Мо Ир. Книга 1. Смертельные таинства

«Мо Ир. Книга 1. Смертельные таинства»

Глава 1. Прикосновение Эммы

Голубоглазый малыш шагал босиком по мрамору полу, растворяясь во мраке коридора.

Только что он ускользнул от присмотра няни — едва она поверила, что он спит, — и вернулся к этим гигантским таинственным вратам. Они отворились, сами. Но как?! Эти двери никого не слушались и вдруг... Уже несколько ночей это не давало покоя. Почему ему?! Что там?!

Глухая ночь не беспокоила его совсем, как и холодный пол пощипывающий ступни. Женский голос, словно ветер, играющий с листвой, завладел вниманием ребенка целиком:

— Ступай ко мне, не бойся! Иди смело!

Глаза горели от любопытства! Продолжая свой путь, ребенок все же иногда замирал на месте. Кулачок нежно хватался за подол рубашки в синюю полоску. Взгляд его углублялся в сюжет завораживающих настенных фресок: огнедышащие драконы нападали на армии рыцарей. Разломанные щиты и лязгающие мечи. Маги, вооруженные посохами, создавали защитные барьеры. Они били молниями в полулюдских ящеров, разрывающих людей пополам. И как только фигуры начинали оживать, женский голос снова обращался к нему:

— Николас, ступай! Я покажу тебе вселенную!

Шаг за шагом, малыш вышел в открытый просторный зал. Посреди возвышался пульсирующий голубым светом высокий камень. Полупрозрачный, загадочный, манящий. Невозможно было отвести взгляд.

Камень играл хрустальную колыбельную, уносящую все беспокойства и порой потрескивал словно кусочки льда, что добавляют в горячий сладкий чай к завтраку.

Высокий потолок был украшен безоблачным ночным небосводом, разноцветными звездами, одной большой светло-жёлтой луной и двумя поменьше (самая маленькая луна была выраженно оранжевой*). Стены постепенно превратились в высокие ветвистые деревья, шелестящие, шепчущие:

— Прикоснись, дотронься!

Николас сделал пару шагов вперед. Каждый шаг гудел в пространстве звуком поющих чаш: казалось это просто забавный музыкальный инструмент! Ребенок радостно вытянул руку, и…

Камень, как сверхсильный магнит, приковал кисть. Искры! Молнии! Жгучая боль, синее пламя впилось в плоть!

Малыш не мог освободиться. Он завизжал от испуга и неожиданной боли, пытаясь высвободиться, но все было бестолку! Яркий кристалл жадно схватился и не отпускал!

Деревья вспыхнули, а тело малыша пронзило синее излучение.

— Помоги мне, Николас, помоги мне! — продолжил, теперь уже устрашающий, женский голос.

Николас увидел всю планету Мо Ир, безграничную пустошь, страшных ночных тварей сверлящих его взглядом в самую глубь. Огромные купола сверху, в которых жили люди, огоньки мегаполисов, и… внезапно купола растаяли как тонкий слой сливочного масла, тьма проникла в безмятежные города. Пожары. Взрывы. Мертвые люди.

— Ты должен мне помочь! Я не хочу этого!!

Ребенка с огромной силой оттолкнуло, он рухнул на пол. Рука почернела, а тыльная сторона кисти была красная как горящий уголь. От невыносимой боли малыш не мог даже вздохнуть, не то чтобы заплакать.

Свет погас и Николас стал видеть себя сверху.

На его крики подбежали двое взрослых, напуганных мужчин, в темных длинных одеждах.

— О, нет! — крикнул тот что был взрослее, с поседевшей бородой и короткой стрижкой.

Он кинулся на пол к Николасу:

— Мальчик коснулся Эммы! Он умирает!

— Это же сын Канцлера Рихтарга! Как он сюда смог пробраться?! — в легком ступоре недоумевал тот что был моложе.

— Ка-а-кая теперь разница! Беги срочно, зови скорую!!

Молодой парень развернулся и побежал к выходу, неловко споткнувшись о порог.

— Что же ты полез сюда! — негодовал мужчина.

Он достал флакон из кармана, и налил малышу в рот синюю лекарственную жидкость. Кажется, от этого сердце застучало сильнее!

Все вокруг растворилось как капельки белой гуаши в черной мутной воде. Мир малыша погрузился в глубокую морскую бездну, в размерах которой он чувствовал себя крошечным «ничто».

Он парил в облаках, и видел свой же замок, где спали его родители.

Спустившись к ним, малыш заметил что их кто-то разбудил. Они напугано выбежали из спальни, спустились вниз по лестницам. Теперь они в том же зале: вот он Николас, и тот самый убивающий камень.

