Möchte

«Верблюд... 180 р.

Баран 30 р.

Кумыс 1 р. 75 к.

Итого — 211 р. 75 к.»

Илья Ильф и Евгений Петров. "Золотой теленок"

Любого венгра можно смело называть Ласло. Потому что у них там Ласло, это типа русского Ивана – не ошибетесь. Бывают, правда и исключения, как например, в случае со старым Ласло из магазина мужского платья с Kadosa utca – он просто Ласло с рождения и никакого отношения к иванам не имеет. Отношение он имеет только к продаже костюмов и прочих смокингов, а также к сдаче их на прокат всем желающим. Каждый раз он старается подтолкнуть разговор к финальной теме «А зачем вам этот фрак на сутки? Полторы сотни евро – это же разорение сплошное! Лучше купите его всего за две тысячи!» «Лучше бы ты был каким-нибудь Иштваном» - думаю я, примеряя очередной пиджак и разглядывая суетящуюся вокруг меня покрытую мелкими каплями пота лысину.

Зачем мне в Будапеште парадный смокинг хоть и прокатный, но за две штуки твердой валюты, это особая тема, которую неизменно задает один и тот же человек по имени Эрик Найебауэр из Вены. Я его уже несколько раз посылал по известному адресу за совершенно непонятную привычку назначать деловые встречи в венской опере, которую я за эти годы возненавидел. Эрик, говорю я ему, ну какого хрена мне переться в Вену за три сотни километров, на ночь глядя, если мы можем спокойно встретиться где-нибудь на границе, в Гийоре, например, утром и за чашкой кофе обсудить все наши проблемы? Эрик вообще странен до жути и помимо оперы. Достаточно один раз послушать как он разговаривает. Казалось бы – нормальный такой австрияк, но родился и вырос, скорее всего, в какой-нибудь австрийской жопе. Это по произношению понятно: самое банальное немецкое «möchte» он произносит с присвистом и звучит это как «миште» - ну не пипец ли? И как его понимать на фоне вагнеровских громколетающих валькирий? Но Эрик говорит, что раз все это нужно мне в первую очередь, то и диктовать условия будет он, потому что любит Вагнера и ненавидит кофе в Гийоре, потому что венгры совсем не умеют варить эспрессо. Слышали бы это венгры…

После такой его аргументации я очень сожалею о двух вещах. Во-первых, что не знаком с мэром Амстердама Йобом Коэном и, во-вторых, что условия действительно диктую не я. Я только представляю себе, как пригласил бы Йоба Коэна – мэра Амстердама и Эрика Найебауэра куда-нибудь в китайскую провинцию Гуандонг на стрелку и ржал бы, глядя на них. Только никто из них ни хрена юмора не оценит. Потому что «миште».

Вот так обычно после звонка Эрика все и начинается – я еду к Ласло одеваться, потому что хоть оперу и не люблю, но положение обязывает. Правда во всей этой истории есть еще одно большое «но», из-за которого весь сыр-бор с повествованием я и затеял. Большое «но» называется «Мерседес» – это марка автомобиля, если кто не понял.

В прокате можно брать разные автомобили – и дешевые и дорогие, но я для поездок в оперу стараюсь брать именно Мерседес. И совсем не потому, что это круто и престижно. Причина совсем в другом. Был случай, что и на БМВ приехал, на чужом – приятель одолжил из Кремса. Хорошая машина – 750-й со всеми наворотами под стать австрийским автобанам. Припарковал я его в гигантском многоуровневом подземном паркинге под Кертнером и потом сутки искал, потому что, как это заведено, после оперы как следует вмазал, чтобы развеять в голове этот вагнеровский кошмар, а номер уровня и места естественно не запомнил – там этих БМВ, как обезьян в бразильских лесах. Звонить в Кремс как-то неудобно – мол, профукал я твое авто на парковке и найти не могу. Вот и мотался часами с брелоком, прячась от бдительной охраны и телекамер. Но это давно было. Потом я придумал просто гениальный способ парковки, который никому из добропорядочных австрийцев даже теоретически в голову не залезет.

Вся округа в районе венской оперы не меняется годами. Или даже столетиями. Да и сейчас, если заменить автомобили на лошадей с повозками, переодеть пешеходов, то местность вряд ли будет отличаться от того, что было на этом месте пятьдесят, а то и сотню лет назад. Учитывая то, что иногда и в наши дни там попадаются лошади, то в какое-нибудь ночное время можно запросто двинуться крышей с хорошего бодуна, наблюдая такие картинки – провал во времени натуральный. А уж если какой локальный праздник – так вообще.

Так вот, про парковку. Если смотреть на оперу со стороны Оперринга, то слева можно наблюдать стилизованный под старину автосалон по продаже этих самых Мерседесов, которые днем стоят около магазина, на тротуаре, а в ночное время загоняются под прикрытие зеркальной витрины внутрь. Во-вот…

Именно на освободившееся место прокатный Мерседес (желательно не совсем старой модели) и ставится. Никому и в голову не придет подумать, что машина там стоит случайно. На номера все равно никто не смотрит – все смотрят на машину. Так я и сделал в последний раз. А в эпоху старой Вены «въехал» еще по пути из Венгрии – на границе, когда показывал паспорт молодой пограничнице. У нее был такой тоскливый старо-австрийский взгляд, в котором явно читалось недоумение: «раньше русские хоть и ездили на Мерседесах, но были в спортивных костюмах и с чемоданами, а ныне они в смокингах и едут по их словам слушать Вагнера». Я бы на ее месте то же самое подумал и охренел. «Ихь мюхте… В оперу, мадам, в оперу еду…»

Когда вся эта байда с валькириями закончилась, я пошел вызволять из автосалона своего коня. Пришел, открыл и сел. Но тут заметил, что вокруг собирается толпа в странных одеждах, типа из столетия минимум девятнадцатого. Стоят вокруг и смотрят, пальцами показывают на меня. Я хоть и выпил совсем немного – грамм полста вискаря, разбавив или усилив эффект парой часов Вагнера (в Австрии можно слегка быть выпивши за рулем), но что-то совсем не по себе стало. А тут еще и лошадь, как назло, подвалила какая-то до кучи. Сижу, думаю, анализирую как в фантастическом романе – куда я попал? Вспоминаю про ключи и завожу двигатель, который вроде как успокаивает, но толпа снаружи начинает бушевать, все трогают машину и кричат что-то про полицаев. Ну, думаю – все, хана котенку, доездился. Таки въехал во временную дугу и теперь жопа – загребут воевать в наполеоновскую армию за Австро-Венгрию или Свазиленд.

И тут до меня доходит… Ну жираф я известный же. В глазах почтенной публики из местного карнавала я есть никто иной, как угонщик средь белой ночи автосалонного автомобиля. Экспроприирую, можно сказать, чужую частную собственность невзирая на бдительность граждан – на номера-то никто и правда не смотрит! Становится смешно. Я опускаю стекло и соображаю, что бы такое сказать народу, но получается что-то вроде «Эх миште… Бля… Да идите вы на хрен!» Сигналю, сдаю задом с тротуара и рву когти по Шотенрингу, через Хандельскай и далее к венгерской границе на Хегишалом. Хорошо, что праздник был какой-то и дорожной полиции было мало – не догнали, хотя в принципе пофиг было – машина-то моя почти. Но осадок остался...

Сейчас сижу и соображаю, как бы познакомиться с Йобом Коэном и позвать Эрика Найебауэра в Гуандонг в следующий раз на кофе.

P.S. «möchte» - нем.; на англ. что-то вроде «would like»

Будапешт - Вена, 2001 г.