прошептали ее губы.

- Хм, хороший вопрос, - гримаса перекосила лицо солдата. Он немного опустил свою руку, в которой сжимал платье Роны, благодаря чему она смогла коснуться пола носками своих туфелек. – Я отвечу тебе и на него, если ответишь, что сделала моя невеста и ее отец твоему королю, за что их надо было убивать и сжигать их дом?

- Но я не была солдатом и мой отец тоже, - снова проговорила девушка.

Она поняла, что ждать от этого вражеского солдата жалости не стоит, просто продолжала смотреть ему в глаза, в которых полыхала ярость и боль.

- Не была, - снова кривая ухмылка исказила его лицо. – Но ты ответишь за все. Ты умрешь, как умерли они. Но сначала я сделаю то, что сделали ваши солдаты с моей невестой. Их было много, и они долго истязали ее. Но я сделаю это один.

Мужчина, продолжая держать Рону за шиворот, кинул ее на платья, которые так и лежали грудой на полу перед шкафом, задрал ее юбку. Рона пыталась отбиваться, столкнуть с себя тело солдата, била его по лицу, пыталась выцарапать ему глаза. Но ее сопротивление только рождало в солдате бешеную злость. Мужчина выхватил из груды тряпок чулок, связал им руки Роны, потом резким движением сорвал с нее панталончики, быстро расстегнул свои брюки и сделал то, что и обещал Роне. Она кричала от боли, забилась под мужчиной, но он не остановился, а продолжал вколачиваться в нее со звериной силой, яростным отчаянием, глядя ей прямо в глаза, полные слез, не обращая на текущую по ее ногам кровь.

Скоро Роне стало все равно. Зачем сопротивляться, если он все равно убьет ее? Девушка закрыла глаза и отключила все свои ощущения. Ей было все равно, что делал с ней этот солдат, она молила только о том, чтобы все это скорее закончилось. Вскоре мужчина зарычал, как раненый зверь, сделал несколько сильных толчков и замер над ней, навалившись на нее всем своим немалым весом, но через несколько мгновений поднялся над ней на руках. Рона медленно открыла глаза, снова поймала его тяжелый взгляд, в котором теперь полыхало отчаяние. Мужчина опустил свою голову ей на лицо и тихо зарычал. Она успела заметить у него на левом виске небольшой тонкий белый шрам, который шел чуть ниже мочки уха.

- Капитан! Ты здесь? – раздался снизу крик.

- Я здесь, - ответил через небольшую паузу мужчина. – Сейчас спущусь.

- Есть там кто? – снова крикнули снизу.

- Нет, я все проверил. Сейчас иду.

Мужчина резко поднялся, осмотрел себя, взял с пола одно из платьев Роны, обтерся, кривясь от вида крови, смешенной с его семенем, быстро застегнул свои штаны, привел в порядок одежду. Девушка лежала на груде тряпок сломанной куклой, глядя куда-то в потолок безжизненным взглядом. У нее не было больше сил ожидать свою смерть. Жить теперь было незачем, отец убит, дом разорен, враг лишил ее девичей чести, теперь она никогда не сможет выйти замуж.

- Закончи свое дело, убей меня, - тихо проговорила она, закрывая глаза.

Наступило молчание, а потом раздались тяжелые шаги. Мужчина уходил, а Рона лежала на полу среди своих платьев и не шевелилась. Она слышала, как мужчина сбежал по лестнице вниз, кому-то сказал: «Там никого нет, я проверил. Пошли отсюда». Дальше раздались шаги нескольких человек и в доме наступила тишина. На улице продолжался шум битвы, раздавались крики, выстрелы, где-то прогремел сильный взрыв, от чего в окнах дома Роны задрожали стекла. Постепенно шум стихал, а она все лежала, не в силах подняться.