Отец кинулся к сыну, но медицинские работники удержали его. Николас был на носилках, привязан, внутривенная инфузионная терапия шла в полной мере.

— У него шок! — крикнул врач, — поменяйте инфузию на плазмозамещающее!

Его мама прикрыла ладонями рот, она вся побледнела. Прибежала няня, которая упустила ребенка из под наблюдения. Как же так?!

Отец повернулся к ней и начал ругаться, показывая руками на своего сына. Няня убежала в слезах.

Малыш тяжелым камнем ушел в небытие, как в глубины океана…

Он слышал голос Эммы, который все время тянул его наверх. Кристальная колыбельная играла, утешая его боль:

— Прости меня, Николас! Только так ты сможешь мне помочь! Ты нужен мне!

***

Отец Николаса находился в своем кабинете, рядом с ним сидела его супруга.

Вошел некий человек, в фиолетовых, длинных, шелковых одеяниях. От него веяло горной свежестью и легким озоном как после дождя.

— Канцлер, позвольте? — проговорил он.

— Магистр Вителло! Да, прошу… — произнес Рихтарг, указывая рукой на кресло. — Проходите, присаживайтесь. Что вы можете рассказать о моем сыне? — уточнил он, когда многоуважаемый гость сел в кресло.

Ведающий вздохнул. Погладил свою короткую ежовую светлую бороду и как выдал:

— Он больше никогда не будет прежним.

У родителей поднялись мурашки по лицу.

— Что вы имеете в виду? — насторожился отец.

— Поймите же, — с легкой горечью произнес Вителло, — мы готовим ведающих не один год, чтобы соприкоснуться с Эммой. Они умеют фильтровать ее воздействие, не воспринимать напрямую напряжение силы, у них сформированное взрослое сознание, более того, мы им даем специальное снадобье которое выступает как буфер между нервной системой и самой Эммой. Даже в таком случае где-то трое из десяти посвященных умирают при первом прикосновении.

— Какая дикость! — возмутился Канцлер, презрительно взглянув на Магистра.

У отца потемнело в глазах, он прикрыл ладонью лоб.

Его жена утешительно обняла Канцлера:

— А что происходит в таких случаях, как наш? — напрямую спросила она.

— Госпожа Марта, — ответил Вителло, почувствовав, что может с ней быть откровенным. — Ваш сын скорее всего умрет, а если не умрет, будет всю жизнь мучиться. По крайней мере, такова статистика, то, что мы знаем. Возможно, это действительно некое исключение, ведь, получается, Эмма сама его позвала. — сказанное прозвучало странно даже для Вителла, поэтому, он продолжил лишь через небольшую паузу: — Тем не менее, глупо полагать что наша физиология пойдет дальше чем может на самом деле. Эмма излучает радиацию. Конечно, повезло, что ваш подданный сразу влил флакон радиопротектора, но вы же понимаете, его эффективность после облучения почти нулевая.

Магистр снова остановился, чтобы не сболтнуть лишнего.

— Что это значит?! Говорите прямо уже! — дерзко перебила Марта это неловкое молчание.

— Ну погибнет ваш сын, с вероятностью в девяносто девять процентов. — взмахнул он руками.

— А если, все же, выживет? — не сдавался отец.

— Если выживет, то он будет овощем, это вердикт.

— Как так?! — встал с кресла возмущенный отец. — Даже вы не можете ничего сделать?!

— Я понимаю, что вам тяжело воспринимать такие вести… — защитился Вителло.

— Вы, ведающие, из-за вас погиб мой сын!

— Оборот, заткнись! — крикнула мать. — Он еще не погиб! Я уверена что у него есть шанс!

— Да какой там шанс?! — зарыдал Оборот и снова рухнул в свое кресло,

прикрыв лицо руками.

— А что если он все же выживет, и овощем тоже не будет?! — не желала принимать действительность мать Николаса.

— Это вероятность одна тысячных, может меньше. Такое, конечно, нельзя исключать, но вы осознаете, насколько это маленькая вероятность?

— Я ему дал не радиопротектор, — ответил, до сих пор незаметный, тот самый седой человек, что нашел первым Николаса на полу. — И он точно выживет.

Вителло наклонил голову с удивлением, осматривая внимательно человека, сумевшего сокрыть свое присутствие от столь опытного ведающего:

— А что вы ему дали?

— Не скажу, это секрет.

— Боюсь что держать секреты в такой ситуации это нелепо! — возмутился Вителло.

— Этот рецепт пришел к моей прабабушке, а к ней от ее прабабушке. Я рожден в Орденах, и мы относимся более гибко к возможностям Эммы, чем вы, ведающие.

— Понятно, то есть мы имеем дело с Оракулами! — глядя Рихтаргу в глаза произнес Вителло!

— Нет, вы имеете дело со мной лично. Я не отношу себя к ним… — сбалансированно ответил спаситель Николаса.

— Вы вообще понимаете кому вы доверили жизнь вашего мальчика? — возмущенно спросил Вителло.

— По крайней мере мальчик жив, и я считаю у него больше шансов быть полноценным, чем вы думаете. — ответил старец.

— Откуда вы знаете?! — потребовал Магистр разъяснений.

— Я сам так коснулся Эммы, будучи ребенком. Этого достаточно, для доказательств?

Вителло взглянул с опасением. В этот момент он подумал, что именно этот человек мог открыть врата Николасу, заманить его и ментально заставить прикоснуться, чтобы Николас стал частью их некоего тайного Ордена. — “Можно ли об этом говорить здесь в слух? Его родители жертвы, или намеренно это сделали? Что здесь происходит?” — продолжил он мысли, что удержал при себе.

— Как вы воспитываете баланс в сознании, если нарушаете его прежде чем сформируется здоровая психика? — задал Магистр разумный вопрос.

— Баланс — это иллюзия, мой друг. Нужно просто знать себя. Вот и все.

— Ну и зачем вы меня тогда позвали? У вас есть отличный консультант и так! — обратился Вителло к родителям.

Его впалые щеки горели, длинный подбородок словно стал еще длиннее, а тонкие губы натянулись как струны. В зеленых глазах лилась морская волна, напоминающая бурю.

— Прошу, не ругайтесь, — высказала мама Николаса. — Мы просто хотели услышать ваше экспертное мнение, Магистр.

— Вы создаете человека, которому будет невыносимо жить! Если он выживет и станет магом, он может всех возненавидеть и уничтожить!

— Опасное оружие, да? — цинично обратился к нему седовласый.

— Ах ты мерзавец! — не выдержал Вителло и резким движением схватил его за шиворот! — Это ты все подстроил, да?! Ты заманил ребенка в ловушку?! Ты учинил этот эксперимент, Эмма здесь не причем, я ведь прав?!!

— Успокойся, пожалуйста, — пренебрежительно смахнул старик руки Магистра со своего ворота. — Может я и оказался в нужное время в нужное место, но это максимум, понятно тебе?! Я не какой-то там моральный урод или псих! Возьми себя в руки!

У старца было очень искреннее выражение лица: пронзительный, суровый взгляд серых глаз, ясных как свежий морозный снег на рассвете. У Вителла рассеялись все подозрения одним махом.

— Да, прошу меня простить… я наслышался про эксперименты над детьми в среде Оракулов, не могу спокойно об этом думать…

— Поверь, я тоже! — прокомментировал старик.

— Сергей, Вителло, присядьте пожалуйста. — попросил их отец, продолжив после небольшой паузы: — я так понимаю, мой сын все же выживет. И мне нужно для него правильное воспитание, с учетом, что он никогда не будет простым человеком. Его либо заберете вы, Магистр, либо заберет Сергей. Что скажете?

В голубых глазах заботливого отца таилась надежда, за которую он цеплялся последними силами. У него были суровые, бурые брови, такой же суровый угловатый подбородок (педантично выбритый). Казалось, он сейчас думал как самые точные часы на свете.

— Отдайте мне, Господин! — взмолился Сергей.

— Я не могу взять его на попечение, мне не позволят, — ответил Вителло.

— А как же ваше главенствующее мнение Магистра? — уточнил отец Николаса, который, все же, хотел официального воспитания для своего сына.

— Я могу только захаживать к Сергею, это максимум… и то, совершенно секретно. Мое мнение имеет силу, но есть Пять Великих Родов, с чьими традициями мне надобно считаться. Поймите же, они сами сделают все чтобы убить Николаса, если узнают о методе его прикосновения к Камню Разума!

— Понимаю… — ответил Оборот. — Я просто хотел услышать это непосредственно от вас. Сергей, вы не против сотрудничать в этом вопросе с Магистром Вителлом?

— Немного против, Ваше Сиятельство. Я нахожу в данной ситуации любую связь с ведающими опасной. Информация все же может просочиться, о Николасе узнают, найдут связи через Вителла, и тогда ни я ни сам ребенок не сможем спастись.

— Значит решено… Вы берете на себя его воспитание, Сергей… Я доверяю вам.