Сколько прошло времени, Рона не может сказать. Когда на улице стало темнеть, она с трудом поднялась. Внизу тянула боль, но кровь уже перестала течь. Ее руки по-прежнему оставались связанными. Она поднялась на слабые ноги, кое-как привела свою одежду в порядок, с трудом спустилась на первый этаж, прошла в кухню, где среди разбросанных на полу вещей нашла нож, с силой воткнула его в стол и о него разрезала свои путы. Тут же по рукам побежали острые иголочки, кисти заныли. Рона стала растирать руки, разгоняя наступившую боль, одновременно прислушиваясь к тому, что творится на улице. Она осторожно выглянула в окно, из которого были видны ворота. К ее удивлению, они оказались закрытыми. Рона дошла до входной двери, где снова тяжело осела возле трупа своего отца и только сейчас позволила себе заплакать в голос.

Сколько она так просидела рядом с телом отца, Рона сказать не может. Когда она подняла с его груди голову, увидела, что уже наступила ночь, которая освещалась горевшими домами, огонь пожаров взметался высоко в небо. Прохладный весенний ветерок выдувал с улиц запах беды, добавляя запах гари. Девушка огляделась. Их трое слуг и двое работников отца были убиты, их тела лежали возле ворот. Оставаться в городе было опасно. Родни, к которой она могла бы пойти, нет. Надо решать, что делать дальше.

Рона тяжело поднялась, прошла в купальню, которая стояла отдельно от дома, смыла с себя кровь и следы насилия, надела чистую одежду, вернулась в дом, снова прошла в кухню, огляделась. Все продукты, посуда были сброшены на пол и растоптаны сапогами врага. Из груды мусора вытащила большую холщовую сумку, с которой их кухарка обычно ходила на рынок за продуктами, нашла несколько целых краюх хлеба, полголовки сыра, несколько яблок, все это завернула в полотенце. Со стола взяла большой кухонный нож, все это сложила в сумку. Оставив ее на столе, пошла в свою комнату. Под грудой платьев она нашла любимую шаль, которая ей осталась в память от мамы, стала складывать в нее кое-какую одежду, потом переоделась сама в добротное дорожное платье, нашла свои удобные ботиночки. Свои украшения, которые хранились на ее столе в шкатулке, она не нашла. Потом Рона прошла в кабинет отца, который тоже был разгромлен, книги и бумаги вперемешку с перьями и залитые чернилами валялись на полу, старинное кресло, на котором Рона так любила сидеть, было разрублено на несколько частей. Деньги, которые отец хранил в ящике стола на мелкие хозяйственные расходы, пропали. Она подошла к книжному шкафу, полки которого были уже пусты, нажала на потайную панель. Перед ней открылся тайник отца, где он хранил все их важные бумаги, личные документы и кое-какие ценности. Она достала все из тайника, бумаги сложила в плотный конверт, деньги и ценности завернула в два больших отцовских носовых платка, которые нашла здесь же среди груды книг и бумаг. Потом все собранное она вынесла в коридор. Затем затащила тело отца в дом, с огромным трудом, рыча от натуги и прося у Богов помощи, туда же затащила тела слуг и работников. Откуда у нее брались силы, Рона не знала, но оставлять их на улице не хотела. Пусть их дом станет для всех могилой. Тела она сложила в гостиной, где они по вечерам вместе с отцом пили чай и мечтали перед камином, как будут вместе путешествовать. Взятым в кухне огнивом подожгла паклю, которую накрутила на палку, прошла по дому, поджигая все, что можно, быстро вышла на улицу, подняла узел, перекинула через плечо сумку, проверила платки с деньгами в кармане и поспешила покинуть родной двор. Она шла и глотала слезы, которые, не останавливаясь текли из ее глаз. Рона решила, что будет идти прямо, все равно куда, главное, чтобы подальше оттуда, где солдаты в один момент разбили ее жизнь.

Рона шла по темным улицам города в надежде встретить хоть одну живую душу, но везде ее поджидала пугающая пустота и пожары. Половина домов уже сгорела, запуская в темное небо последние искры. Ее дом тоже разгорелся высоким пламенем. Рона шла и шептала молитвы Богам, прося у них забрать души родных ей людей в Светлые небеса. Она вышла за город и направилась по дороге, ведущую в неизвестность. При любом звуке она тут же пряталась и придорожных кустах, ожидала, когда минует опасность и вновь продолжала свой путь. Что будет с ней она даже не думала. Ей просто было страшно.