Вителло молчал, не зная что сказать. Это все было максимально странно.

— Спасибо вам за внимание, Магистр, — обратился к нему Оборот. — Мы с Мартой очень ценим что вы приехали и пожалуйста, не разглашайте об этом никому. Вот, здесь прошу подписать, что вы обязуетесь держать в страшной тайне все что узнали в этом кабинете. Не столько требование, сколько мера безопасности.

— Да, хорошо… — ответил Вителло, подписал и после „Всего доброго“ вышел.

Такое с ним еще никогда не происходило, за всю его долгую, долгую жизнь…

В то же время, Сергей, подписав такой же документ о конфиденциальности, был чертовски рад. Ей Богу, как будто сам все подстроил! Куда только смотрели родители?

***

Прошло пару дней, и… зайдя в свой кабинет, Оборот увидел бездыханное тело Сергея, лежавшего на полу. Он напугано подбежал: никаких ран. Но судя по окрашенным глазам, это, очевидно, неестественная смерть. Канцлер вспомнил о сыне:

— Николас!

Буквально две минуты, и Оборот оказался в палате Николаса.

Все было спокойно. Лечащий врач — на месте. Все показатели на мониторе были в норме, аппарат искусственной вентиляции легких — работал. Оборот тут же выбежал из палаты. Он нажал кнопку тревоги на своих часах, вдруг вспомнив об этом.

Канцлер вернулся к кабинету Сергея. Подоспела оперативная группа, дверь была приоткрыта. Оборот отошел на мгновение, схватился за и так короткие волосы, после чего поднял руки к небу с мыслью: — «Боже, да за что?!». Собравшись, он вошел в помещение.

— Его отравили, Господин. — ответил человек из охраны.

— Очевидно… — добавил Оборот…

Вошла Марта. Она была напугана. Увидев тело Сергея на полу, резко побледнела.

— Что же нам делать?! — не понимала она ничего.

— Не знаю, родная… не знаю…

Через несколько минут молчания, вошел военный. Высокий, широкоплечий, с серьезными погонами:

— Великий Канцлер, вы звали?

— Да, Максим Николаевич… — Канцлер намекнул ему выйти в коридор, и сам прошел вперед. — Все очень, очень плохо. Правда, когда я вас вызывал, еще не было убийства. Теперь нет сомнений. У нас сильные дыры в безопасности, мне нужно чтобы вы забрали ребенка в надежное место. Я не должен знать куда, никто не должен знать.

— Хорошо, пусть только сперва мои врачи примут надзор за вашим сыном.

Оборот развернулся, он очень хотел отключиться от всего что происходило.

— Канцлер! — обратился к нему Максим.

— Да?

— Вы ведь понимаете, что то место, куда я увезу вашего сына… Возможно, вы никогда его больше не увидете…

— Вы серьезно? — удивился Канцлер.

— Да, иначе я не смогу вам помочь.

— Почему же все так сложно?! — разгневался Оборот. — Почему?! Почему иначе нельзя?!

— Безопасно там, где строго. А там, где строго — никого не выпускают обратно в мир. Вашему сыну сотрут все данные. Никто не будет знать кем он был. Даже он.

— Я не готов тогда принять такое решение, нет, нет… — спасибо, прошу, пока что поселитесь в резиденции, вам дадут номер. Я вас вызову чуть попозже…

Канцлер Рихтарг отвернулся, кажется его резко затошнило. Он буквально стал убегать подальше от всего. Шаги становились быстрее и быстрее, неуверенными, ассиметричными, словно что-то внутри сломалось. В конце он практически шаркал ногами.

Отец Николаса зашел в свой кабинет. Он споткнулся о ковер и упал. Не имея сил подняться, он зарыдал как маленький, хоть и был взрослым мужчиной. Но насколько же уязвимым теперь…

Все его надежды рухнули одним днем. Все сломалось. Сын искалечен, неужели нельзя его оставить? Неужели нужно с ним распрощаться.

— Оборот! — вломилась Марта, — Я говорила с Максимом Николаевичем, прошу, не отдавай им Николаса, не отдавай им его! Что с тобой? — она вдруг заметила, что Оборот лежит на полу абсолютно немощный.

У Канцлера не было сил что-то сказать, но он все же оттолкнулся:

— Прости, я споткнулся о ковер, упал.

Марта была в слезах. Голубые глаза заплыли мутными каплями слез:

— Мы не должны сдаваться! — накинулась она на мужа, стуча ему по груди нежными кулаками. — Не смей сдаваться, не смей!

— Марта, остановись! Марта! — схватил он ее за руки, после чего развернул к себе спиной и крепко зажал. — Я делаю все что могу, прошу, успокойся…

— Не все! Не все же! Я знаю…

— О чем ты?

— Это я хотела сына, ты не хотел!

— Господи, ну начинается! — отпустил он ее и демонстративно отвернулся.

— Ты не хочешь его, потому с ним такое произошло, я знаю, я чувствую это!

— Ты сошла с ума, оставь меня в покое!

— Нет, ты должен принять его, пожалуйста! Прошу!

— Да принял, принял я его! — возмутился Канцлер.

— Нет, я помню что ты говорил в гневе, ты проклинал сына! Ты проклинал, а теперь это с ним случилось!

Оборот не знал что сказать, потому что действительно проклинал сына, когда сильно уставал и не справлялся.

— Да вся моя жизнь пошла наперекосяк, как он родился! Это просто факт!

— Ах, какой ты жестокий, Оборот! Он твой сын!

— В этом я как раз не уверен!!! — свирепо выкрикнул Канцлер.

Марта сгорбилась от боли. Задыхаясь, она присела на корточки, начав рыдать.

— Мы же делали тест! Он показал что это не мой сын! Да, очень близкая генетика, спасибо что переспала с моим братом!

Марта начала хватать воздух ртом. Снова и снова. Это была настоящая паническая атака.

— Боже… Марта, прости, прости меня! — кинулся он обнимать жену.

Она отталкивала его руками, пыталась отмахнуться.

— Ну что, что мне теперь сделать?! Успокойся пожалуйста!

— Ты жесток, ты очень жесток! — сумела она выразить хоть что-то. — Ты знаешь, что все было не так!

— Ну а как?!

— Я должна была стать его женой, а не твоей! Мы были вместе по любви! А потом… потом он умер! Какой же ты подлец, подлец! Да! Я переспала с ним! Живи с этим! Дурак!

Марта разрыдалась и убежала из кабинета…

Оборот стал совсем холодным… Ему было так больно, что он попросту решил отказаться от чувств. От всех, разом…

“Приказ о выдаче Николаса фон Рихтарга Максиму Николаевичу Петрову, для военного воспитания в Пределы Орденов” лежал заранее подготовленным на столе.

Подпись. Штамп. «И больше никаких проблем!»

— Живи теперь с этим, Марта… — мстительно произнес Канцлер.

Словно сделал роковой выбор внутри себя. Выбор того, каким ему быть.

А Николаса в этот момент передернуло. Видимо, ощутив ненависть Канцлера, его жестокое решение.

Сейчас он видел лишь будущее, которого не хотел знать.

Смерть, трупы, разрушенные Купола.

— Помоги мне, Николас! — снова и снова повторяла Эмма.

— Неужели, нет никого кроме меня?! — спросил он.

— Я рассмотрела все что возможно, все варианты. Только ты, мой друг!

— Почему же?!

— Это сложно объяснить. Но ты непременно потом узнаешь! Я все тебе объясню, по мере того, как ты вырастишь. Ты узнаешь больше чем кто-либо на этом свете, вот увидишь!

— А я хочу этого? — задал ребенок серьезный, совсем не детский вопрос.

— У тебя нет выбора, малыш… Прости.

Эмма исчезла, оставив Николаса наблюдать за всем апокалипсисом что происходил. Он был обескуражен, ему было страшно. Ребенок ступал по черепам, вокруг него бегали ящероподобные бестии, а трава и деревья были выжжены ядовитым воздухом. Впереди расстилались пустые руины на многие, многие километры вперед.

И как он, ребенком, может всех спасти? Как?..

продолжение следует...

----------------------------

* Три луны — Мо Ир это другая планета, у нее три луны. Самая большая — луна Альт (в честь которой назван календарный месяц Мо Ира). Она в несколько раз крупнее луны планеты Земля. Вторая луна — Фаэта, в два с половиной раза меньше луны Альт. И третья луна — Вардих, самая отдаленная, оранжевая. В народе принято считать, что третья луна олицетворяет тайный умысел и зло, которое кажется незначимым, пока не нанесет удар.

----------------------------

Примечание автора:

Спасибо за чтение! Буду благодарен отзывам и любым вопросам!

Это обновлённая редакция 2025 года.

#моир #moir #фантастика #фэнтези #новыемиры #продуманныемиры #мистика #запорожан #zaporozhan #приключения #эпос #древниймир #роботы #магия #научнаяфантастика #темноефэнтези #триллер

© [Александр Георгиевич Запорожан, 17.11.1990 года рождения], 2025. Все права защищены. Creative Commons BY-NC-ND